Концепт контакта — вещь удивительная. На мой взгляд, это важнейший концепт всей гештальт-терапии: вероятно, самый революционный и основополагающий, но при этом наименее изученный и теоретически разработанный. Именно с помощью этого концепта Перлз и Гудман выстраивают всё теоретическое здание гештальт-терапии. Благодаря ему происходит переход от традиционной парадигмы, предшествовавшей гештальт-терапии, к новому пониманию психотерапии и самой гештальт-терапии.
Вместе с тем, мне кажется, этот концепт не был сразу понят. «Контакт» — обычное слово, мы постоянно употребляем его в повседневной жизни. В гештальт-терапии оно сохраняет повседневные значения, но одновременно приобретает чрезвычайно специфический смысл. Контакт обозначает все процессы, происходящие между организмом и окружающей средой: то, как организм вступает в контакт со средой и как среда вступает в контакт с организмом. Я всегда нахожусь в контакте — с чем-то или с кем-то, — но то, что становится фигурой в этом контакте, непрерывно меняется.
Именно здесь слово «контакт» становится сложным. Например, кто-то задаёт мне вопрос — и я устанавливаю контакт с этим человеком. Затем вопрос задаёт другой человек, и мой контакт смещается к нему. Ответив на оба вопроса, я могу откинуться в кресле и почувствовать соприкосновение спины со стулом. А мгновение спустя почувствовать лёгкий голод — и это станет фигурой контакта. В специфическом смысле гештальт-терапии контакт означает также построение фигуры. Если мне задают вопрос, фигурой становится человек, который его задал; затем фигура смещается к другому человеку; потом ею становится контакт моей спины со стулом.
Гудман прямо этого не говорит, но, по сути, он стремился к тому, чтобы мы никогда не употребляли слово «контакт», не уточнив две вещи. Во-первых, контакт с чем или с кем? Во-вторых, каким образом, в какой форме происходит этот контакт?
Сейчас можно сказать, что я нахожусь в контакте с вами. Но вчера, когда я был в самолёте, в какие-то моменты я уже был с вами в контакте: думал, что будет хорошо снова увидеть лица тех, кто присутствовал в прошлый раз, думал об этом зале, о том, что мы будем делать вместе и как именно. Это тоже был контакт с вами, но не та же его форма, что сейчас. В пятницу, в самолёте на обратном пути, а затем, возможно, в субботу, воскресенье или понедельник, я буду вспоминать некоторые моменты, которые мы пережили вместе. И тогда я тоже буду в контакте с вами или с кем-то из вас — но это будет ещё одна форма контакта.
Контакт может быть визуальным, физическим, слуховым, эмоциональным. Можно находиться в контакте через воспоминание, предвосхищение, фантазию и так далее. Всё это — модальности контакта.
А контакт с чем? Во введении к своей книге Гудман приводит небольшой пример, который мне очень нравится и который я часто цитирую. Если я нахожусь в музее и созерцаю картину, с чем я в контакте: с самой картиной или с художественной критикой из моей любимой газеты? Действительно ли я смотрю на картину? Или между нею и собой я помещаю все свои эстетические знания, знания по истории искусства и так далее?
Если перенести это в психотерапию: клиент, сидящий напротив меня и выражающий свой гнев, находится в контакте со мной? Или он находится в контакте со своей матерью, отцом, супругом? Вопрос остаётся открытым.
Здесь среди гештальт-терапевтов существуют две позиции. Изадор Фром, мой учитель, входивший в первоначальную группу, не соглашался с Гудманом. Кто-то уже сегодня говорил о хорошем и плохом контакте. Для Фрома не существует хорошего или плохого контакта: контакт либо есть, либо его нет. Почти как в электричестве: когда я вставляю вилку в розетку, контакт установлен, и загорается свет. Когда я вынимаю вилку, контакта больше нет, нет и электричества. То есть либо да, либо нет: контакт или отсутствие контакта.
Иногда я с этим согласен, иногда — нет. Если различать формы контакта, картина становится более тонкой. Представьте карикатурную ситуацию: я занимаюсь любовью с женой и при этом думаю, фантазирую о ком-то другом, с кем мне хотелось бы быть. С кем тогда я в контакте? Нельзя отрицать, что между мной и женой существует определённая форма контакта. Но одновременно развивается и другая форма контакта. Поэтому контакт с женой в некотором смысле становится размытым, а контакт с человеком из моей фантазии тоже лишается одного измерения. Возникают два одновременных, но обеднённых контакта. Оба оказываются неполными.
В то же время мы говорим, что одновременно можно быть в контакте только с чем-то одним: Self может быть вовлечено лишь в один контакт в каждый данный момент. Но мы способны очень быстро переключаться с одного на другой. Возвращаясь к этому примеру: в какие-то мгновения фигурой для меня будет скорее человек из фантазии, а в следующую секунду — жена. Это может меняться очень быстро.
Поэтому в строго техническом смысле контакт для нас — это также вопрос о том, что становится фигурой. В теории гештальт-терапии понятия контакта и awareness часто очень близки. То, что я осознаю, — это то, с чем я нахожусь в контакте. Не бывает awareness без контакта, но контакт может существовать без awareness. Например, мои ноги могут соприкасаться с полом, а я могу не осознавать этого контакта. Чтобы осознавать что-то, мне необходимо соединиться с этим, вступить с ним в контакт — через восприятие, воспоминание, мысль или каким-то иным образом. Но я могу также находиться в контакте, не осознавая этого.
