Гештальт-лекторий

Лекция из Гештальт-Лектория:

89. Якубовская Ирина. Построение интимности и привязанности. 2015.

О тексте

Данный текст является «сырой» транскрибированной версией данного аудио. Создан с использованием автоматизированных инструментов расшифровки, поэтому возможны неточности и ошибки. Текст предназначен исключительно для общего ознакомления с содержанием аудиозаписи и не заменяет оригинальное выступление. Обработанную с помощью ИИ лекцию вы можете прочитать по ссылке

89. Якубовская Ирина. Построение интимности и привязанности. 2015.

Это может быть сложности с невозможностью построения долгосрочных отношений. Это могут быть сложности с тем, что я не могу отпустить своего партнера и чрезмерно контролирую. Или меня мой партнер постоянно контролирует, и мне невозможно в этом находиться. Так вот, в зависимости от того, на что нам жалуется клиент, мы с вами в нашей теоретической концепции продумываем, где в этой точке континуума находится наш клиент. Ну и как вы понимаете, если клиент находится вот в этой точке континуума, то это одно направление терапевтической работы. Если вот здесь, это другое направление терапевтической работы. Причем направление терапевтической работы, но я чуть позже буду говорить, там очень по-разному. Если брать наш гиштальт-подход, то, конечно, мы должны учитывать сформированность эго нашего клиента. Вот здесь, в этой срединной зоне, у того клиента, который способен двигаться и туда, и туда, и когда-то останавливаться и пребывать в этой срединной зоне, у него эго четко очерчено на границе. Мы говорим, это спаянное эго, это эго, хорошо дифференцированное. Вот здесь сложно говорить о дифференциации. Здесь вообще дифференциации нет. Здесь я это ты, ты это я, и это никогда не закончится. Как прекрасно я смотрю сейчас на мужчин и думаю о том, что ну вот. Вот так вот вообще хорошо. И ни о чем вообще не думаю. И краснею, и вхожу в слияние. Смотрим сюда. Если продолжать об эго, то в данном случае это внешне сильное эго. Но мы можем говорить здесь о фальшивом селфи. Вот если человек использует исключительно вот этот полюс своей интимной личности, да и сексуальной жизни, то мы можем говорить о фальшивом селфи, можем говорить о каких-то очень серьезных и очень мощных защитах, и мы можем говорить здесь о большом количестве механизмов прерывания контакта. Так вот, если переходить от эго к механизмам прерывания контакта, которые в том числе используют гештальтерапевты в своей работе, то, как вы понимаете, вот эта срединная зона, она предполагает, что человек использует механизмы прерывания контакта, но их использование не является патологическим. И этим он отличается от людей, которые будут находиться на данных полюсах. Потому что если мы идем в этот полюс, то мы говорим о каком основном механизме прерывания контакта? Подсказывайте. Слияние, конфлюенция, да? Если мы говорим об этом полюсе, то основной механизм прерывания... Там будет эритрофлексия, и идите в конец цикла. Эготизм. Совершенно верно. Здесь это же не значит, механизмы прерывания это не то, чем мы никогда не пользуемся. Мы этим пользуемся. И они могут быть здоровыми. Они могут быть осознанными. И я очень четко могу решать в определенный момент, что сейчас слияние приносит мне удовольствие рядом с партнером. И кроме того, я как сексолог могу говорить о том, что ведь без слияния никакая оргастическая разрядка в полной мере невозможна. Поэтому здесь мы находимся. Итак, пришел клиент, и теоретически мы с вами немножечко так для себя понимаем, в какой зоне континуума находится. Далее. И после этого мы начинаем рассуждать еще с позиции, как у него реализовываются потребности в привязанности. Я вам буду сейчас рассказывать о четырех типах привязанности. Первый тип привязанности – это безопасный. Второй тип привязанности – это тревожно-цепляющийся. Третий тип – тревожно-избегающий. И четвертый – тревожно-дезорганизованный или хаотический. Третий – тревожно-избегающий. Четвертый – тревожно-дезорганизованный. Я сделаю сейчас маленькое введение для того, чтобы мы с вами попробовали организовать здесь некое групповое взаимодействие. Сделаю это введение для того, чтобы вы понимали, на что стоит обращать внимание внутри себя, когда вы будете взаимодействовать. Итак, если мы обозначаем нормальный тип привязанности, который будет больше в центре находиться, то мы можем говорить о следующей жизненной установке человека. И я благополучна, и вы благополучны. Дальше. Я буду рассказывать вам по определенным структурным элементам для того, чтобы это лучшим образом оставалось в вашей голове. Сейчас, секундочку, я сама ищу. Позиция на континууме срединная. Клиентская проблематика каким