Ну что же, друзья, доброе утро. У нас сегодня середина, экватор этого мероприятия, этого интенсива, того пути, в который мы все вместе отправились. Мы подписались на то, чтобы быть вместе одиннадцать дней. И хотя я вообще-то не очень люблю читать лекции, мне скорее нравится общаться в диалоге, отвечать на вопросы, потому что тогда что-то приходит, а когда просто рассказываешь, не всегда, тем не менее я считаю эту середину очень важной частью пути. Поэтому решила поделиться с вами некоторыми соображениями о том, где мы сейчас оказались, чего стоит ожидать дальше и что вообще происходит в середине такого процесса.
Мне кажется, середина пути — это очень хорошая возможность. В середине еще очень много возможностей реализовать то, зачем вы приехали, и, возможно, отказаться от каких-то ожиданий, которые были очень ценны в начале, но по мере обнаружения себя здесь становятся менее актуальными. Если говорить о любом процессе, любом проекте, любых важных отношениях, в которые мы втягиваемся, там вообще много чего происходит, и каждый такой проект, отношения, процесс уникален. Но тем не менее Дрогд и последующие гештальтисты, а вслед за ними и мы, обнаружили целый ряд закономерностей, которые помогают ориентироваться.
Если говорить глобально про этот путь, то ситуация интенсива воспроизводит в сжатой форме тот путь, который человек в принципе может пройти за всю жизнь. А также это путь, который можно пройти за время одной сессии с терапевтом, или путь, который человек проходит с кем-то в уникальных отношениях — в партнерстве, в семье. И если говорить об этом пути, то в нем можно выделить три фазы. Первая фаза — романтическая. Она самая приятная. Я тоже ее очень люблю.
Романтика начинается уже тогда, когда вы только планировали сюда ехать. Я планировала, вы планировали, у каждого была своя картинка. За какой-то дрянной картинкой ведь не поедешь. Нужно чем-то вдохновиться, нужно, чтобы было что-то, что тянет. Вот это и есть романтика. У каждого она была своя. И понятно, что это вообще нужно для всего. Для того чтобы ввязаться в партнерские отношения, обязательно нужен романтический период. Более того, интересная вещь в том, что это не обязательно связано с чем-то совсем незнакомым.
Многие люди здесь на интенсиве давно знакомы друг с другом. Группа супервизоров по большей части знакома, группа терапевтов тоже, клиенты — по-разному. И у многих из нас есть такая иллюзия: если мы знакомы, то какой там романтический период, все уже понятно, известно, может быть, скучно, а может и не скучно, но, во всяком случае, известно. Но все не так. Эти отношения в определенных условиях, в отдельно взятом пространстве, времени и под конкретную задачу выстраиваются по-новому. Это очень важный момент, и его важно учитывать.
В начале было что? В начале, когда интенсив только начинался, мы еще более-менее хорошо представляли, кто мы и какие мы. То, что психологи и психотерапевты называют идентичностью. Кто я такая: женщина, мама, тренер, жена и так далее. Какие у меня отношения с коллегами, какой я бываю, как я вообще называюсь. Но постепенно все это начинает уходить в фон. Идентичность все больше размывается. И, конечно, с одной стороны, это вещь очень неприятная. А с другой стороны, она необходимая. Потому что для того, чтобы возникло что-то новое — новое знание о себе, новый опыт, — для этого нужно место.
Про изменения известно вот что. Если взять метаморфозу из жизни насекомых: бабочка сначала гусеница, потом прекрасная бабочка, а в середине — кокон, внутри которого такая жидкость, где как будто ничего нет. Ну, я вас поздравляю. И всех нас. Мы как раз сейчас вот в этом. В этой самой середине, в этой неопределенной массе. Может, для кого-то это и прелесть, но я вам честно скажу: я мало видела людей, которые любят жить в ситуации неопределенности. По-моему, таких почти нет. Потому что, когда оказываешься в этой ситуации, очень хочется на кого-то посмотреть, получить поддержку, чтобы тебе сказали: все в порядке, ты вот Юля, все хорошо, просто немножечко размылось твое представление о себе, но итог будет хороший.
Если возвращаться к первой, романтической фазе, то мы приехали с романтическими ожиданиями. У каждого они свои. И даже если кто-то прикидывался, что у него этих ожиданий нет, что в жизни уже все изведано и скучно, или что надежды нет, или что жизнь тяжелая и тоскливая, все равно в фоне есть романтическое ожидание. По крайней мере, ожидание разделить с кем-то свое переживание. В начале, если говорить про интенсив, у нас энергии было еще не очень много. Каждый был в себе, ориентировался в пространстве, в людях. Вчера Костя и Макс рассказывали вам о тех механизмах сопротивления и одновременно адаптации, которые помогали это делать: слияние, интроекции. По мере ориентирования и нахождения вместе в группах ситуация менялась.
