Гештальт-лекторий

Лекция из Гештальт-Лектория:

91. Хломов Данила. О границе контакта, теории Self и цикле контакта. Уфа. 2013.

О тексте

Данный текст является «сырой» транскрибированной версией данного аудио. Создан с использованием автоматизированных инструментов расшифровки, поэтому возможны неточности и ошибки. Текст предназначен исключительно для общего ознакомления с содержанием аудиозаписи и не заменяет оригинальное выступление. Обработанную с помощью ИИ лекцию вы можете прочитать по ссылке

91. Хломов Данила. О границе контакта, теории Self и цикле контакта. Уфа. 2013.

То, что касается сегодняшней лекции, так как мы ее обсуждали, для меня эта лекция некоторый рассказ о одном из важных теоретических построений гештальтерапии, гештальтподходе, а именно о том, что обозначается как контакт граница, о тех событиях, которые происходят на границе контакта, о том, каким образом эти события отражаются в формах разного описания циклов контакта и так далее. То есть то, что касается в первую очередь понятия контакт границы. Это понятие впервые наиболее подробно было представлено во второй книжке Фридс Перлса. Это «Возбуждение и рост человеческой личности», которая, в общем, как известно, была написана Полом Гудманом, поэтому там в оригинале три автора. Фридс Перлс, Пол Гудман и, не помню, Кеферлайн, третий. Но вот в нашем русском переводе Кеферлайна вообще потеряли, потому что он потом больше нигде не фигурировал, вот, и поэтому, в общем, решили, что он не особенно нужен. Ну, в общем, и действительно, в этой книжке он особого участия не принимал, вот, а по сути эту книгу писал Пол Гудман по мотивам лекции, рассказов, бесед с Фридс Перлсом. Вот, за что получил, я уж не помню точно какую-то сумму, ну, порядка тысячи долларов, что было, в общем, у него нормальной такой литературной работой, литературной обработкой текста. В общем, до сих пор эта книжка считается такой основной теоретической книжкой по области гештальтерапии, и во многих организациях, в частности в англоязычных организациях, ее так шутливо называют «библией гештальт-подхода». Вот, вроде как базовая такая книга. Вот. Ну, и тогда есть несколько вещей, которые являются достаточно важными положениями из этой книги, которые довольно непросто... То есть, вроде они простые, но их, может быть, понять не так просто. Ну, скажем, одно из этих положений следующее, что «я» — это феномен границы контакта. «Я» находится не где-то, оно не расположено в каком-то определенном месте, оно не интегрирует опыт, еще... В общем, «я» — это просто феномен границы контакта. То есть, тот самый феномен, который разделяет мое и не мое, внутренний мир и внешний мир. То есть, определяет, что является мной, а что является не мной. То есть, вот это мой опыт, а вот это мне рассказали. Ну, на самом деле, вроде бы казалось, какой простой вопрос — отделить опыт от рассказа. Ну, не такой уж и простой. Сколько раз в работе с людьми приходилось отделять с большим трудом как раз реальный опыт воспоминаний детства от того, что рассказывали человеку о нем. Потому что это точно путается. И в результате ребенок рассказывает какой-то опыт, ну, то есть, взрослый человек рассказывает какой-то опыт, который ребенок просто не мог получить, потому что слишком ранний этот опыт, не было еще кому его получать. Ну, потом эта ситуация была описана родителями и, соответственно, интегрирована как такой внутренний опыт ребенка. И стало, соответственно, мной. В этом смысле «я» находится в том месте, где в настоящий момент происходят основные события. Происходят основные события. А какого рода это могут быть события? Это могут быть передвижения из внешнего мира во внутренний мир, из внутреннего во внешний. Вот там, где какие-то такие события, деформации происходят, там, где граница меняется, вот там, собственно, и находится. Ну, опять-таки, как иллюстрирует это, что в том случае, если «я» прищемил палец дверью, то все мое «я» находится в этом пальце, а в других местах его и нет вообще. Ни детства, ничего вот этого такого нет. Вот если я сижу и вспоминаю о своем детстве, то мое «я» находится там, в процессе вот этих воспоминаний, то есть отделяя меня сегодняшнего воспоминания о том, какой я был тогда, и так далее. То есть, иначе говоря, «я» это не какая-то структура, а это процесс. Процесс, в котором «я» все время как-то восстанавливается. А