Добрый день. Сегодня я хотела предложить вам седьмую лекцию из цикла шестнадцати лекций по гештальттерапии. Она будет посвящена циклу контакта, циклу творческого приспособления. Само слово «цикл» намекает на то, что действие совершается не один раз, а повторяется, имея собственную динамику и форму. Эта повторяемость не означает, что каждый раз происходит одно и то же: речь идёт о некоторой последовательности событий, происходящих в отношениях человека с окружающим миром.
Повторюсь: цикл лекций построен как популярные лекции для тех, кто начинает изучать гештальттерапию, хотя некоторые идеи могут оказаться полезными и давно практикующим людям. Это авторский цикл, поэтому я не буду претендовать на всеобъемлющую сложность и отсылки ко всем возможным источникам. Я просто попробую рассказать об этом так, как понимаю сама, как практик.
Много лет назад, создавая книгу «Возбуждение и рост человеческой личности», Гудман, Пёрлз, Хефферлин — вообще в обсуждении этих тем участвовало семь человек — пытались передать важную мысль: человек меняется не только в течение жизни или даже дня, но непосредственно в момент акта контакта с окружающим миром.
Если мы встречаем семинар под названием «Динамика Self», человек, впервые сталкивающийся с гештальтподходом, может подумать, что речь пойдёт о глубинных структурах или бессознательном. На самом деле это будет семинар о том, как действует душа человека, как человек своей активностью действует на контактной границе во время движения к творческому приспособлению.
Гудман, на которого чаще всего ссылаются, не называя двух имён — Пёрлза и Гудмана, — предлагал заметить четыре последовательные фазы, наблюдаемые в организации активности человека. Мы можем увидеть их в том, как человек организует в своей душе, голове, человеческом опыте последовательность отношений с окружающим миром. Как ни странно, их можно наблюдать и со стороны: в физической активности человека относительно окружения. Наконец, мы можем проверить это на себе, замечая, какие чувства, переживания и опыты последовательно возникают при движении по этому пути.
Мы уже говорили об уникальности творческого, сотворительного момента — creation, создания — в отношениях человека и мира. Это важная часть опыта человека, которую наблюдает гештальттерапевт. Мы можем обсуждать с собеседником историю любви, деловые отношения, конфликт, воспоминания о детстве, сновидения, чувства, возникающие между двумя людьми, или то, как сейчас организовано моё мышление. Например, я могу спросить: «О чём вы сейчас думаете? Что переживаете? Как относитесь к той или иной ситуации? Что хотите сделать?» Мы беседуем о простых житейских вещах на языке, удобном и мне, и собеседнику.
Однако на ту же беседу можно посмотреть сквозь специальные очки, через фильтр последовательности активности. Например, человек говорит: «Я вчера готовился к встрече с руководителем и волновался перед этой встречей». Первая часть разговора может быть посвящена тому, как он сейчас переживает эту историю. Вторая — тому, на что он опирается в воспоминаниях, социальных связях, опыте активности в мире. Третья — тому, как он действовал в ситуации. Четвёртая — тому, чем всё закончилось.
Те, кто любят драму, могут заметить здесь почти аристотелевский цикл: начало сюжета, завязка, действие, развязка и финал. Сергей Гингер в своё время даже рисовал кривую, намекая, что драматургия пьесы и драматургия человеческого опыта имеют некоторое сходство.
Цикл активности, или последовательность активности, — это то, что мы можем наблюдать извне. Поэтому мы обсудим, как терапевт может действовать рядом с человеком на разных фазах цикла, учитывая логику действия. Мы можем по-разному чувствовать и фокусироваться изнутри на разных фазах этого цикла, а также замечать, как в эти моменты меняется мышление.
Традиционно считается, что наблюдения гештальтпсихологов, проводивших в 1920-е годы эксперименты с организацией восприятия и циклами принятия решений, послужили базой для описания этой последовательности. Но мне кажется, что и как человек с обычным житейским опытом я вижу эти четыре фазы. Это даёт мне очень простую человеческую выгоду: возможность пользоваться этой моделью.