образом звучит, и вообще в каких точках своей жизни приходят к нам клиенты с этим безопасным типом привязанности. В тот момент, когда у них есть некий здоровый, адекватный кризис развития. Все что угодно. Ребенок подошел к подростковому периоду, стадия вылета из гнезда, детей. Не знаю. Прошел первый год супружества, и как будто бы происходит некий внутриличностный и межличностный конфликт, с которым следует поработать, и следует обратить на это внимание. То есть клиентская проблематика, в общем, такая достаточно часто встречающаяся, и я бы сказала такая, которая не требует большого эмоционального вклада как со стороны клиента, так и со стороны терапевта. Дальше. Значит, внешние и внутренние ресурсы, которыми пользуется человек с безопасным типом привязанности. Вот сейчас слушаем меня внимательно для того, чтобы понимать, на что обращать внимание в упражнении. Значит, у этого человека есть и внешние, и внутренние ресурсы. Внешними ресурсами этот человек... Мы же с вами знаем, что такое самоподдержка в гештальт-подходе. Это когда я могу вовремя отследить свою потребность в поддержке, найти и найти в этом поле человека, который мне ее способен дать. Но для того, чтобы мне его обнаружить, этого человека, хорошо бы, чтобы у меня было определенное понимание, что есть безопасное для меня. Потом дальше. У меня должны быть... У меня из прошлого опыта должно быть определенное представление о том, как выглядит, как ведет себя человек, чтобы я могла спроецировать на него образ безопасного для меня. Итак, я выхожу в это поле, я здоровая, вот с этим зрелым, безопасным типом привязанности. Допустим, я здоровая. Вот. Потому что каждый из вас сейчас будет слушать меня. И, пожалуйста, не пугайтесь. Как правило, вы будете находить себя не вот в этом безопасном типе привязанности. Это нормально. И ведущие, и тренеры, в общем, тоже там себя часто находят. Хотя мы знаем, что делать для того, чтобы двигаться дальше. Итак, выхожу в это поле, сканирую это поле на предмет безопасных людей. Выбираю. Далее. Я способна вообще к ним подойти и обратиться, что-то предложить, задать какой-то вопрос. Это дает... Если у меня есть вот это внутреннее ощущение безопасности и моей личной и о моей личной и безопасности внешнего мира, то, конечно же, я сделаю это быстрее. Человек с хаотичным, последний тип, тревожно-дезорганизованным типом привязанности, у него будут сложности, конечно же, да, потому что, ну, даже не знаю, это те люди, которые обозначают серьезные сложности, они говорят, я не знаю, как это сделать, я не знаю, как обратиться, я не знаю, что сказать и так далее. Далее, выбрали, идет дальше построение отношений. В этом упражнении я предложу вам, чтобы вы, подходя к этому человеку, который, по вашему мнению, является безопасным для вас, чтобы вы говорили, мне кажется, что нам с тобой вместе и дальше продолжение. Потому что одна из особенностей, связанная с внутренним и внешним ресурсом этих людей, обусловливает возможность сотрудничества. Итак, мы не только выбирать можем, мы еще и способны сотрудничать. И далее, потом вам нужно будет отстраниться друг от друга и пойти вновь в это поле с тем, чтобы увидеть еще другие безопасные фигуры. И обращайте внимание, пожалуйста, на то, насколько легко вам уходить от этого человека. Ну, насколько вы способны отойти от него. Потому что сложно будет тем, у кого на этом этапе жизни больше представлена тревожно-цепляющаяся привязанность. Потом вы отстраняетесь, и дальше начинают работать другие наши возможности, связанные с внутренними и внешними ресурсами. Ведь мы иногда расстаемся со своими близкими, со своими любимыми. И безусловно, человек с вот этим безопасным типом привязанности, он способен переживать глубоко, он способен горевать. И да, там есть даже проживание острых аффектов. Но вместе с тем его самооценка серьезно и глубоко не страдает. Потому что он знает, что в этом мире есть еще другие люди, люди, на которых я могу положиться, и которые для меня смогут сыграть вот эту роль безопасного человека, рядом с которым я смогу даже в некоторой степени залечить свои раны прошлого. Прошлых расставаний, прошлых обид, прошлой боли и так далее. Те, кому будет сложно расставаться тревожно-цепляющиеся, те, кому будет сложно двигаться дальше. И вообще вы смотрите сейчас, например, на эту аудиторию и думаете, да нету, похоже, здесь безопасных. И даже если они есть, то зачем они мне нужны? Я и сама вполне в состоянии себе помочь, если что. И в данном случае мы можем говорить о тревожно-избегающем типе. На этом я сейчас приостановлюсь. И давайте попробуем с вами организовать буквально на 10 минут вот такое ваше взаимодействие. Пожалуйста, подходим. Выходить