может и не восстанавливаться, может быть и потеряно. И вовсе не обязательно человек все время свое «я» ощущает. И для массы действий вообще «я» собственно не нужен. Уж индивидуальность моя точно не нужна. Ну, не знаю, например, скажем, после того, как проверили билет на самолет, в общем, кто, собственно, летит, уже значение особого не имело. Ну, просто единица под названием пассажир. Вот и все. Это было важно и для окружающих, и для меня. Мне тоже, в общем-то, не было очень существенно, что это именно я лечу на самолете. Я не могу сказать, чтобы я от этого испытывал какие-то специальные ощущения. Радовался, например, что лечу на самолете. Но другое дело, если бы я это делал в первый раз, то тогда, наверное, это для меня было бы большим событием. Я бы думал, о, я лечу на самолете. То есть, иначе говоря, я существует не всегда, а как бы восстанавливается. То есть, я — это некоторая работа постоянная. И эту работу можно делать, а можно как-то и без нее обходиться. Особенно, когда делаешь какое-то обычное действие. Ну, например, скажем, какие-то утренние действия, связанные с тем, чтобы умыться, одеться, в основном не требуют присутствия меня. Особенно, если как-то одежда подготовлена, понятно, что, собственно, одевать. И ладно. То есть, я — это не то, что есть всегда, а я — это то, что каждый раз вырабатывается в ответ на какие-то требования среды. Дальше. В чем же заключается основная работа вот этого самого я? Основная работа — это как раз по разделению, что является моим, а что является посторонним, то есть не моим. То есть, что я принимаю, а что я отвергаю. И тогда работа я, или конкретно, как это обозначено в книге «Возбуждение и рост человеческой личности», эгофункции, вот такое название приобретает тогда вот этот термин я, в том, чтобы что-то или принять, или отвергнуть. Идентифицировать — ну да, это мое воспоминание. Или отвергнуть — нет, это мне рассказали. И положить в какой-то другой отсек. Опять-таки, вроде проходят, мне предлагают, например, в салоне леденцы. И, в общем, выбор какой, да? То есть, либо условия внешней среды мне предлагают, значит, надо брать. Либо что-то неохота мне этот леденец и отказаться. Вот в этот момент как-то минимально появляется я, ну и проделывает вот эту работу. То ли автоматически берет, или не автоматически, а с радостью, то ли автоматически отвергает на всякий случай, а потом можно и пожалеть, что-то я отверг не вовремя. Вот эта, собственно, работа постоянно и проводится. А из чего же выбирает тогда вот эта самая эгофункция? Она выбирает из тех влияний, которые были условно поделены на и к функцию, и функцию персоналити. Функции нид, как предполагали Пёрлс Гудман, находятся какие-то мотивационные структуры, какие-то желания. В общем, вся энергия принадлежит функции нид. То есть, если мы что-то хотим и что-то делаем, то это реализация, соответственно, вот этой самой функции нид. А с другой стороны есть функция персоналити. То есть, что мы знаем, что надо делать? Ну, например, я знаю, что мне надо вот эту лекцию рассказать, потому что вроде так договорились. А вам надо ее выслушать. И, в общем, можно особенно к функции нид не обращаться, а остаться функции персоналити. Но мы же знаем, в общем, серьезные люди. Я всерьез постараюсь рассказать, ну, а вы всерьез постарайтесь прослушать. Все хорошо, только тогда энергетики будет маловато. То есть, как-то, чтобы не заснуть, ее хватит, но, в общем, скорее всего, ничего не останется. А вот если эту лекцию каким-то образом удастся снабдить примерами, которые бы как-то задрагивали меня и вас, если, соответственно, удастся добавить вот в этот рассказ не только того, что от ума, но и чего-то, что связано с чувствами, то тогда, конечно, это и запомнится лучше, и будет интерес для меня. А мне очень важно, чтобы было интересно, потому что я как-то стараюсь с годами делать все меньше тех вещей, которые мне неинтересны. Ну, просто вот это некоторая такая общая политика. Вот то, что интересно делать, а то, что неинтересно, как-то и не делать. Чего и вам желаю. В новом году, кстати, скоро будет. Спасибо. Ну и дальше Плюсы закутал себя, потом, соответственно, чуть теплее стало, снял, еще теплее, следующая одежда снял. То есть он все время как бы регулировал вот это свое физиологическое состояние, невзирая на то, что окружающие как бы странновато смотрят на то, что человек