Добрый день. Сегодня я предлагаю вашему вниманию одиннадцатую лекцию из цикла «16 лекций по гештальт-терапии». Она будет совсем короткой и посвящена концепции Self в гештальт-терапии. О концепции Self можно либо писать монографию, остановившись, например, на прекрасном графе Филипсона «Self в отношениях», либо сказать совсем коротко и практически, ориентируясь на общие идеи нашего цикла: теорию поля, использование концепции гештальта в непосредственной коммуникации клиента и терапевта или человека и его окружения. Поэтому разговор будет очень практическим.
Сегодняшняя тема — три функции Self: Id, Personality и Ego. Это странные названия, но в гештальт-подходе мы уже привыкли к такой латинской, псевдолатинской манере письма. Иногда функцию Personality переводят не как «персона», а как «личность», а Ego — как «я». Id обычно так и оставляют — Id.
Эти термины были взяты в 1940–1950-е годы. Перлз и Гудмен опирались на систему взглядов и практику использования терминов, важную для психологии того времени. Может быть, сейчас это кажется академической наукой, но для людей 1950-х это были живые теоретические высказывания, изменяющиеся представления о психологии в изменяющемся мире. Многие идеи просто висели в воздухе.
Обычно говорят, что на Перлза повлияло общение с Яном Сметсом, южноафриканским политиком и философом, чья книга о холизме в ближайшие месяцы будет опубликована в переводе Троицкого; теория поля Курта Левина, концепции гештальт-психологов, концепции Фрейда и многое другое. Но для нас важно главное: в идеях Гудмена и Перлза, в книге, которую мы считаем базовой, «Возбуждение и рост человеческой личности», человек рассматривается в динамике. Не как фотография, а скорее как фильм.
Чем фотография отличается от фильма? В фильме мы видим процесс. Если остановить кадр, он часто будет красивым, особенно при хорошей работе оператора. Но на фотографии мы видим ситуацию, вырезанную из движения от прошлого к будущему. В гештальт-подходе важны динамика Self, структура Self, прерывания контакта, цикл творческого приспособления и так далее. Мы всё время рассматриваем человека в некотором движении.
Self обычно переводят как «самость», хотя по сути это местоимение. Если бы этот термин переводил лингвист, не знакомый с практикой его философского употребления в русском языке, он мог бы предложить что-то вроде «мневость» или «для-себяшность». Вспомните слова «селфи», self-service — самообслуживание, самоподдержка: это что-то про себя. По-русски фразы вроде «люби себя сам», «поддерживай себя сам» иногда звучат так, будто речь идёт об одиночестве, хотя по сути это разговор о принадлежности.
Ближе всего к тому, что было сформулировано Перлзом и Гудменом относительно теории Self, как ни странно, идея Норберта Винера. Перлз был знаком с работами Винера, хотя, по-моему, лично с ним не был знаком. В книге Винера «Кибернетика», вышедшей в том же году, что и теория гештальт-терапии, — один круг идей, один круг обстоятельств. Там предлагается рассматривать нечто вроде информационного чёрного ящика: есть входящая информация, она пришла, затем что-то вышло, а что происходит внутри, мы не знаем.
Представьте стеклянного человека — такую скульптуру из медицинского музея: стеклянные кости, сосуды, удивительная фигура. Что-то вошло, информация пришла, что-то вышло. Но как она внутри обрабатывается? Это чёрный ящик. В этом смысле удобно говорить не о структуре Self как о чём-то непосредственно познаваемом, а о том, как Self функционирует в ситуации контакта, какие есть проявления. Мы можем только реконструировать, как всё это происходит в голове.
В отличие от концепции Фрейда, который предложил некоторую фотографию структуры Super-Ego, Ego и Id, Перлз и Гудмен говорят именно о функционировании Self: по сути, о Self в ситуации, о Self в отношениях. И практически удобно рассматривать три совершенно разные модальности. Я пыталась исследовать, почему именно три и откуда они взялись, и в итоге утонула в работах лингвистов 1920–1930-х годов. Получила большое удовольствие от Витгенштейна — в той мере, в какой могла его понять, — и от размышлений о словах, вошедших в философию вокруг вопросов: что такое «я», что такое «ты», что такое контакт.