И то, что, мне кажется, происходит сейчас, — совершенно точно уровень возбуждения, уровень энергии повысился. Это может сопровождаться разными переживаниями, не всегда приятными, но тем не менее уже чувствуется, что вы вовлечены в этот процесс. И что же дальше происходит со всей этой романтикой? Романтическая фаза вообще характеризуется тем, что мы находимся в ней наедине с собой. Для того чтобы влюбиться в кого-то или во что-то, мне нужно иметь свой прекрасный образ этого человека, этого места, этого интенсива, этой команды. Потому что влюбиться в чужое — это вообще большая проблема. Чужое само по себе редко вызывает влюбленность. Скорее я влюбляюсь в свою картинку, в то, что я туда спроецировала, в какие-то свои очень приятные переживания.
Но так как процесс здесь интенсивный, по мере его развития нам всем невольно приходится начинать обнаруживать некоторую реальность. Та картинка, в которую я влюбилась, оказывается не совсем такой. Люди, которых вы знали, могут оказаться несколько иными, по-разному проявляться в разных ситуациях. На группе только сориентировались, только успокоились, только простроилась какая-то безопасность, только пришли в более благостное состояние, только уже прикинули, как тут все устроено, — и оказывается, что как раз начинается очень важный момент нашего выбора. Это некоторый феномен середины того, что мы называем циклом контакта, или середины изменений.
Феномен здесь такой: с одной стороны, наросло много возбуждения, с другой стороны, мы еще пока не очень понимаем, чего хотим и куда это возбуждение направить. С третьей стороны, мы уже втянулись в процесс, обратного пути нет, и приходится обнаруживать реальность. И вот тут как раз начинают просыпаться какие-то очень привычные наши механизмы обращения с этой реальностью, с которой мы сближаемся: с другими людьми, индивидуально в отношениях и в группе, и с самими собой. Этих способов обращения с реальностью, того, что мы называем возвращением проекции, и способов, которые тормозят нас в этом обращении, довольно много. Но можно выделить наиболее характерные.
Если говорить про задачу, то задача здесь — обнаружить себя среди других людей. Потому что человек — существо социальное, и по-другому он вряд ли себя обнаружит. И изменения в нем тоже вряд ли возникнут вне этого поля. В этой серединной фазе цикла изменений есть две силы. Одна сила неизбежно влечет нас к изменениям, потому что мы уже в процессе, и в любом человеке заложено стремление к новизне, к получению нового опыта. И есть другая сила, направленная в противоположную сторону, — сила стабильности. Как у Салтыкова-Щедрина в городе Глупове: сидели они и думали, как же сделать так, чтобы жить хорошо и счастливо, ничего при этом не меняя. Вот это и есть сила стабильности.
Один из моментов, который может тормозить нас в движении дальше, — это действительно сильный страх изменений и большая любовь к безопасности. Если нам очень важно находиться в комфортной, безопасной ситуации, то этот страх будет очень сильным. И он может тормозить наше продвижение — к людям, к обнаружению нового, к риску. Вместо того чтобы идти на риск и пытаться получить новый опыт, а в результате и иное качество жизни, мы можем начать удерживать себя. Потому что новый опыт, когда я рискую, но при этом развиваю отношения, вступаю в контакт, — это одновременно совершенно другое переживание себя, переживание себя в мире. Это возможность испытать любовь в широком смысле слова: и с людьми, и как слияние с природой, в самых разных вариантах.
Второй момент, который может мешать и останавливать, — это стыд раскрытия перед другими людьми, стыд обнаружения себя перед другими. Я много работаю с руководителями организаций. Казалось бы, с виду это такие крепкие ребята, которым все нипочем. О каком стыде может идти речь? И при этом там всегда очень много энергии, очень много возбуждения в начале. Но наиболее частая сложность, с которой сталкиваются люди, — то, что мы обычно называем нарциссическими особенностями личности. Когда человек с этим возбуждением сразу устремляется к какому-то конечному результату, к тому, чтобы все было по-быстрому, круто, вперед и выше, по прямой. А зачем? Я думаю, что базово именно для того, чтобы не вступить в отношения.
Не вступить в отношения, а так все по-хитрому сделать, чтобы не быть обнаруженным, не быть замеченным в своей уязвимости, слабости. Часто такие люди очень ориентированы на действие, на результат, на успех. Но при этом они нередко обучены в своей родительской семье не очень замечать себя — просто простого, реального, такого, как есть, не бегущего, не достигающего. И у них есть определенные проблемы с тем, чтобы просто быть замеченными и принятыми. Тогда возникает очень большой страх и стыд быть обнаруженным. А вдруг другой, когда я реально откроюсь в этих отношениях, обнаружит, что там ничего нет, что меня нет, что я совсем не такая крутая и прекрасная, или я совсем не такой мужественный и успешный. Это второй вариант избегания — избегания вступления в отношения.