все время то одевается, то раздевается. Еще одна процедура, которая, соответственно, подвергла совершенно в шок, это по поводу непонимания взаимного людей, которые вместе с ним были в таком общем мероприятии. Эта процедура была следующая. То есть он сидел, пил воду из бутылки, время от времени совал туда палец и совал его в нос. В нос бутылку, потом пил воду. Люди утверждали, что это совершенно тошнотворное. И они понимали это так, что он выковыривает у себя сопли, творяет в воде, а потом пьет. Значит, чтобы они как-то так не думали, он им объяснил, что это было. Потому что дело было летом, воздух был сухой вокруг. Нос сохнет, слизистая сохнет. Ну, он врач по образованию тоже. И, соответственно, он там палец намочит, помочит себе нос, и вроде ему лучше как-то от этого. То есть на самом деле, в том случае, если мы убираем вот эту составляющую, связанную с личностью, с персоналити, и не очень обращаем внимание на окружающих, то в общем тело становится комфортнее. Это точно. То есть то, что касается вот этих проявлений больших функций «их», в общем это то, что называется психозом. Чем больше их, тем больше психотических всяких проявлений в жизни человека. А, соответственно, в том случае, если у нас больше присутствует вот эта функция персоналити, то есть это всякие идеи, они опять-таки, вот как «ид-функция» — это не постоянная величина, а это набор процессов. У него же не всё время сухой нос, а вот только жарко, вот он и высох. И не всё время ему дует, это был бы бред, а вот подул, он действительно реально чувствует, вот подул, надо как-то утепляться. Вот. То, что касается вот этой функции персоналити, там та же самая история. Мы не всё время помним о том, какие мы, ну, скажем, какие мы гордые, да? Но временами вдруг так прямо как-то это сильно ступит, такая гордость, что просто ну никак невозможно. Вот. Никак там сдачи попросить невозможно где-нибудь или ещё вот случилось. При приступ гордости, соответственно. Вот. Или опять-таки, ну, мы не всегда там помним, что нужно там как-то ну, говорить какие-то вежливые слова при встрече. Но опять-таки иной раз шарахнет и там рассыпаешься во всяких вежливостях уже настолько, что просто теряешь какой-то содержательную часть. Вот. То есть, что бывает, когда у нас верх берёт вот эта часть персоналити, правила всякие, а случается невроз. То есть случается то, когда мы как раз игнорируем разнообразные позывы, которые приходят из другой части, из части биологической. Ну, я всё время в лекциях привожу как пример из таких наиболее сильного игнорирования своих биологических потребностей. Ну, это известную ситуацию с одним очень известным датским астрономом в средневековом Тихобраге. Не знаю, может кто-то слышал, да, такой вот был астроном Тихобраге. И вот его, соответственно, пригласили к королю с тем, чтобы награждение какое-то состоялось и так далее. А он перед этим воды сильно выпил всякой. И, в общем, умер от разрыва мочевого пузыря. Потому что попроситься по писсу королевскому дворцу было бы как-то ну, нереально. Вот. То есть, вот, например, такая в истории есть ситуация описанная по поводу игнорирования своих каких-то обычных потребностей. И действительно люди очень часто себя доводят в таком физическом состоянии в связи с тем, чтобы остаться для других людей приятными. Для других людей подходящими. Уж я не говорю о том, что, в общем, часто люди оказываются перед выбором. То ли испортить воздух, то ли терпеть боль в животе. И обычно решают этот вопрос в сторону терпеть боль в животе. Вот. Ну, это как бы не самое страшное такое противоречие. Но эти противоречия у нас постоянны. И они все время накапливаются, и все время как-то долбит. У нас иногда по делу, а иногда не по делу. То есть, очень часто мы настолько привыкаем к неудобству, что вот это неудобство считаем, собственно, своим. И уже, я не знаю, на какой-нибудь одиночной прогулке в лесу уже человек не способен там, пардон, пукать с удовольствием. А терпит боль в животе, потому что портить воздух нельзя. Потому что это некоторая часть его культурной жизни. И еще много-много таких же вот вещей. Кстати, довольно забавную историю по поводу такого вот, как сказать, ну вот выхода за пределы социальной ситуации рассказала одна из участниц группы, которая как раз летом ходила в какой-то длительный там поход, по-моему, в Болтаве, где-то еще они заблудились довольно