только к незнакомым? Желательно. Желательно, чтобы не трогали. Но если вам действительно... Я предлагаю сейчас такое непростое упражнение на самом деле. Если вам безопаснее вначале подойти к знакомым, сделайте это. Но в то же время мне бы очень хотелось, чтобы вы подошли к незнакомым. Чтобы вы попробовали, чтобы вы поисследовали себя. Обращайте внимание на свои телесные реакции. Обращайте внимание на свои чувства. Обращайте внимание на свои мысли. Потому что дальше по каждому типу я вам разведу, и вам станет понятнее. Пожалуйста, 10 минут взаимодействия. Я предлагаю встать. Встаем. Начинаем взаимодействие. Выходим. Кого-то выбираем, кого-то... Пожалуйста, тренеров не трогаем. Понятно. Это очень безопасное. А, потрогать? Позже. Позже упражнение. Я фантазирую, что нам с тобой вместе. Пожалуйста, у вас две минуточки еще на окончание. Пожалуйста, попрощайтесь с тем, с кем вы сейчас в контакте, и возвращайтесь. Конечно, было бы здорово, чтобы вы это обсудили в некоторых микрогруппах, но у нас времени немного, поэтому это вам на последующую отработку в ваших группах, на которые вы пойдете позднее, и на то, чтобы, возможно, обсудить это с вашими партнерами дома. Потому что, конечно, нас всегда интересует, терапевтов всегда интересует, с какими типами привязанностей встретились оба партнера, какие типы привязанности на данный момент представлены. вот здесь на данный момент представлено у каждого из партнеров. И то же самое нас интересует, когда мы рассуждаем о паре клиент-терапевт. Потому что у клиента может быть определенный тип привязанности, у терапевта определенный тип привязанности, и хорошо бы, чтобы терапевт был способен свой тип привязанности отставить в сторону и реагировать на своего клиента из безопасного типа привязанности. Возвращаясь к безопасному типу привязанности. Кроме всего того, что я перечислила вам о внутренних и внешних ресурсах, важно сказать еще следующее. Это человек, и по сути мы к безопасному типу привязанности все двигаемся в процессе своей терапии. Это тот человек, который способен контейнировать свои аффекты. Это тот человек, который способен, и нас это очень волнует, нас это интересует, способен контейнировать свою тревогу. Он способен ее перерабатывать. Кроме того, это человек, который с хорошей автономностью, с хорошим процессом дифференциации пройденный, он способен не реагировать на тревогу своего партнера. В данном случае я не говорю об отсутствии эмпатии, как вы понимаете. Я говорю о том, что каждый из партнеров, тот уровень тревоги, который представлен сейчас индивидуально, должен учиться его перерабатывать самостоятельно. И чем больше мы разделяем вместе с нашими партнерами, вместе с нашими детьми, понятно, с детьми уже достаточно зрелыми, вот этот уровень тревоги в полюсе симбиоза, тем с большей степенью мы не способствуем их развитию эмоциональному, а скорее препятствуем. Это понятно, да? Дальше. Способ реагирования на стресс у этих лиц с безопасным типом привязанности. Поскольку они способны контейнировать свою тревогу и свои другие аффекты, то они могут опираться на себя, либо же в ситуации, когда становится совсем сложно, они способны быстро обращаться за терапевтической помощью. Это те люди, которые приходят и говорят, со мной что-то не так, пожалуйста, мне нужна помощь, мне нужен некто, кто в метапозиции, ну не так совсем говорят, но суть, из метапозиции сможет меня выслушать и оказать мне помощь. Значит, детско-родительские отношения этих представителей безопасного типа привязанности, ну, конечно же, это положительный родительский отклик на вот это сопровождение ребенка. Положительный родительский отклик свидетельствует о том, что родители поддерживают одномоментно два типа поведения. Видите, я здесь ниже, вот это у нас было состояние, это процесс, а это у нас поведение, да? Первый тип поведения – это привязанность, детского поведения привязанность. Второй тип поведения – исследовательский тип поведения. Вначале ребенку нужно напитать привязанностью, а потом дать ему возможность осваивать окружающий мир и не придерживать таким же «ах, сейчас упадешь!» Осторожно, да? Или только рядом с мамочкой тебе будет хорошо, милый. И даже в 15 лет. Мир ужасен и опасен. Но про это мы будем позже говорить. Итак, вот этих два типа поведения способны организовывать для ребенка в будущем безопасный тип привязанности. Какие клиенты, как себя ведут клиенты рядом с терапевтом? Клиенты с безопасным типом привязанности. С ними легко выстраивается горизонтальный тип отношений. Поскольку у них нет вот этой иерархичности в их представлении, то тогда получается, что нам легче выходить с ними на границу контакта в работе. И они легче