Естественно, это всего лишь модель. На всё многообразие человеческого мира мы смотрим через определённые очки, через рамку. На разнообразие опыта мышления и контакта с миром можно смотреть и через другие фильтры. Но эта рамка удобна: в зависимости от того, на какой фазе цикла нахожусь я сама, наши отношения с клиентом или мой собеседник, я могу выбирать, что делать, какие вопросы задавать, какие темы поддерживать, как удобнее организовать коммуникацию. И эти фазы, кстати, не обязательно будут совпадать. Это очень прагматичная рамка.
Начнём с описания цикла. Он чрезвычайно прост: это последовательность этапов действия на пути творческого приспособления. Всего четыре фазы, и их легко запомнить. Сначала — предконтакт. Затем фаза контактирования, когда происходит проба действий относительно окружения, контакт с чем-то. Третья фаза — полный, или финальный, контакт: само действие. Четвёртая — то, что происходит после, постконтакт.
Чтобы запомнить эти четыре фазы, я приведу пример, который высокой теорией совершенно не предусмотрен. Мысленно прошу простить меня тех уважаемых людей, которые в 1950-е годы придумали текст о творческом приспособлении. Представим обычную прогулку в лесу. Я иду по осеннему лесу — для русского человека это понятное времяпрепровождение: в сентябре пройтись по роще, собирать грибы, дышать свежим воздухом. Это азартное занятие. Возможно, для русского человека сбор грибов — своего рода охота. Лесков говорил, что это неспешная охота: такая же, как за зверем, только за грибами. Поэтому темы азарта, агрессии, активности здесь оказываются нам близки.
Я иду по лесу, оглядываюсь вокруг, воспринимаю запахи, вид, тяжесть корзинки в руке, собственную жадность к интересным грибным возможностям. Вероятно, это предконтакт. У меня ещё нет определённых планов, но есть множество возможностей того, что могло бы меня заинтересовать.
Полный контакт наступает тогда, когда я выбираю один из возможных вариантов. И этот выбор сопровождается интенсивным переживанием: все остальные варианты оказываются оставленными. Выбрав прыгнуть через канаву, я оставляю идею отступить или пройти вдоль неё. Выбрав отступить, оставляю идею прыжка или поиска мостика. Выбор меняет суть моих отношений с миром — это переход к полному контакту.
В данном случае полный контакт — это само действие: я прыгаю. В момент финального, или полного, контакта я нахожусь в полёте через канаву, в обмене с окружающей средой. Уже поздно думать о возможных вариантах и ещё рано думать о том, чем всё завершится. Моя система мира открывается: что-то поступает ко мне, что-то выделяется из моего мира. Мы движемся в мире.
Эта фаза закрывается на четвёртой фазе, когда ноги приземляются и я стою на земле. Если вновь обратиться к осознаванию, я могу интегрировать опыт тела: мои руки, ноги, дыхание присутствуют. Я могу оглядеться, увидеть точку, откуда был сделан прыжок, новым взглядом заметить березнячок, который меня привлекал, и совсем новый мир вокруг себя. Я могу интегрировать результат и сказать: «Я тот, кто перепрыгнул канаву. Я здесь, я это сделал». Я смотрю новыми глазами, переживаю новыми чувствами, происходит новая ориентация в мире.
Некоторые люди говорят, что на этой фазе всё как будто укладывается по полочкам. Это интересно: именно в постконтакте опыт укладывается. На этом пути важными становятся разные фигуры внимания. На первом этапе фигурой являются моя мотивация, возбуждение, а мир остаётся фоном. Моё возбуждение направляется к березнячку. На второй фазе возбуждение становится фоном, а фигурами становятся мысли, сканирование пространства, ориентация на возможности, существовавшие в прошлом. Фигурой становятся возможности реализации.
