Мне выпала честь провести вместе с вами полтора часа. И вдвойне честь, потому что у меня есть возможность рассказать о сообществе Веги. Это еще и ответственность: я не думаю, что обладаю знанием о сообществе. Знание распределено в людях, судьбах, идеях, чувствах — и это важно. Я не собственник знания о том, что такое сообщество Веги, но у меня есть собственное представление, которым я с удовольствием поделюсь.
Когда Марк инициировал тему сообщества, я душевно с этим согласился. Я знаю, что здесь есть люди, которые очень увлекаются определениями и верят в их точность. Я давно в это не верю. Сегодня один человек мне понравился: он сказал, пожалуйста, не думайте, что для управления необходимо измерение. Можно управлять, не измеряя. Я согласен. Можно хорошо понимать, не имея точного определения. Тем более можно оперировать, не имея точного определения. Точное определение — не главный критерий умности. Иногда удобно иметь плавающее определение. Это тоже из гештальт-подхода, из полевой перспективы.
Вы, надеюсь, услышите много созвучного. В частности, вам скажут не раз, что план — это уже не модно, а модно планирование. И даже планирование уже не так модно, как важен разговор. Пока это стесняются говорить, потому что звучит непродуктивно. А мы не стесняемся. Это пока не очень точная, но все-таки зарисовка границ.
Я говорю о сообществе и пытаюсь сделать этот разговор человекообразным и интересным конкретным людям. Мне кажется важным узнавать сообщество через человека. Я всегда советую: не иди на тему, иди на человека. По крайней мере, я всегда хожу на человека. Если человек симпатичный, он может говорить на совершенно непонятную тему, но я найду, чему порадоваться. А если человек не мой, а тему назвал мою — это тройная боль: тема моя, а человек говорит что-то вредное. Тут я начинаю волноваться, и мне становится больно. Как нерафинированный феноменолог, я называю это так: человек говорит ерунду. На самом деле мне просто больно на уровне феноменов, но называю я это привычным бытовым образом. Так тоже бывает.
Тема сообщества Веги — методология и точность интервенций, ясность методологии и точность интервенций. Я думал, как обозначить наши главные гордости, особенности, то, что мы понимаем как отличие. У нас существует огромная ясность по поводу нашей очень смутной методологии. Это важно: методология архисложная, потому что описывает самые простые, базовые процессы. Поэтому она выглядит мутной, ее очень трудно измерять. Но мы абсолютно ясны по поводу каждого мутного элемента. Не все так могут сказать. Есть люди, которые мутят по поводу ясных элементов, а есть те, кто сознательно мутит по поводу простых элементов, желая представить их более сложными.
Наш круг — это некоторый образ гармонии. Но, чтобы было понятно, это не ритуальная история. Моя учительница по пилатесу, складывая руки и поворачивая позвоночник, говорила: «Руки — это не важно, это никакая не йога. Пожалуйста, имейте в виду: это просто для того, чтобы поворачиваться всем корпусом целиком и не скручиваться неправильно». Так вот, наш кружочек не имеет никакого ритуального, друидского смысла. Но он важен, потому что он пунктирный.
Сегодня я был уже на нескольких сессиях. На одной опытный, матерый мастер говорил: «Я захожу в организацию, и вы думаете, что клиент сразу строит мне запрос? Ничего подобного. HR говорит: у нас есть задача поработать с определенным человеком. Я спрашиваю HR: а этот человек как, он не против? HR отвечает: не против». А потом выясняется, что и у HR, и у этого человека есть отношения с руководителем-собственником. Руководителя-собственника вытащить в разговор практически невозможно: у HR нет таких полномочий, у него есть только задачи для выполнения. А у бедного клиента, которого HR по задаче собственника назначил клиентом, вообще нет никаких прав. Он еще только будет пытаться заинтересовать себя в предстоящей индивидуальной работе.
Это очень интересная ситуация. И я думал: что отличает меня, что отличает нашу культуру в таких случаях? Мы все проясняем до ясности. Сейчас я обращаюсь к тем, кому может быть интересен контрактинг, получение работы, консультирование. У меня нет задачи получить работу, есть задача сделать хорошую работу. Это совершенно другой ракурс.
Поэтому, если меня приглашают работать с человеком, который не оповещен об этом, по заказу третьего лица, поставившего, возможно, не до конца понятную задачу, я не буду делать эту работу, пока не встречусь со всеми участниками. Я готов к тому, что, вероятно, и не встречусь. Но именно потому, что я к этому готов, моя позиция в таких разговорах очень специфическая. И именно она порой позволяет встретиться с людьми, которые действительно участвуют в ситуации и знают об этом — так же, как я. Им не хватает только свидетельства, что кто-то еще знает: они тоже участвуют в этой ситуации.
Другой мастер сегодня сказал вещь, которая мне очень понравилась: у HR недостаточно веса, и, чтобы выжить в обозримом будущем, им необходимо выработать другую компетенцию, другое качество присутствия там, где сидят люди, принимающие решения. Я внутренне соглашаюсь. Зная HR, я понимаю, что они внутри себя гномят в связи с чем-то. Это дает им что-то важное, но, с другой стороны, не позволяет весить достаточно, чтобы устраивать разговоры.