сильно, у них кончилась вода. Ну и чтобы, значит, пить, они просто, соответственно, высасывали воду и в мха. Ну, нормальный вполне ход. Только для жителя, который как-то, ну как это можно? Что же это такое? Вот. Ну и в этом смысле принять раз и навсегда какое-то верное решение очень сложно. Ну, тем более, что люди часто бывают одержимы вот этим демоном духом принятия решений, которые требуют мне решения, мне решения. В то время как, в общем, лучше всего как-то приспосабливаться к тому, что существует. И тогда дальше получается, что наше продвижение по границе контакта заключается в том, что мы что-то в себя берем, а что-то отвергаем. На что-то соглашаемся, что-то отвергаем. И это вот и есть такая постоянная работа «я». И «я» есть просто механизм, который делает то одно, то другое. Ну и где же он это делает? А как раз вот в том месте, которое называется граница контакта. Вот в оригинале в гештальт-терапии очень часто граница контакта пишут через черточку, граница черточка контакта, то есть через тире. Ну, неважно. Вот. То есть как бы подчеркивая, что сам по себе контакт, в общем, это и есть граница. То есть если я с чем-то контактирую, если есть «я» и не «я», то это и есть граница. И эта граница может находиться, быть структурирована разным способом. Ну, наиболее простой пример, в котором у нас структурировано большинство границ, и вообще все вокруг как-то этим структурировано, это слияние. Слияние — это состояние, где непонятно, где «я», а где не «я». Соответственно, при этом разница, ну, реальных субстанций не имеет никакого значения. Ну, например, скажем, скелет отличается от мышц. Ну, вообще-то я вот этого отличия, если просто хожу, я его не чувствую. То есть я его начинаю чувствовать, если я ушиб кости, если там сломаны, если что-то еще, но вообще просто само по себе тело находится в слиянии. Ну, в общем, если я сейчас возьмусь там почувствовать у себя большую берцовую кость, то, пожалуй, я эту задачку не смогу выполнить специально, ну, не постучав по ноге там как-нибудь. Ну, в общем, не могу я ее почувствовать. То есть я чувствую ногу и все. Хотя по субстрату, по реальному физическому содержанию, там есть существенные различия. И между костями и мышцами точно есть ясно выраженная граница. И если кто-то меня там поймает и решит заварить, а потом, значит, съесть, то вот обнаружат, что кости от мяса отличить очень легко может. То есть, в общем, то, что касается реальных различий и различий, которые мы чувствуем, это две большие разницы. Поэтому слияние позволяет не замечать вот эти различия как внутри себя, так и снаружи. И в этом смысле идеальное состояние такой покой, сон, когда вообще разницы нет между тем, что внутри, что снаружи, и ничто не вызывает у меня работу вот эту вот работу я. В общем, опять-таки, сноска. Эта работа может у человека быть никогда не организована. Только человеком он тогда никогда не будет. Ну, в этом смысле эта работа может быть организована, например, животным способом, в случае вот этих детей Маугли, которых там воспитывали животные. И тогда на границе формируется вот это животное я. И, соответственно, данный человек идентифицирует как раз является как-то все это дело подавить. То есть, немножко, ну да, оседлать вот эту дикую лошадь. То есть, как-то вот эту активность случайную остановить. И в общем, эта случайная активность, она в определенном возрасте как-то останавливается. Потом обнаруживается связь с кем-то. Потом, соответственно, посредством этой связи как-то регулируется переживание вот этого младенчика. Потом младенчик постепенно себе получает все больше и больше власти и сам себя начинает регулировать таким, другим способом. И дальше начинает развиваться, жить, соответственно, потом дробяться переживания, чувства, эмоции. Работает механизм по вспоминанию чего-то. Работают еще масса всяких механизмов, связанных с распознаванием, вниманием и так далее. И потом наступает такой печальный результат, как у нас с вами. В основном. Потому что, в общем, все присутствующие здесь как-то сидят и могут такую мини-депрессию устроить, чтобы не прыгать там как-то. Хотя, в общем, иной раз и хочется поразмяться. И там, как говорят, попа уже стала плоская вообще. Что такое? Надо как-то подвигаться. Вот. Но, тем не менее, мы можем себя подавлять. Поэтому такой навык подавления или депрессии, он встроен в обязательную