туда идут. И они гораздо чувствительнее. И они способны как делегировать своему терапевту некоторый профессионализм, доверять профессионализму терапевта, и в то же время ограничивать нечто, что не является моим. Останавливать терапевта от каких-то терапевтических действий, от каких-то интервенций, которые на данный момент не являются мне подходящими. То есть, по сути, безопасный тип привязанности – это те клиенты, у которых проработана тема ретрофлексии, как вы понимаете. Они способны сказать да, сказать нет, способны остановить. Поэтому они с легкостью и с большим доверием идут в терапевтический процесс. Это те клиенты, которые являются подарком терапевту. И какие тогда чувства в контрпереносных реакциях терапевта? Приятные достаточно, да? Мы сочувствуем. Мы понимаем, что это тот клиент, который обратился в серьезной ситуации стресса, который действительно очень глубоко проживает свою боль. Но мы знаем, что там достаточно каких-то минимальных терапевтических стратегий, которые способны дальше… То есть мы создаем безопасное поле в ситуации стресса, еще более безопасное поле, в котором у клиента нет ограничений. Он достаточно быстро нам доверяет, хорошо формируется терапевтический альянс. И поэтому клиент быстро берет новый опыт, который является для него терапевтическим. То есть наш гештальт-подход в этой ситуации работает достаточно хорошо, и мы знаем, что с этим делать. Все, с безопасным типом достаточно. Я когда рассказываю, говорят, когда же он закончится, потому что все очень сладенько. Тревожно цепляющийся. Тревожно цепляющийся тип привязанности. Жизненная позиция будет отличаться. Здесь кто? Какая я? Благополучная? Я неблагополучна. Вы благополучны. И это дает мне возможность верить в вас. И это дает мне возможность пользоваться постоянно зеркальными проекциями. Но про это чуть позже. Я не окей, ты окей. Да, совершенно верно. Место на континууме понятно. Вот этот полюс. И соответственно от этого полюса какое-то расстояние, которое занимают наши клиенты. Клиентская проблематика. Я их зачитаю, потому что сейчас вы будете находить себя в них. Он, она меня недостаточно любят. Я не могу отпустить контроль за партнером. Я не переживу расставание. Я никогда уже не буду счастлива без него. Чувство ревности меня разрывает. Без любовных отношений я никто. Если он уйдет, наложу на себя руки. Только работа меня спасает. Ухожу с головой в работу. Можно продолжать, но суть ясна. Мы обратимся сейчас к способам реагирования на стресс лиц с тревожно-цепляющимся типом привязанности. В первую очередь мы должны с вами учитывать, что, конечно, это будет использоваться зависимое поведение. Причем неважно, какой аддиктивный агент выбирается. Это может быть любовный партнер, это может быть наркотик, это может быть алкоголь, игра, работа, все что угодно. Но то есть через это зависимое поведение мне становится легче, у меня на какое-то время формируется ощущение, необходимое для меня ощущение растворения с другим человеком. Кроме того, безусловно, это аутоагрессивное поведение. Ни в коем случае нельзя развернуть агрессию на партнера. Ни в коем случае нельзя... Знаете, какой момент есть? Иногда агрессия прорывается, но, как правило, реципиентом этой агрессии будет некто, кто является более слабым. И тогда это может быть ребенок, в то время когда супруг, супруга агрессивная, вот эта часть не достается. Но ребенок будет оттягивать на себе все эти глубочайшие переживания человека с тревожно-цепляющимся типом привязанности. Далее. Здесь нужно говорить об аутоагрессивном поведении. По сути, то, о чем я уже сказала. Далее. Это невротическая симптоматика, ярко выраженная невротическая. Это депрессия, фобия, ипохондрия. Это всевозможные расстройства, связанные с компульсиями, обсессиями, компульсиями и так далее. То есть это способ справляться с тревогой. И все-таки эти лица обращаются за терапевтической помощью. Потому что за счет вот этой цепляющейся нотки есть желание и есть возможность идти и говорить, что мне нужна помощь, помогите, пожалуйста. Внешние и внутренние ресурсы. Внутренние ресурсы есть? Они есть. Но он их не замечает. Поэтому практически их нет. И используется исключительно внешний ресурс. Только ты меня спасешь. Только через тебя я могу быть счастливым. Вот это, если показывать в каком-то мануалическом... Еще лицом можно было бы... Моим. Чтобы этого еще ужас не видеть. Хорошо. Детско-родительская история. Вот здесь уже начинается отрицательный отклик на детскую потребность в привязанности. И здесь такая ситуация. Родители в силу каких-то обстоятельств, в первую очередь, конечно, материнская фигура, вот эту потребность в привязанности удовлетворила не целиком. Она