Я считаю, что самые большие руководители нуждаются в том, чтобы другие люди тоже присутствовали. Им это очень неудобно, они хотят функционализировать отношения. Но где-то, может быть совсем глубоко, догадываются: если все превратить в функции, останешься один, совсем идиот. Это плохая история, и успешный бизнес так тоже не получается.
Постоянный вызов в том, что клиент одновременно хочет и счастья, и золотую рыбку, и пожарить ее, чтобы она исполнила шесть желаний, а седьмым загадать возвращение тех шести. Это детская игра, и человек функциональный понимает: если есть три желания, то первым желанием можно попросить сто желаний. Люди это знают. Но, с другой стороны, они знают, что все происходит через них самих. Это плохие новости. И они хотят сформулировать это так, будто все происходит через других людей.
Есть очень простые вещи, которые весят и значат: свобода, осознанность и ответственность. Это три знамени гештальт-подхода. Звучит громко, так, что хочется заткнуть уши, но все это означает совершенно прагматические вещи. Свободен ли я? На этот вопрос моему потенциальному клиенту и человеку, входящему в круг нашего сообщества, близкому нам по духу, придется ответить: «Да» — или хотя бы: «Отчасти да».
Работа производится энергией клиента. Если нет энергии клиента, работать неинтересно, невозможно, не нужно и вредно. Я уже спокойно говорю: «Знаете, я вижу недостаточную заинтересованность в этой работе. Извините, пожалуйста, но я не буду зажигать, не буду мотивировать ваших сотрудников. Я могу устроить работу вокруг того, почему и как нет достаточной мотивации. Но не уверен, насколько вам понравятся результаты. Они будут бурными: люди начнут открыто обсуждать, что их не устраивает. Вы уверены, что готовы пережить открытое обсуждение всего, из-за чего ваши люди не мотивированы?»
На это часто отвечают: «Ой, не начинайте. Мы столько сил потратили, чтобы именно это законсервировать и заложить в подвал». Я говорю: «Я, конечно, знаю, что у вас там, в подвалах, есть. Но подумайте, пожалуйста, что вы будете делать с тем, что там накоплено. Я предлагаю вскрывать это: может быть, сейчас, а может быть, не сейчас — когда вы решите, если решите. А пока я пошел».
Это интересная позиция: кому-то она несимпатична, кому-то симпатична. Надеюсь, это не звучит как вызов или эпатаж. Я говорю об этом спокойно, и это вызывает доверие, потому что люди умные. Они понимают, что вскрывать надо, и понимают, что вскрывать нельзя. Так же происходит в индивидуальной жизни каждого человека, в семейной системе, в тройке собственников, в паре «собственник — наемный генеральный директор», в паре руководителя транспортного департамента и руководителя склада. Ровно так же: дальше нельзя, и вскрывать нельзя. Так живут шесть, девять, двенадцать лет.
Люди приглашают меня и уже знают, потому что я говорю это везде и всем, что я могу делать. И знают, что это риск. Порой они все равно требуют, чтобы я не делал того, ради чего меня позвали. Я отношусь к этому с уважением, потому что понимаю, насколько трудна эта дилемма. Не мне ведь иметь дело с последствиями, а клиенту. Именно поэтому я с величайшим уважением отношусь к трудности его выбора.
Ключевой момент: работа делается на энергии клиента. Если энергии недостаточно — это нормально. Значит, не сейчас. Если арбуз пока не созрел, это нормально: он просто пока не созрел. Даст бог солнышко — станет зрелым. Не нужно его удобрять. Хотя удобряем, конечно, естественным образом. И не стыдно сказать о важном: важная часть жизни — это навоз. Арбуз любишь — нюхай навоз. Его разбрызгивают, размешивают в бочках. Да, пахнет. «Но нас звали, чтобы не пахло». Знаем. Нельзя.
Что будем делать? А сами как думаете? Надо разбрызгивать навоз. Как лучше всего? Конечно, руками. «А можно в резиновых перчатках?» Ладно, можно. Вот это и есть крайняя естественность: по сути, надо было бы совсем естественно, руками, но можно в резиновых перчатках. Я не готов иначе. Это и есть ответственность.
Когда на меня пытаются навесить ответственность за результат, я теперь даже не смеюсь, а остаюсь спокоен. Я просто не могу взять ответственность за результат. Это не хорошая новость, она просто реальна. Я бы хотел ее взять. Двадцать лет назад мне казалось крутым сказать: «Я могу взять ответственность». Сейчас я в это не верю. Я не могу, хотя очень хотел бы. Я могу быть с вами вместе. И это выглядит так мало, так нетоварно: зачем вообще это нужно, если ты не можешь взять ответственность за результат? Не знаю зачем. А что денег стоит это ваше БМР? Не знаю. Стоит, если хотите. Если не хотите — не стоит.
Вчера я читал Facebook.
