Ребят, еще буквально несколько мыслей вдогонку про супервизию, до того как перейти к процесс-группе. Первая вещь такая. Если вы приезжаете на интенсив и вы первый раз работаете супервизорами, вы, конечно, можете сообщить своему терапевту, что это ваш первый опыт работы супервизором на интенсиве. Но я бы очень рекомендовала добавить к этому две важные вещи. Во-первых, что при этом вы являетесь практикующим терапевтом с достаточным опытом. И во-вторых, что у вас есть специальная группа, в которой вас готовят как супервизоров, где вас подробно обучают тому, как быть супервизорами и как обращаться с процессами супервизии. То есть важно сообщить терапевтам, что вы прошли специальную подготовку для того, чтобы быть супервизорами на интенсиве. Это стоит делать. Это не просто история в духе: «я тут случайно забежал на интенсив побыть супервизором». За этим есть определенная подготовка. И это правда, потому что вы реально являетесь группой, которая такую подготовку проходит.
Мы и раньше замечали, что такие вещи не всегда проговаривались, например, на третьих ступенях перед интенсивами. И, наверное, это стоит сделать какой-то постоянной практикой. Потому что ваша группа действительно проходит очень специальную подготовку, и это важно обозначать.
Следующий момент тоже важный. Ваша задача на начальном этапе, когда вы сообщаете информацию о себе, довольно тонкая. Если вы слишком много говорите о своих сложностях, вы усиливаете тревогу терапевта, потому что вы для него все-таки опора. Если вы слишком мало говорите или вообще ничего не говорите о своей реальности, тогда вы можете выглядеть крайне высокомерно. Поэтому я бы предложила такой отбор информации. Говорите о своих надежных вещах, обо всем том, что является правдой. Выбирайте информацию про то, на что вы можете опираться и во что вы верите. А то, что вызывает у вас тревогу и сомнение, можно не вносить в контакт на начальном этапе.
Кстати, у нас был маленький разговор, и Катя задала вопрос: что делать, если вы едете супервизором в первый раз, а к вам попадает достаточно опытный терапевт? На мой взгляд, тут могут быть две развилки. Если это просто опытный терапевт, который по доброй воле приехал терапевтом на интенсив, то это как раз хороший вариант. Скорее всего, это человек, с которым действительно можно интересно поговорить о том, что происходит в терапии.
Но если вам достался терапевт, который, например, очень хотел ехать супервизором, а по каким-то причинам, уже вам известным, потому что вы что-то услышали, ему это не разрешили, и он оказался в терапевтической группе, а тут вы ему достаетесь супервизором, то очень может быть, что вы окажетесь источником слива всего напряжения, которое у него по поводу этой ситуации есть.
Кроме того, бывают опытные терапевты и опытные терапевты. Это может быть реально очень опытный человек, и может случиться ситуация, что он рассказывает вам, что клиентов у него гораздо больше, и работает он с ними дольше, чем вы. И с этими переживаниями приходится как-то встречаться. Не обязательно обсуждать их открыто, потому что можно получать терапевтическую супервизию в супервизорской группе, но это бывает реально.
С другой стороны, как говорится, в воде все есть. Это может быть нарциссически организованный товарищ, который расскажет вам, что он начал первую терапию с клиентом еще в детском садике, когда они сидели на горшке, и отсчет своего опыта ведет оттуда. Это уже вопрос того, как именно человек это подсчитывает. Поэтому вы всегда можете ориентироваться на свое ощущение: то ли вас просто разводят на нарциссическую часть, то ли это действительно так. И то, как с вами обращается терапевт, во многом и будет ответом на этот вопрос. Если это правда реально опытный терапевт, в том числе с опытом супервизии, ему не нужно это доказывать. Если он это доказывает, тогда вопрос связан скорее с его сомнением в себе. И с этой частью можно аккуратно обращаться, скорее ориентируя его на то, чтобы он работал в своей проектной терапевтической группе.
Вроде про супервизию все. Давайте теперь немного поговорим про процесс группы. Если говорить совсем технически, процесс-группа — это группа в конце дня на интенсиве, смешанная, состоящая из клиентов и терапевтов, и ведете ее вы, супервизор. То есть это группа, в которой есть какое-то количество клиентов и какое-то количество терапевтов. Ведете вы ее в одиночку или в паре, в зависимости от конфигурации.