социализацию и является таким одним из самых важнейших навыков. Вот. Ну, и тогда то, что касается цикла контакта. Вот что важно. Что существует определенный ритм контакта и отхода. То есть я не могу быть постоянно в контакте с чем-то. Ну, например, в контакте с каким-то материалом, что рассказываю. В контакте с вами. А вот я рассказал какой-то кусок, а потом ушел. Думаю, чтобы вот правильно было сюда привязать. Одно, другое, третье. Потом опять вступил в контакт, потом опять ушел. И вот этот вот цикл, который осуществляется постоянно, существует определенный такой, ну, ритм. Контакта и отхода. То есть, иначе говоря, существует какой-то процесс, который периодически повторяется. И этот процесс связан как-то с реализацией той энергии, которая есть у организма. И дальше, если реализация этой энергетики, которая есть в организме, успешна, то тогда успешна это означает, сколько у меня пришло, столько и израсходовалось. А неуспешно это как раз когда осталось больше. Потому что если энергии меньше, чем нужно, чтобы справиться с ситуацией, ну, два варианта. Либо вас съедят, либо, ну, тогда это без разницы. Либо ситуация позволяет вам подождать и накопить энергию, и справиться, ну, не с этого раза, так со следующего, или еще дальше справиться. В общем, ну, как-то пройдет. Вот. А в том случае, если вы часть энергии останавливаете, а вот этот навык депрессии, подавления, удержания своей активности, один из самых ранних навык, вот если вы эту энергетику как-то удерживаете, то дальше она может сыграть всякие неприятные штуки с нами. Неприятные штуки в каком смысле? Ну, во-первых, она может быть вытеснена. То есть я могу считать себя усталым. То есть я вот чувствую себя усталым, а из-за чего, собственно, устал? Не очень, в общем, понимаю. Но потом обнаруживаю, придумываю, от чего устал, объясняю причины. Но на самом деле я вытеснил какое-то количество энергии, на это ушла большая работа, и вот эту усталость-то я и замечаю. А вот про ту энергию, где она, собственно, находится, и что она делает, я не в курсе. А она может всерьез перекрывать там деятельность каких-то внутренних органов, как-то разрушать, останавливать, например, какие-то мои контакты, вмешиваться еще куда-то. То есть, в общем, направленная не по адресу, она может много чего порушить. И поэтому достаточно важный момент вот в работе такой психотерапевтической, это чтобы то возбуждение, которое присутствует, и то возбуждение, которое возникает, как-то было бы реализовано. То есть как-то находило свой выход. И тогда цикл контакта, на первый взгляд, заключается из следующего. Из того, что возрастает возбуждение, а потом возбуждение как-то реализуется, испадает. Дальше период покоя, потом опять возрастает возбуждение. Ну, как это мы часто видим у ребенка, что-то разыгрался одно, другое, потом устал, посидел, потом опять начал. Вот это то, что все время происходит у нас в жизни. И то, что касается важной задачи, связанной с этой реализацией возбуждения, это то, в чем мы как терапевты, в общем, как-то можем помочь. И когда я как терапевт работаю с клиентом, то, в общем, одной из моих задач является смотреть, чего у нас происходит с возбуждением. Ну, например, в том случае, если у нас весь час я работаю с человеком, и он говорит достаточно монотонно, подавленно, никаких колебаний возбуждения нет. Ну, во-первых, я уж точно с клинической части могу предполагать, что это что-то вроде депрессии. Ну, опять-таки я говорю предполагать, потому что речь не идет о том, чтобы ставить диагноз. Для этого есть специальные люди. А мы можем предполагать такое развитие событий. Но в любом случае, моей задачкой является посмотреть, а вообще как эта энергия хоть немного играет. То есть хоть немного повышается, разряжается, покоит, повышается, разряжается, покоит. То есть, в общем, помогать человеку проходить по этой самой кривой с минимальным вредом для себя. А вред какого рода? Вред остается в напряжении, в форме напряжения. То есть, когда у меня есть импульс что-то сделать, с одной стороны, а с другой стороны я сам себя удерживаю. Опять-таки, как это выражается? Это очень хорошо выражается, например, в том же райхианском мышечном панцире. Потому что то, что касается работы Фрица Перлса, он, во-первых, был связан и на терапии какое-то время ходил тоже крайку. И, в общем, он был довольно тесно связан с этим телесным