Третий вариант — это, наоборот, скорее очень милые люди, не нарциссического плана. Такие хорошие, поддерживающие. Вроде бы они в отношениях, вроде бы уже готовы привязаться, даже уже привязались, оказывают поддержку, заботятся в группе о других людях, в партнерских отношениях — о партнере. Но у них другой страх: а вдруг я двинусь чуть дальше, и тогда меня бросят, и останусь я одна. А я уже доверюсь, и как же мне будет плохо. И тогда я продвинусь чуть дальше, но чего-то важного делать не буду.
Понятно, что в развивающихся отношениях, уже не в романтической фазе, а в фазе середины, фазе обнаружения реальности, фазе простраивания отношений, заложено то, что никаких отношений не бывает без конфликта. На самом деле, как только я обнаружил, что все вокруг не такое, как я себе придумал, что люди вокруг меня в группе другие, что значимые люди другие, внутри меня растет возмущение. Это просто возмутительно, что все не так. И тогда у меня появляются чувства, которые, возможно, вы уже начали в большей или меньшей степени замечать в группах, а может быть, еще не заметили — тогда обратите внимание. И в группах, и в личной терапии вместе с уровнем возбуждения начинают появляться недобрые чувства. Появляется злость.
Откуда и почему появляется злость? Именно от того, что моя картинка видения реальности подвергается коррекции, а я не могу легко справиться с этой разницей. И всего лишь от этого появляется это чувство. Люди скорее третьего склада всяческими способами пытаются не обнаружить свои негативные чувства рядом с другими людьми и оставаться милыми, хорошими, симпатичными. Но тут такая штука: процесс на интенсиве устроен интенсивно. Поэтому если это не проявится сейчас, то может проявиться под самый конец. И тогда вдруг окажется, что этот милый, симпатичный человек под конец выдает не просто какое-то возмущение, злость или несогласие, а очень сильный аффект.
То, что в нашем сообществе называют «злобищем». Я это слово не очень люблю, потому что оно обозначает не злость. Оно обозначает аффективное переживание, практически ярость. Поэтому если долго выдерживать и терпеть, можно просто довести себя до этого состояния. Или до того, что Фромм называл анигиляционной агрессией, — до уровня негативного переживания и такой ненависти к другому, когда мы дотерпели до этого момента и уже хотим все уничтожить: либо другого, либо себя, в общем, как-то разрушить эту неприятнейшую ситуацию.
Но пока еще не поздно постепенно все это начинать обнаруживать. В самом негативном переживании злости нет отдельно никакой ценности. Это просто маркер того, что происходит с нами. Это помогает нам обнаружить себя, свои грани, где я заканчиваюсь и где другой начинается, помогает скорректировать свою картину. Такая не анигиляционная агрессия, не ярость, не аффект, а здоровое ощущение бодрого несогласия, раздражения, злости — это важная вещь. Насколько я помню, кто-то из авторов, работавших с организациями, в том числе с Белым домом, говорил о том, что основной принцип заключается в том, что для того, чтобы обнаружить границы другого человека или границы системы, нужно в них упереться. И это как раз про то, что без столкновения, без обнаружения различий, без некоторого напряжения границы не становятся видимыми.
И вот, друзья, мне кажется, что сейчас самое время это озвучить. Это относится и к клиентам, и к терапевтам, и к супервизорам. Во-первых, важно обнаружение своих переживаний. Причем не в той фазе, когда вас уже раздирает телесно, и вы говорите, что с телом все плохо: здесь жжет, там ломит, голова разламывается, очень тошнит. Желательно все-таки чуть пораньше, когда где-то только скребет, где-то чешется, а в голове появляются какие-то опасные мысли. И желательно этим делиться.
Когда вы это обнаруживаете в себе и делитесь этим, для человека, с которым вы в контакте, будь то клиент, терапевт или супервизор, это может быть некоторой новой реальностью. В этом смысле вы нарушаете границы другого человека. А если вы еще и спросите: «Я этим поделился, а тебе как?» — то это уже становится задачей контакта, задачей взаимного обнаружения.
И очень важно помнить, что все, кто здесь работают с терапевтами и супервизорами, находятся в учебной роли. Все учатся. Поэтому в каком-то смысле все в равном положении. В процессе самопознания может быть более активен и клиент. Иными словами, если у вас накопились разные переживания, а терапевт почему-то не спешит нарушать ваши границы, не спрашивает, не интересуется вашими процессами, помогите ему. Поделитесь сами. Расспросите. Получите то, ради чего мы вообще всем этим занимаемся: что за этим человеком, как он себя чувствует. В каком-то смысле протяните руку помощи. Иногда, конечно, немного замешанную на агрессии, но все-таки это будет живой контакт, пока еще не разрушительный.