И тут правда не всегда понятно, что лучше. Иногда кажется, что в паре легче, но те, у кого уже есть опыт работы в паре, понимают, что там появляется масса новых сюрпризов, связанных именно с парой. Можно сказать так: в начале в паре легче, потому что когда вы вдвоем, один может быть более жестким, другой более добрым. То есть на первой трехдневке пара супервизоров действительно может опираться друг на друга, накапливая устойчивость. Но при этом, как правило, если это пара, то и процесс-группа оказывается больше по объему, а значит, более инертной. И появляется хороший повод для того, чтобы двум супервизорам начать между собой бороться по поводу того, у кого супервизия круче. То есть на начальном этапе есть большой плюс в снижении тревоги, а на среднем и завершающем этапе это уже повод метафорически разбить друг другу лица.
На интенсиве вы таким образом ведете, если это большой интенсив, девять процесс-групп, если малый — шесть. То есть в этом смысле тоже нужно рассчитывать свои силы и энергию. Причем первая группа обычно маленькая, потому что работа только начинается.
Первая встреча на процесс-группе — это краткая информация участникам о том, о чем, собственно, мы сейчас говорим: о целях и задачах этой группы. Больших лекций о смысле и значении процесс-группы читать не нужно, но четкие и понятные инструкции участникам важно дать: про что эта группа будет жить. Вы начинаете с того, что люди представляются и рассказывают, кто они, откуда приехали, как их зовут, в какой позиции на интенсиве находятся — клиент, терапевт, из какого города, из какой программы, если хочется это сказать. Это важно. Может быть, кто-то захочет сказать и что-то личное о себе.
А дальше вы каждую процесс-группу начинаете с того, что у нас заканчивается день, и, скорее всего, за этот день с вами что-то происходило. У вас есть возможность не оставаться с этим один на один, а поделиться этим и, возможно, получить какую-то поддержку от группы. И себя важно позиционировать именно как фасилитатора.
Тут есть важное место, как вас может разводить группа. Это очень похоже на любые вечерние группы. Группа может начать делать вам разные предложения. Например, вам могут предложить: зачем нам тут сидеть под кустом, давайте переместимся в барчик, сядем за столик и спокойненько проведем процесс-группу уже с пивком, а то и с чем-нибудь покрепче. Или: давайте вообще не будем собираться, так устали, так устали, пойдем купаться. Или: давайте прямо на берегу моря, в купальниках, чтобы можно было еще и в воду окунаться.
Понятное дело, что точно так же, как у вас есть определенное место для супервизии, и вы приходите к супервизорам туда, куда выбрали терапевты, и не начинаете капризничать, что вам здесь не нравится и давайте переместимся в другое место, точно так же и вы как ведущий процесс-группы выбираете место для этих встреч. Это ваша ответственность. И вы находитесь на этом месте, что бы ни происходило, в назначенное время, каждый день. Это очень важно понимать.
Перемещаться вы, в принципе, можете, если открылись какие-то новые обстоятельства, но при этом вы немного нарушаете базовую безопасность. Какие-то люди обязательно придут на старое место, а потом скажут, что вы виноваты, потому что они пришли туда, где группа была вчера, а вас там не было, и они ждали вас три минуты. Поэтому лучше это учитывать.
Несколько слов все-таки по поводу задач. Фасилитация — это способ. А задача у процесс-группы, в принципе, самая главная, и хорошо бы, чтобы вы сами эту задачу уважали. Насколько я помню, количество срывов на интенсиве до стабильного использования процесс-групп и после стабильного и правильного их использования резко отличается. Количество нестабильности сильно уменьшилось с введением процесс-групп. Поэтому ваши задачи для стабильности интенсива очень важны.
Цель здесь не только в катарсисе, который уже описан, но и в интеграции. Ваша задача — профилактика любых процессов расщепления, задача интегрировать опыт за день и интегрировать некоторые процессы так, чтобы они могли становиться частью опыта клиента за счет выражения.
И здесь есть интересный момент. Мы сейчас довольно ясно понимаем, чего нельзя делать в сессии, но терапевт и супервизор — народ хитрый, и вопрос с мини-сессиями в группах остается сложным. Потому что формально человек не делает сессию, но делает полуторачасовую мини-сессию. Он же сидит в кругу, и вроде бы никто не выходил в центр круга. Честно говоря, я сам не знаю, как тут правильно. Не делать мини-сессии или делать — это большой вопрос. Но лучше постараться избегать.
Избегать это можно довольно просто: поддерживать рассказ человека и отреагирование других участников группы на этот рассказ. То есть чем меньше вы сами будете что-то делать в этом процессе, чем меньше будете кого-то успокаивать, раскручивать, тянуть, тем лучше. Вы там для того, чтобы группа правильно проживала и оставалась живой.