удовлетворялась, но не полностью. А поскольку она удовлетворялась не полностью, то в дальнейшем этот человек, этот ребенок где-то притормозил и не смог пойти в сторону реализации вот этого поведенческого паттерна, связанного с исследованием. Понимаете, да? Поэтому, конечно же, он будет вот здесь зависать. Больше в этой части континуума. В каком случае это бывает? Мама могла много работать Изначально, конечно, мы можем начинать с такими клиентами работу с идеализированного переноса, потому что многие клиенты меня спрашивают. Но ведь если этот мир не отверг, если этот мир не дает мне тех необходимых переживаний, но ведь ты так со мной не поступишь, ведь мне все говорили, что ты потрясающий терапевт. И тогда в контрпереносных реакциях терапевта что будет присутствовать? В начале нам нравится? Нет. Черт, что-то уже сразу со злостью начинать. Как этот человек говорит? Давай, Петя. Как этот человек? Ты клиент. Я терапевт. Пей кабы. Может, и спасти. Трепет. Мнение. Нарцистическая щекотка. Ощущение, что у меня крылья за плечами растут, и мне кажется, что я больше, чем я есть. Я в этом пространстве занимаю больше места. Никто другой. Только вот уникальность. Уникальность и моя нарцистическая. Мне все про это сказали. Да. Это я вам рассказываю, что внутри терапевта. А дальше? Я прошел 10 терапевтов до вас. Только так. Все. Вот. Это первая реакция. А вторая реакция? Понятно, он мне будет еще и звонить, рассказывать. И каждый раз он мне будет рассказывать, как я прекрасна. Но, зараза, будет же звонить раз в 10 в день. Писать. Писать много и так далее. Это не про вас. Это я так просто увидела, что ты это написал. Да. И потом начинаются все наши реакции, связанные, конечно же, с агрессивным отреагированием и с некоторой невозможностью нашей присутствовать в этом во всем. Вот. Забыла еще сказать. Есть такой термин «заимствованное функционирование». И он очень хорошо подходит вот про этот тревожно-избегающий тип привязанности. Тревожно-цепляющийся тип привязанности. Там подавляется функция донора, а преувеличивается функция реципиента. Ну вот Петя сейчас прекрасно сыграл. Заимствованное функционирование. Ну то есть Петя ничего мне не может дать. А ведь может. Да? Вот таким образом работает, вот в этом термине «заимствованное функционирование» вот уже показывается зеркальная проекция. Он только через меня сможет, как терапевта, сможет исцелиться. Все то положительное. Есть тот внутренний ресурс, который в нем есть, он исключительно мне пихает. И в какой-то момент, конечно же, вот эта тошнота, ну перед злостью будет тошнота. Вот это ощущение, что как будто бы это что-то не мое. Не, ну я, конечно, хороша. Да, если критика у терапевта есть, я, конечно, хороша. Но может быть уже и не настолько. Да, ведь у него есть какая-то часть, связанная со зрелым, со здоровой, вот эта здоровая часть эго, которая позволяет выстраивать достаточно адекватные и сложные отношения, в которых может присутствовать и зависимость, и в то же время автономность. То есть наши терапевтические интервенции будут серьезно связаны с работой с самооценкой. Это одно из направлений. Работа с самооценкой, в которой мы прорабатываем зеркальную проекцию. Конечно же, ваши клиенты будут отбрасывать, ваши клиенты не будут вам позволять обозначать самих же себя сильными, устойчивыми. Только благодаря вам. Только благодаря вам. И хорошо бы, чтобы терапевт в этот момент вышел в позицию безопасного типа привязанности. Нет, не благодаря мне. Нет, именно потому что у этого человека, он же дожил как-то до этого возраста, он ведь как-то построил свой профессиональный путь, он сделал свою карьеру, да, много чего сделал. И мы с вами должны вместе с этим клиентом это все приподнять на поверхность и не позволить ему это обесценить, девальвилизировать. Работа с самооценкой и, конечно же, работа с ветрофлексией. Вот этих агрессивных чувств. Потому что, когда я вам говорила про заимствованное функционирование, вот донор, соответственно, надсвергается, подавляется, рецепиент исключительно используется. И тогда, конечно же, терапевта постоянно делают ответственным за то, что происходит в моей жизни. А в какой-то момент, когда уже идет внутри психический процесс у клиента таким образом, что он начинает приближаться к теме агрессивности, то, конечно же, терапевт становится ответственным. И есть ощущение, что как будто бы меня в этом использовали. Клиентское ощущение, что как будто бы меня в этом использовали. Да, мне предлагали. И вот поэтому мы зачастую, терапевты, используют прием амплификации с такими клиентами. Мы говорим, доведите до абсурда. Если он говорит вам только ты, хорошо, обозначьте, что сейчас у нас с тобой будет