Но, каким бы ни был источник, результат очень удобен. Это три разные модальности, которые ясно различаются при наблюдении со стороны, по-разному переживаются и не смешиваются. В каждый данный момент человек проявляет себя одним из этих трёх способов. Это лучше показывать, чем читать в виде текста, потому что текст запутывает.
Первая функция — Ego. Это функция «я», того, кто говорит: «Я». Того, кто принимает некоторое решение. Иногда её переводят как функцию выбора, чем очень запутывают слушателей. Студент, уже свернувший себе голову чтением специализированной литературы, говорит: «Да-да, я понимаю: если я выбираю между яблоком и грушей, между “пойти налево” и “пойти направо”, я применяю Ego-функцию. А если я уже твёрдо решил, что выбрал, это Ego-функция или что-то другое?» То есть речь идёт о выборе между пепси-колой и кока-колой, о том, за кого голосовать, какую книгу купить в магазине. Но такое объяснение запутывает.
По сути, Ego — это функция Self в тот момент, когда человек чувствует себя, ориентируется в окружении, ориентируется в себе, прикидывает разные варианты возможных действий и говорит: «Это оно». По-русски можно сказать: он в данный момент в себе. Иногда говорят: «Он был не в себе, поэтому нёс чепуху». А потом: «Он пришёл в себя и подумал: что же я тут наделал?» В этот момент можно сказать, что включилась функция Ego.
Это тот, кто вообще имеет возможность заметить себя, заметить мир и сообразить. Мне очень нравится русское слово «соображение»: в нём соединены мышление и восприятие. В каком-то смысле это звучит как «взрослый», но не совсем так. Это именно момент, когда человек в состоянии ориентироваться. И тогда он скажет: «Я это сделал».
Вторая функция тоже очень интересна, и мы замечаем её по себе. Допустим, я смотрю человеку в лицо и думаю о том, какие качества есть у меня и какие — у другого. Я хочу выйти замуж: человек должен быть приятным, а я должна быть такой-то. Или я хочу найти подходящего друга, и у него должны быть определённые свойства. Человек, мужчина или женщина, который передо мной, может быть очень «в голове»: говорить абсолютно правильные вещи, но как будто чего-то будет не хватать.
Тогда я вспоминаю идею про две ноги и спрашиваю: «Да, для тебя это важные вещи. Но что ты сейчас чувствуешь физически? К чему тебя тянет? Что происходит, когда ты называешь эти концепции, эти идеи?» Иногда собеседник переключается, вздыхает и говорит: «Ну, я хочу счастья». Как ни странно, в момент, когда он говорит «я хочу счастья», он опять переходит к концепции, но хотя бы на несколько секунд говорит о себе как о побуждающемся.
Иногда бывает наоборот: человек как будто всё время что-то переживает, говорит об этом словами, показывает знаками — слишком много Id, он как бы захвачен. Тогда можно спросить: «А чего ты хочешь? Кем ты себя считаешь? Кто ты?» Или: «Что вы хотите мне сейчас рассказать? Как это получается?» Так возникает что-то новое.
Итак, есть три возможности, три модальности, и их комбинирование даёт возможность делать некоторый манёвр в коммуникации. Вот я надеваю шарфик — и всё меняется. Украшения не видно, получается другая личность. Я сама вижу себя на экране по-другому, потому что изменился один из атрибутов. Ваше восприятие, возможно, тоже изменилось, и моё самовосприятие изменилось, потому что я чувствую себя иначе, чувствую себя другим человеком. Это функция Personality.
А сейчас с позиции функции Ego я скажу спасибо за внимание. Я рада, что мне удалось быть краткой. И надеюсь, что идея о том, что в контакт вступает именно Ego, «я», а функции Personality и Id — это две важнейшие вещи, без которых контакт невозможен, но в некотором смысле служебные, — вас вдохновит. Спасибо, увидимся на тринадцатой лекции.