То же самое относится и к терапевтам в отношении супервизоров. С этим тоже можно обращаться. И, естественно, наоборот. Меня еще в ковид просили напомнить терапевтам об основных навыках. Вроде бы все их более-менее знают, но в нужный момент почему-то забывают. А ведь это как раз тот репертуар, который помогает справляться с накоплением переживаний.
Потому что у терапевтов тоже может накапливаться. Терапевт был заботливый, разными способами пытался быть с клиентом, не слишком выплескивать на него свое содержание, ведь работа же про клиента. Но в итоге там могло накопиться достаточно много собственных, и не самых приятных, переживаний. А может, и приятных, но просто очень больших, тяжелых. И я хочу напомнить о некоторых способах, с помощью которых можно не просто взять и все это на клиента вывалить: «Ой, как ты меня достал, как ты меня раздражаешь своей безграничностью», или: «Ты меня уже достал тем, что молчишь», или: «Ты говоришь вообще куда-то в сторону, а я же вижу, что надо вот об этом». То есть не просто душа нараспашку и все наружу.
Хотя, конечно, и так иногда бывает. Но тогда можно и получить в ответ, если клиенты хорошо подготовились. Клиентам, конечно, позволено многое, но тоже стоит соображать, что вы хотите в результате получить. Может быть, вы хотите с этим терапевтом прожить какое-то уникальное развитие отношений, а не довести все до взаимного разрушения.
И вот что я хочу напомнить терапевтам. Тот же Эдвин Нэвис, которого я очень люблю, говорил о таком джентльменском наборе. Больше он говорил про консультанта, но это и к терапевту относится. Во-первых, это умение наблюдать. Во-вторых, это умение выстраивать гипотезы, то есть предположения о том, что сейчас происходит с вами и с клиентом.
Гипотезы мы выстраиваем на основе чего-то известного, на основе концептов, в том числе гештальтистских. Например, цикл контакта. Все терапевты, которые сейчас работают с клиентами, знакомы с циклом контакта в том или ином варианте. И есть еще целый ряд понятий и представлений. Сегодня мы, например, говорили о трех фазах, про третью я еще не сказала, в которых проходит любое событие, любой процесс, любое отношение, и так далее.
Соответственно, когда вас захватывает происходящее, важно уметь наблюдать, выстраивать гипотезы и делиться своими наблюдениями. Делиться не только чувствами. Делиться можно и наблюдениями, и какими-то своими соображениями, если для вас это актуально и вам кажется, что это может быть интересно и полезно. И, естественно, своими переживаниями тоже. И самое главное — это проживать, то есть присутствовать, находиться в поле опыта. Умение проживать — важнейшая часть терапевтической работы.
Но при этом умение проживать — это всего лишь одна из частей. Потому что терапевт тоже может находиться в аффекте. И если я нахожусь в очень острых чувствах и думаю: «Ну я же умею проживать, вот сейчас я и проживу все, что у меня накопилось», — тогда мне помогает то, что Коля называл челноком, когда мы это обсуждали. Так называемый челнок: я обращаюсь к своим наблюдениям, пытаюсь замечать какие-то вещи, соображать, как это устроено и что происходит, и делать некоторый выбор.
С другой стороны, мы не в аптеке. Ничего страшного. Все здесь люди. И даже если в чем-то сильно поделились, а потом позже это осознали, тоже ничего страшного. Самое главное — то, ради чего вы вообще выстраиваете отношения. На мой взгляд, это одна из главных человеческих ценностей: возможность иметь иное качество жизни, жить и быть в очень полноценных отношениях с другими людьми.
Это отношения полноценного обмена, когда я чем-то делюсь: собой, своими переживаниями, своими мыслями, — и получаю отклик, могу свериться, могу обменяться, вижу, что другой — иной. Потому что вообще-то инаковость другого мне могла бы быть и не нужна: я могла бы оставаться в своих проекциях, и мне было бы хорошо. Но я знаю, что в этом — по крайней мере для меня, а дальше каждый делает свой выбор сам, — очень много удовольствия и совершенно иное качество бытия в отношениях.
Не стоит обольщаться, что потом все будет по накатанной. Однажды это пройдет, но опыт у нас остается. А дальше каждое отношение выстраивается заново. В общем, какие-то вещи я сказала. Если есть вопросы, давайте вопросы.
А если еще пару слов, то, наверное, да: рождение, жизнь, смерть — совершенно точно. И сейчас, конечно, принцип минимализма хорош. Но это уже, понимаешь, ты спрашиваешь вместо следующего большого разговора.
Спасибо, удачи.