эксперимент. И мы попробуем с тобой, и я попробую тебе действительно отвлекаться на все эти послания. Только ты. Это хорошо, я думаю. Да, безусловно. Это действительно. Хломов рядом не валялся. Конечно. Нет, Хломов что-то... Тебе может помочь только женщина. И только Якубовская. Хорошо бы, чтобы он начал смеяться в этот момент. Все, смеется нормально. Доведем эту амплификацию до чего-то такого невероятного, чтобы клиент... Слушай, ну что ты издеваешься? Я не издеваюсь. Парадоксальную интервенцию используем для того, чтобы клиент увидел, что он делает. Чтобы он получил этот новый опыт, когда в безопасном поле, в этом хорошем сложенном терапевтическом альянсе, он сможет увидеть другую сторону вот этого вот. А еще амплифицируем ведь мы через что? Да нет, не возьму. Я пугаюсь, когда ты сейчас это говоришь. Клиент врешь. Говорит, как все. Ты смелая. Ну, в общем, дальше можно с этим играть. Нет, я не смелая. Самая смелая. Нет. Ты просто работаешь с парадоксами, я знаю. Я не парадокс, но я пытаюсь и тебе сказать, что я разная. Ты опытный терапевт, я знаю. Хочешь, чтобы я почувствовал, что это проекция. Ты хороший. Спасибо, Петя. Ну что, с этим типом понятно? О, нормально, укладываюсь. Тревожно цепляющиеся. С этим типом, может быть, есть какие-то вопросы? Буквально три минутки есть еще. Нет. Идем к тревожно избегающему. Тревожно избегающие, место на континууме. Понятно. Полюс, связанный с автономией, с чистой дифференциацией. Полюс, связанный исключительно с исследовательским поведением ребенка. Значит, жизненная позиция здесь будет отличаться от нашего тревожно цепляющегося типа. Здесь кто благополучен будет? Я благополучна. Это вы неблагополучны. Клиентская проблематика. И, кстати, эти клиенты, конечно же, идут достаточно тяжело к терапевтам. Ну, как вы понимаете. Они приходят уже в тех точках своей жизни, но когда совсем стресс зашкаливает, но когда совсем больно, когда накопилось уже невероятное количество переживаний, и тогда это такой способ спасения для себя. Итак, клиентская проблематика. Я боюсь близких отношений. Я не верю в любовь, это миф. Мой партнер слишком требователен. Хочу, чтобы семья оставила меня в покое. Ну, семья, которая является такой цепляющейся. Невыносимо ее любовь удушает. Ее, видите ли, не устраивает гостевой брак. У меня всегда было одновременно не меньше трех сексуальных партнеров. Как только я сближаюсь с партнером, появляется невыносимое напряжение. Я привыкла прятать свои настоящие переживания. Чтобы не быть отвергнутым, я первый их бросаю. Ответственность – это не по мне. Или еще говорят – не ко мне. Это не ко мне ответственность. Ну, нежность какую-то долю подарю, ответственность не ко мне. Способ реагирования на стресс. Ну, понятно, на первом месте идет реакция избегания. Далее. Это гиперфункционалы. И в ситуациях стресса они усиливают свою гиперфункциональность. Это мне плохо. Это я плохо выгляжу. Да я совсем справлюсь. Да вообще не вопрос. Вот сегодня только, не знаю, отосплюсь или схожу в тренажерный зал, или что-то еще организую, и все станет у меня нормально. Хорошо я выгляжу, вообще не выдумывайте. И здесь, конечно же, серьезная нарциссическая защита. И эти нарциссические защиты, они, знаете, такие могут на разных уровнях проявляться. Смотрите. Маска равнодушия. Реакция спокойствия. Несмотря на то, что мир рушится, семья разваливается Меня научили справляться с этим с легкостью. Либо такая высокомерная позиция. Кому здесь плохо? Вам здесь плохо. Этими нарциссическими защитами пользуются искусственно. И это красиво. Согласитесь. Иногда на гиперфункционалов смотреть приятно. Как гиперфункционал. Но смеюсь над этим. Внешние и внутренние ресурсы. Внутренний ресурс будет культивироваться. Он будет взращиваться. Я вам сейчас говорю про внутренний ресурс. У меня же палический стержень. Он каждый раз становится мощнее. Это постоянная внутренняя эрекция. Не важно кто ты, мужчина или женщина. Вижу как мне откивают лица с гиперфункциональностью. Они сразу бегут. Счастливые сейчас сидят. А внешний ресурс? Он отвергается. Я его может быть и буду замечать. Но зачем? Это лишнее. Детско-родительская история. Она будет несколько отличаться от тревожно-цепляющегося типа. В том смысле, что тревожно-цепляющийся, это поведение привязанности, оно хоть как-то удовлетворялось. Частично оно могло удовлетворяться. И произошло некоторое торможение. Ребенок не смог пойти в это исследовательское поведение. Здесь будет отличаться. Вот эта потребность практически не удовлетворяется. Практически не удовлетворяется. И такому ребенку транслируется иное. Слушай, ну разбери ты как-то сам. Как маленький. Как маленький вообще. Вообще-то в твоем возрасте уже