На третьем этапе возможности остаются в фоне, а фигурой становится один выбранный вариант действия — полёт. На четвёртом этапе полёт завершён, и фигурой становится мой собственный мир. Я приспосабливаю себя к новому миру; может быть, фон на время даже исчезает.
Теперь посмотрим на эту тему с точки зрения того, как быть рядом с человеком, проходящим эти фазы. Я специально привела пример прыжка. Если он вам не нравится, представьте птичку-феникса, такого дракончика: он сидит на скале, видит что-то интересное, заинтересовывается, начинает ориентироваться, как ему лучше поступить, затем летит и приземляется в новом месте. Он был здесь — и оказался там. Это очень примитивная модель, и я соглашусь с теми, кто захотел бы мне возразить. Но она удобна.
Обратите внимание, как по-разному я, как собеседник, находящийся в общем поле, могу и, возможно, должна вести себя на разных фазах. В любом случае я являюсь частью фона для человека. Моё присутствие, голос, реплики, действия — всё это становится частью фона и определённым образом поддерживает либо запутывает собеседника.
На первой фазе, в предконтакте, мне, вероятно, стоит быть доброжелательным собеседником, создающим комфортную обстановку, в которой человек решится заметить себя, свои впечатления, мысли и прежде всего чувства. Именно в теле зарождается побуждение. Мне важно быть достаточно спокойной и не слишком провоцировать человека, потому что объекты, которые он видит, и связи между ними — это его поле, а я тоже часть этого поля.
Чем насыщеннее поле, тем удачнее будет фигура, которая станет для человека важной. Поэтому моё присутствие имеет значение: насыщенность поля не должна быть ни слишком маленькой, ни слишком большой. Слишком интенсивные переживания мешают человеку: он теряет ориентацию, и острое движение чувств становится фигурой. Но и при слишком малой энергии недостаточно для того, чтобы началась работа души.
Я могу спрашивать: «Что вы переживаете? Что ещё здесь есть? Что вы различаете? Может быть, чего вам хочется? К чему вас тянет?» Так я помогаю насытить поле, по возможности не создавая в нём активных акцентов.
Вторая фаза — совсем другая история. Это фаза ориентации. Здесь важно, чтобы человек действительно проделал эту работу, и может быть уместна работа с полярностями. Он говорит: «Я должен прыгать через канаву». Я могу спросить: «А какие ещё есть варианты? Что ещё приходит вам в голову? Какие действия кажутся интересными? А что произошло бы в этом случае? Может быть, есть что-то ещё?»
Фактически, как сказал один тренер, которого я с удовольствием вспоминаю, я в некотором смысле удерживаю человека от быстрого принятия решения, чтобы существовало как можно больше вариаций, движений к миру и к себе: к миру и обратно к себе, в свою память, в свой ум, к своему настоящему. Если вариантов слишком много, человек устанет; если слишком мало, его энергия не поднимется достаточно. Здесь уместны и провокация, и активность, и игра с полярностями: может быть одно, может быть другое.
Тогда из точки, из области творческой индифферентности, где всё возможно, поднимается то, что побудит человека сделать выбор. Он чувствует это, а потом может сказать: «Я этого хочу, я это выбираю». Мы называем это Ego-функцией; подробнее об этом будет речь позднее. Важно именно: выбираю.
Поле может быть организовано так, что у человека не останется места для собственного выбора, его понесёт полем. Иногда мы говорим о реактивном, автоматизированном поведении. Но, если мы думаем о поддержке творческого приспособления, важно, чтобы человек выбирал, чтобы полнота его Self в этот момент была максимальной. Хотя, конечно, мы с должным вниманием отнесёмся и к упрощённым выборам.
Например, считается, что симптом, возникающий у человека, тоже может быть вариантом совершения выбора в условиях, когда мало ресурсов, времени или опоры на себя. Это какое-то поведение, которое человек выбрал в том поле, которое было ему доступно.