При этом если вы совсем молчите, то тоже не дело. Но в общем и целом вы можете занимать ясную позицию. Когда клиент бьется в сильном аффекте и говорит, что терапевт — молчаливая сволочь, вы, конечно, можете начать говорить за терапевта, и это будет нарушением. Но вы можете сказать ему простую, очень серьезную вещь. Прекрасная формула, мне она очень нравится: «А ты ему об этом говорил?» Или человек говорит: «Терапевт непрерывно разговаривает, мне слова некуда вставить, и я хочу от него уйти». И вы спрашиваете: «А ты говорил о том, что тебе сложно с этим и с этим?»
То есть вы делаете некоторую интервенцию, это правда, но интервенцию фасилитирующего характера. Вы пытаетесь интегрировать и поддержать контакт того человека с тем, с кем у него есть сложности: клиента — к терапевту, терапевта — к клиенту. Хорошая фасилитация дорогого стоит.
Еще два момента относительно процесс-группы, чтобы для вас это не было новостью. Место процесс-группы выбираете вы. Как терапевт выбирает место встречи с клиентом, как линейный тренер отвечает за место сбора учебных групп, так супервизор выбирает место, где будут встречаться процесс-группы. Это ваша задача. И, пожалуйста, не ждите, пока все места разберут. Когда вы приедете, постарайтесь заранее присмотреться к территории интенсива и понять, где вам было бы удобнее вести эту группу вечером.
И как-то договоритесь между собой, потому что у вас будет сбор супервизорской группы, и вы сможете использовать часть этого времени, чтобы решить, кто где ведет процесс-группу. Это важные технические вещи. Метите территорию. Но договоритесь с коллегами, потому что когда две группы приходят на одно место и потом полчаса пытаются как-то разойтись, это не очень хорошая ситуация. У вас будут встречи супервизорской группы, где вы сможете это обсудить. Бывает, конечно, что и в супервизорской группе сложно договориться, но все-таки лучше это сделать.
И второй момент, который касается того, что Володя сказал про интегративную функцию процесс-группы. Что вы как супервизоры можете делать в процесс-группе, кроме того, чтобы спрашивать, поддерживать отреагирование и поддерживать отклик всей группы на чьи-то рассказы? Вы можете делать, например, такую вещь. Мы это делали на низких интенсивах, и это приводило к хорошим позитивным результатам. Вы можете послушать, о чем люди говорят. Они будут говорить о разных вещах, которые происходили с ними в течение дня, не обращаясь ни к кому персонально. И вы можете в конце выделить пять минут на то, чтобы обозначить те фигуры, которые вы заметили, например, повторяющиеся из рассказа в рассказ, общие для проживания, оказывающиеся скорее фигурами интенсива в общем поле.
Вы можете такую фигуру обозначить и сказать, что, похоже, у нас сейчас на интенсиве такая точка, где проживается вот такая непростая проблематика. И это будет поддержкой некоторых интегративных процессов. Это такая небольшая теоретическая интервенция, которая интегрирует группу.
С тех пор как мы стали рекомендовать в группах это делать, для участников безопасность тоже заметно увеличилась, потому что появляется опора на понимание происходящего. Не просто аффектом сносит, а становится ясно, что это не только со мной. Например, я помню, как на Азовском море у нас была ситуация: море сильно шумит уже шестой день, и у людей какое-то странное состояние. И пока этот простой факт не был обозначен, а потом уже на тренерском сборе обсужден и привнесен в лекцию, внутри было непонятно, откуда вообще взялся этот слон.
И здесь, кстати, есть важная штука вообще по поводу того, чего я делать не могу, а от меня этого хотят. Моя задача — быть, с одной стороны, ясным, а с другой стороны, не отвергающим. Это правда очень сложная по форме ситуация. Если я, объединившись с контрпроектом, говорю: «Я этого делать не буду, отвали, ты сейчас делаешь ерунду», то понятно, что я усилю пограничное поведение. Если я говорю: «Ну, может быть, ты все-таки как-нибудь решишь эту проблему каким-то очаровательным творческим приспособлением, и это когда-нибудь случится», то человеку вообще не ясно, что я имею в виду.
Поэтому когда я ставлю границу, важно быть кратким, ясным, но не отвергающим. В любых случаях. «А ты говорил со своим терапевтом об этом?» «У тебя хороший терапевт». «Можешь уйти». То есть граница должна быть обозначена ясно, но без отвержения.
И давайте на этом остановимся, потому что у нас есть еще процессы, для которых тоже хотелось бы оставить место. И еще был вопрос: можно пару слов про то, как быть с теми клиентами, участниками групп, которые там есть постоянного жительства?
