Разрешение конфликтов в гештальт-подходе

Редакторская подготовка: текст оформлен по имеющейся расшифровке. Аудиосверка не выполнялась; термины и предположения переданы как формулировки лектора.

Когда конфликт становится непереносимым

Я хотела поговорить о ситуации, когда есть конфликт, напряжение, взаимная агрессия, а никто уже не помнит, с чего всё началось. Это длится так давно, что, пытаясь разобраться в начале, можно увязнуть: у каждого будет своя хронология, каждый будет говорить: «Нет, это ты, а ты, а ты». Ситуация выглядит безнадёжно, и при этом людям нужно находиться в одном пространстве.

Периодически у каждого возникает желание убить, но по правилам игры в этом пространстве убивать нельзя. Чувства находятся на грани переносимости: это уже не просто злость и страх, а ужас отвержения, гнев, желание убить от того, что другой творит что-то не то или слишком наезжает на мои границы и заставляет меня агрессивно защищаться.

Такие сильные чувства часто говорят о том, что эти люди друг другу небезразличны. Если бы было безразличие, можно было бы не обращать внимания, самосохраняться и естественно чувствовать себя на общей территории рядом с человеком, который не очень важен. Всё, что он делает, не имело бы особого значения. А здесь, судя по силе чувств, люди важны друг для друга. Какие конкретно чувства за этим стоят, скорее всего, они не признают. Довольно сложно признаваться в симпатии, тем более в любви, супругам, которые приходят на парную терапию, переполненные гневом, взаимной ненавистью, претензиями и обидами.

Примечание редактора: сила злости или страха сама по себе не доказывает любовь или симпатию. В лекции предложена модель работы с конфликтом, а не универсальный порядок действий. При угрозах или насилии первоочередна безопасность; примирение и прощение не могут быть обязанностью пострадавшего. Типологические названия в дальнейшем тексте передают формулировки лектора, а не диагноз участникам по расшифровке.

Потребность в безопасности и потребность в близости

Что мы находим, получая информацию о страхе и злости? Это информация с уровня безопасности. Такие чувства мы переживаем, когда нарушены наши границы и потребность в безопасности. Кажется, что потребность, которая за этим стоит, связана именно с безопасностью. Но реально это отношения двух значимых друг для друга людей, а такие отношения находятся уже в зоне близости.

Мы получаем проваливание на целый этаж — из зоны потребности в близости в зону потребности в безопасности. Если бы эти люди были фиксированы в зоне близости, были выраженными невротиками, они скорее обижались бы друг на друга, а не злились. Была бы выражена реакция обиды, вины или обвинения. А тут страх, злость, шизоидные отреагирования. Я предполагаю, что оба участника этого конфликта являются шизоидами. И тогда они фиксируются и застревают именно в этих чувствах.

Безопасная дистанция и договорённости

Если мы пытаемся разрешить конфликт в зоне безопасности, появляется возможность найти безопасную дистанцию. Убить друг друга нельзя, оставить в живых кого-то одного нельзя, уйти тоже нельзя: обоим важно оставаться в этом пространстве. Тогда в нём находится какая-то безопасная дистанция.

Можно работать с этой дистанцией: физически предлагать двум участникам подвигаться, поискать своё место в пространстве группы. Если они сидят рядом, возможно, стоит найти такое расположение, чтобы какое-то время не видеть друг друга, дать отдышаться и немного отдохнуть от напряжения. Можно предложить перемещаться, искать, как будет удобно, и составить договор. В зоне безопасности мы склонны договариваться, искать правила и дистанцию, составлять договор.

Возможность признания и прощения

Но всё это нужно, если мы не можем просто признать: «Я могу быть не права, я могу быть не прав. У меня нет намерения угрожать тебе, я не хочу пугать тебя, я уважаю твои границы. Извини, пожалуйста, если я их нарушаю». Это уже разговор в зоне близости. Если он возможен, можно попробовать его осуществить.

Каждый участник конфликта может признать, что не было намерения нарушать чужую территорию, причинять боль. Если такого намерения не было и человек может с этим согласиться, он может попросить прощения и простить другого. Ритуал раскаяния в своих действиях, сожаления о том, что так произошло, может быть взаимным.

Способность попросить прощения и способность простить — очень сильный ритуал, разблокирующий энергию и обнуляющий конфликт. Никто никому уже ничего не должен, никто не виноват, люди прощают друг друга и начинают отношения с нуля.

Если же это невозможно, возвращаемся в зону безопасности: устанавливаем безопасную дистанцию, договариваемся, сводим отношения к контракту. Не к сердечным, эмоциональным, доверительным отношениям, а к контрактным.