Нужно помнить, что разговор об индифферентности — теоретическая модель, потому что реальные потребности человека, его побуждения и эмоции принадлежат полю. Некоторые обращают внимание, что именно при переходе от первой фазы цикла ко второй мы замечаем эмоции. Эмоция движет нас вперёд и одновременно обозначает место перехода.
Например, если человек сейчас злится, поддерживая его фазу контактирования, я могу поступить по-разному. Могу сказать: «Выразите вашу злость», или спросить: «Что вы хотите с ней сделать?» А могу заметить: «Вы сейчас злитесь. Значит, вы чего-то сильно хотите; вам чего-то слишком много или слишком мало, вы чего-то желаете». Согласитесь, развитие событий будет совершенно разным. В одном случае в фокусе окажется злость как переживание, в другом — желание и потребность человека.
Теория поля пришла из экспериментов гештальт-психологов. Гештальт возникает так: когда человек воспринимает что-то, из насыщенного поля сначала начинает появляться фигура, потом она забирает всю энергию из фона, завершает свою работу и уходит в фон. Но тот, кто переживал начало этого процесса, и тот, кто переживает его финал, — в некотором смысле разные люди. Это динамическая константа.
Например, я тот человек, который никогда в жизни не заходил в японское кафе. Если я уже побывала в японском кафе, то я человек, который там бывал. В некотором смысле я другая: у меня другой опыт, другой взгляд, другое восприятие, я по-другому смотрю на мир.
Если я сопровождаю человека, который прошёл цикл, значит, после интеграции он будет немного другим. И мне надо быть свежей, чтобы встретить его заново. В этот момент фон не должен быть слишком активным: надо просто не мешать, но быть рядом. Может быть, моя работа будет состоять даже в том, чтобы помешать человеку слишком быстро сформировать новую фигуру.
Допустим, человек говорит: «Я перепрыгнул через этот канал, ну и что?» Не обязательно сразу двигаться дальше. Можно сказать: «Ну да, ты перепрыгнул. Побудь с этим». Именно здесь формула «побудь с этим» может оказаться уместной. Ты уже здесь. Что переживает твоё тело? Посмотри назад, подумай о пути, который ты только что прошёл. Заметь мысли, которые сейчас приходят тебе в голову, свои ощущения.
Такими, может быть, очень обобщёнными фокусировками мы препятствуем созданию новых фигур и стараемся не насыщать фон. Это помогает фазе интеграции и присвоения пройти наилучшим образом. Многие авторы говорят, что именно на этой фазе формируются Personality-функции: то, что человек понимает о самом себе. Кто я? Что я?
Бывает, что человек подумал какую-то мысль, а потом тут же её забыл. Или совершил действие и не знает, сделал он его или нет. Пережил какое-то чувство и не знает, было это чувство у него или нет. То есть он как будто не решается присвоить себе этот опыт. И это отдельная история: почему человек не решается на присвоение.
Возможно, есть какой-то важный процесс, захватывающий его душу: событие, травма или незавершённое дело. И если человек присвоит себе результат своего действия, то как будто разрушит другой цикл, другую фигуру, которая для него важна. В каждый момент времени есть один цикл, особенно важный для человека. Но, если посмотреть немного шире, мы увидим, что он вовлечён в разные по продолжительности циклы. Короткий цикл дыхания занимает несколько секунд, а цикл переезда из города в город — несколько недель или месяцев.
Например, собеседница говорит: «Я хочу поговорить с психологом, потому что со мной происходит странное. Год назад я переехала в город, о котором мечтала. Я знаю, что примерно то, чего я желала, здесь получается. Но я почему-то не могу найти работу: даже не обращаюсь в агентства и не посылаю резюме. Я мало выхожу из дома. Я как будто не здесь».