мальчики... Значит за братом посидите 7 лет. Хорошо, ты правильно сел рядом. А у меня сестра младшая 6 лет. А мы с папой в Питер на 3 дня. А ты 7 лет сидишь с братом на 3 года. И там же интересная штука происходит. Есть единственный способ вот эту привязанность хоть как-то посмаковать. Ну хоть как-то получить ощущение вот этой вот любви. И я посижу с братом. И ты правда съездишь в Питер. И тогда ты приедешь. Я тебе покажу. В квартире все убрано. Брат вообще лучше чем был до твоего отъезда. И у меня будет хоть какое-то ощущение вот этого удовольствия. Когда я смогу отразиться с любовью в твоих глазах. Ну ведь мне это так важно и так требуется. Значит что делают еще родители вот в этом случае. А, поэтому исследовательское поведение понятно будет разворачиваться более чем. То есть если здесь не получилось. Пойдем вот сюда. И будем это исследовать. И поймем как в этом мире стоит держаться мальчикам и девочкам. И найдем эти способы. Родители этим детям предлагают постоянную ретрофлексию чувств. Либо в силу того, что они вообще не понимают что с этими чувствами делать. У них у самих серьезные сложности с эмоционально-чувственной сферой. И чем они занимаются? Они занимаются сплошным интроицированием в адрес своих детей. Как это звучит? Помогайте. Ну мы уже немножко сказали. Мальчики плачут. Мальчики вообще не плачут. Да. Но и смотрите что предлагается. Подавление. Эмоционально-чувственная сфера, ее предлагается подавлять. Далее. Лучшие люди в этом мире это те, которые освоили контроль над своими чувствами. Красиво? Да. Тоже предлагается даже не то что подавление, а отрицание предлагается. Идет сравнение с другими детьми. И тогда это такое очень мощное воздействие на ребенка, которое приводит к парадоксальному результату. Парадокс заключается в следующем. Это хорошо. Я-то конечно освою это подавление и отрицание эмоций. Но только мне же как-то хочется в эту близость, в эту интимность. А она ведь предполагает что? Она ведь предполагает чувства, правда? А если чувств нет, то тогда я вот там, в этом полюсе. И все. Я плачу. Это у меня соринка в глаз попала. Оставляешь? Да не вопрос. Встретимся через два года. И посмотрим кто чего достиг. И я думаю ты упадешь мне в колени. Хорошо, правда? Что-то я как-то отвлеклась. Увлеклась даже. Жизненно такое. Хорошо. Так, проявления. Эмоциональное проявление. Вот с этими эмоциональными проявлениями терапевту приходится иметь дело. Это ощущение, знаете как они описывают, когда почва нестабильна. Это постоянное на эмоционально-чувственном уровне ощущение ненадежности. Соответственно невозможность доверять. Ну как ты будешь доверять, если когда-то тебя использовали? Ведь тебя использовали, да? Ну, как ребенка. В какой-то степени этих детей используют. И это может происходить рядом с... Ну, когда предлагают ухаживать за младшенькими, братиками, сестричками. Иногда предлагают ухаживать за стариками. Вот. И это ребенок, который, ну там, не знаю, наверняка в вашей практике встречались такие клиенты, которые рассказывают о том, что я 8 лет оставалась уже с немощным парализованным дедушкой. Мама, ну реально, например, рассказывала, мама была проводницей. Ну, отец, с отцом были разведены. Я готовила кушать и полностью ухаживала за дедушкой. И у меня никогда у дедушки не было пролежней. И это прям с таким... С большим удовольствием и с таким наслаждением и даже восторженностью произносится. А у меня, как у терапевта, мурашки бегут по коже. Ну, потому что я представляю 8-летнего ребенка во всей этой ситуации. Это страшно. Дальше. Дефицит эмпатии этих клиентов, он обусловлен вот этим желанием притормозить. Ну зачем я буду туда так включаться, если лучше эмоционально я придержусь? Это некоторая эмоциональная замороженность. Поэтому на определенном этапе терапии с этими клиентами мы должны быть готовы к тому, что там будет очень много слез, очень много боли, очень много развернутых всяких переживаний. И ваш клиент, если он действительно туда пойдет, клиенты что делают? Первая реакция. Ну вот когда так развезло они говорят. Меня так развезло. Ой, извините, я же совсем не собиралась, не планировала плакать. Да? Узнаете себя, да? Вот. Меня развезло. Они пугаются. Они пугаются. И этот страх объясним. Потому что когда-то за переживания ругали, запрещали, да? Ну укоряли, критиковали. Ну что-то происходило с этими чувствами. Поэтому конечно же терапевтическое поле предполагает, что мы создадим это безопасное поле, где можно плакать. Я, например, своим клиентам всегда рассказываю о том, что первых два года терапии плакала на каждой сессии. На каждой. Вот только садилась перед терапевтом. Даже не знала с чем пришла. Тема еще нет. Фигурами не отмечена. Ну