направлением. То есть, иначе говоря, если у нас реализуется плохо вот этот цикл возбуждения и разрядки, то тогда у нас в организме накапливается напряжение в форме определенных мощных зажимов напряжения и так далее, которые скривляют тело, которые как-то сжигают энергию, которые мешают быть пластичным, становится человек беспластичный, и так далее. Эти же напряжения могут сковывать нас не только в нашем телесном облике, потому что телесный облик, конечно, важен, но вообще-то есть и духовный облик, душевный. И вот такой человек выглядит, как человек, у которого его душа как бы сведена с ударом. То есть, что-то является для него чрезмерно важным, то, через что он никак не может перешагнуть, как бы очень жесткие структуры, то есть потери пластичности. Когда я в такой форме недавно рассказывал вот эту лекцию, то, в общем, был хороший такой отклик, что то, чем мы занимаемся, это, в общем, что-то вроде массажа души получается. Ну, в общем, да, правда, что-то вроде массажа души. То есть, когда мы можем восстановить пластичность человека, ну, естественно, эта пластичность касается, в общем, и телесной, и душевной части. Дальше. В этой области, вот в области цикла контакта и то, как его рассказывают, есть много суеверий. И поэтому я сейчас некоторые суеверия, которые сам рассказываю, то, что какое-то время назад, когда еще не очень так разбирался, все-таки постараюсь их как-то прояснить. Значит, одно из самых опасных суеверий – это следующее, что энергия нам для чего-то дана. Это такое, ну, страшное слово, телеологическое. Ну, ладно. В общем, такое мистическое убеждение, что вообще есть какая-то высшая сила, которая дает нам энергию для чего-то такого. Ничего подобного. То возбуждение, которое вырабатывается, дается не высшей силой, а митохондриями. И митохондрии абсолютно не в курсе. По поводу чего, собственно, это вот возбуждение. Просто есть люди, у которых этого возбуждения побольше, и там один характер деятельности. А другие более темпераментные. Есть другие люди, у которых другой характер возбуждения. Ну, скажем, возбуждение может различаться по интенсивности, по степени нарастания, по скорости нарастания. То есть, в принципе, мы этим отличаемся, но важно, что оно ни для чего не дано. Вот. Если кто-то всерьез задумывается, зачем мне такие силы, зачем мне такие таланты, да ни зачем. Вообще ни к чему. Как, опять-таки, хорошая цитата из одной книжки, если у вас есть талант, то сканировать окружающий мир, то есть тем, чтобы определить, куда бы вот эту вот энергию, которая у нас возникла, можно было бы употребить. Ну и, например, опять-таки, как многие дети, я справлялся, там, скажем, с каким-то избыточным возбуждением в процессе, там, вот, записывания чего-то, ну, рисовал что-то в тетрадке тоже, потому что это вроде и социально приемлемо, но куда-то же девать надо энергию, ну, в этом смысле прыгать-то хуже, а так рисовать вроде как-то более или менее. А вот. И дальше нашей задачкой является после того, как мы определили и построили себе какую-то, ну, деятельность, какой-то план минимальный, куда бы эту энергию употребить, после этого постараться вот это дело как-то сделать. То есть, если первое возбуждение, второе сканирование реальности, третье, соответственно, это действие, дальше действие приводит к какому-то результату во многих описаниях, но в любом случае оно как-то завершается. Потому что, ну, как бы, если, скажем, представить, что я такой котел, у которого внутри периодически возрастает давление, то клапан для того, чтобы сбросить давление должен быть открыт, а потом должен быть закрыт. Если он будет все время открыт, то есть опасение, что все давление уйдет. Поэтому окончание какого-то активного процесса очень важная часть. А после того, как, соответственно, действие остановлено, у нас наступает некоторый период затишья или ассимиляции. Ну, то есть, когда то, чего мы там добились, сделали, обнаружили, ну, не знаю, нарисовали там в тетрадке, вот распознали и, значит, успокоились на какое-то время паузы. Потом опять нарастает возбуждение и следующий цикл контактов. Отчего нарастает возбуждение? Возбуждение нарастает в связи с разнообразными фрустрациями. То есть в связи с тем, что возникает либо внешнее, либо внутреннее давление.

Приглашаю присоединиться к моему каналу «Заметки группового терапевта» в Телеграм или MAX

Получить мою
консультацию