Что она фактически описывает? Она не совершила интеграцию: не почувствовала, что её ноги стоят здесь, дыхание вбирает здешний воздух, глаза видят окружающий мир. Можно думать, что она по какой-то причине не прошла этот цикл. Например, такое бывает, если человек забыл сказать «до свидания» старому миру. Тогда он застревает в некоторой нулевой зоне и не может сказать «здравствуй» новому миру: «Вот я тебя вижу, я в тебе ориентируюсь, я в тебя вхожу, я теперь тут».
Он как будто не попрощался со старым городом. Поэтому, несмотря на то что физически он здесь живёт, эмоционально он всё ещё не тут. Он не совершил фазу интеграции. Могут быть и другие причины, но их мы пока оставим за кадром.
Эта четырёхчастная модель удобна тем, что позволяет мне как собеседнику сориентироваться, как вести себя на разных фазах. Это будет некоторой логикой моего мышления как терапевта. Если я стараюсь прожить эти фазы изнутри, то обращаю внимание на энергию. Мне надо привыкнуть к тому, что при движении к творческому приспособлению возникает возбуждение чувств, и не испугаться подъёма энергии.
Некоторые думают так: если у меня поднялась энергия, то, наверное, происходит что-то плохое, потому что надо быть спокойным. Но, возможно, мне стоит поверить себе: действительно посмотреть налево и направо, взять одну полярность и другую, увидеть многообразие мира вокруг себя, прежде чем сделать выбор.
Возможно, потребуется некоторая отвага и риск, чтобы перейти со второй фазы на третью. Это энергия движения вперёд, ощущение лёгкой катастрофы, возникающее, когда я говорю: «Да, я рискну, я начну действовать». Это очень важная часть опыта.
Сейчас, кстати, часть людей не решается на это движение и говорит: «Наверное, происходит что-то плохое, если я волнуюсь в момент выбора». Например, человек выбирает в магазине зелёную или красную кастрюлю. Если он купит зелёную, то не купит красную. Если купит обе, у него будет две кастрюли, а нужна одна. Но, купив красную, он уже не купит зелёную. И это правда риск.
Мой выбор в некотором смысле, как рассуждают философы в теории хаоса, определит или не определит дальнейший ход развития Вселенной. Совершая акт творческого приспособления, регулируя отношения между собой и собеседником, я, по сути, создаю новое событие мира. Оно становится частью бесконечных узелков мира, из которых складывается гобелен, ткань жизни. Может быть, мой выбор вообще не будет иметь значения, а может быть, будет иметь большие последствия. Я не знаю этого, когда совершаю его. Любое действие в будущем — это риск.
А может быть, мне в детстве запрещали горевать и печалиться. Тогда мне очень трудно сказать: «До свидания, все возможности. Здравствуй, одна-единственная». Я могу с печалью думать обо всех других возможностях, но без трагизма, и сказать: «Здравствуй, мир». Но если мне говорят: «Нет-нет-нет, если ты печалишься, значит, что-то не так», — тогда я не буду рисковать и двигаться вперёд, в неизвестность.
Что будет, если я буду думать, что есть один человек, другой человек и какие-то отношения между ними? Может ли фаза отношений между нами отличаться от фазы моего уникального переживания себя в поле? Это интересный вопрос. Сергей Геннадьевич считал, что может. Допустим, между нами двоими ещё только предконтакт, а я в своих мыслях, опыте и размышлениях уже нахожусь в более активной фазе. Тогда мой цикл относительно собственных фигур и то, что происходит между мной и собеседником, могут быть на разных фазах.
Позднее, на следующей лекции, мы попробуем обсудить тему прерываний контакта. Есть несколько способов сбиться с этого пути: интроекция, конфлюенция, проекция, ретрофлексия, а также эготизм, который мы заметим на переходе со второй фазы к третьей. Все эти названия обозначают одновременно и часть жизни, и условия движения, и препятствия движению. Они дают мне опору, потому что по жизни я двигаюсь не монотонно: происходит мобилизация, поступок, движение.