плачу. Ну чего, нормально как-то. Вот. Поздоровела. Там много настороженности. И там в терапии очень красиво это все представлено. Смотрите. Где-то глубоко внутри вот эта ярко выраженная потребность привязанности. Это, ну вот я сейчас начинаю с более глубокого уровня, с тем, чтобы показать вам, как в терапии это мы все прорабатываем. Дальше. Сверху очень много агрессии. Как правило к родителям. Сверху на агрессию пошли чувства вины. Но они же старались как могли. Ну вины, стыда, там все что угодно. И сверху вот все те маски, о которых я уже рассказывала выше. А внизу привязанность, да? А внизу безумная потребность привязанности. И тогда смотрите, как интересно. А ведь клиент идет, вернее живет и думает про свою внутреннюю психическую реальность, что там безумный страх перед, ну вернее даже не страх, а нежелание вот этой привязанности. Зачем? Опять попаду. Опять начнут использовать. Я знаю, что я могу быть достаточно ухаживающим, мужчины говорят, да? Внимательным, заботливым. Я вас прошу, только вот, ну как-то вот. Не надо. Не двигаемся туда. Итак, снаружи страх близости, а глубоко внутри страх одиночества. И если мы с этими клиентами дойдем до проработки страха одиночества, то, конечно, мы сделали вместе очень глубокую, очень мощную и очень сложную работу. Потому что если клиент с тревожно избегающим типом привязанности начинает говорить о своем страхе одиночества, это очень тяжелое переживание. Там буквально, знаете, они такие глубокие экзистенциальные переживания, которые, ну правда, из них хочется выскочить. И если он доходит, то он, ну я всегда таким клиентам говорю очень много хороших слов, искренне говорю Клиенты будут и рыдать у вас. И тогда здесь такая непростая терапевтическая задача. Например, каждый терапевт по-разному обходится со следующим. Представьте, ладно женщина гиперфункционал, еще вроде как понятно. В культуре как-то принято говорить, что я тебе сочувствую и все это прочее. И это в культуре принято, все-таки хоть немножко. А мужчина гиперфункционал? А заплакал? А рядом с женщиной терапевтом? Я всегда в группах, если такой мужчина гиперфункционал попадает в эту зону слабости, и тут же девчонки начинают салфеточки доставать. Я показываю. Вот прям никаких салфеточек вообще забыли. Вот так вот. По-мужски или вообще они так падают. И вот соответственно в этом нужно быть очень внимательным. Терапевту нужно быть очень внимательным. И ни в коем случае в этот момент терапевт не должен попасть внутри себя в полюс тревожно-цепляющейся. Сидеть. Сиди. Видите как он сидит? Вот он только что плакал, но он сидит как? Как он сидит? Красив, хорош. Вот это надо держать. Вот этот позыв. Нет, не надо. Он сейчас придет в себя, он сейчас успокоится. И здесь важно, чтобы терапевт, чтобы было внутреннее ощущение терапевтическое, что хорошо уже процесс пошел, но я этим как терапевт не наслаждаюсь. Вот не наслаждаюсь. Понимаете? Ну то есть я не наслаждаюсь этой слабостью клиентской. И если наслаждаюсь, срочно к супервизору. Бегом просто к супервизору, потому что этот клиент от меня уйдет. Он это почувствует. Иногда я мужчинам даже говорю о том, что если хочешь, я чуть-чуть отвернусь. И потом через какое-то количество времени проходит год, месяц. Он говорит, слушай, спасибо тебе большое. Ты помнишь ту ситуацию? Она для меня ничего не значила. Ну вот как-то это было очень аутентично, да? Вот так, знаешь, немножко повернуться в кресле, когда мужчина находится в этом состоянии, а для него очень много, потому что в этот момент ему и самому с этой слабостью бы справиться, не говоря уже о том, чтобы разделить ее с кем-то. И вот так потихонечку эту слабость можно дальше двигать в процессе проработки. И еще забыла бы сказать про этих клиентов. Значит, смотрите, если у тревожно-цепляющихся... Я сейчас разведу. Знаете конфлюенция первого рода, конфлюенция второго рода? У тревожно-цепляющихся какая конфлюенция? Второго рода. Ну, слияние с другим. А у этих тревожно-избегающих первого рода все чувства слиты между собой. Ничего не понимаю. Они же что нам говорят, когда приходят? Я не знаю, что я чувствую. И это не алекситимия. Он правда не знает, она правда не знает. Ну, потому что чувства долгое время требовалось их подавлять, погашать. Поэтому и с конфлюенцией первого рода, а как вы понимаете, конфлюенция первого рода это очень сложная работа, но возможная работа. И когда они приносят нам, наконец, какой-то взрыв внутренний, неважно, агрессивное чувство, или какая-то радость такая, ну вот такая буквально детская, непосредственная, глупая, это часто в группах видно, да, вот когда прорвало человека, да, и он стесняется, и смущается. А мы поддерживаем. Поддерживаем, потому что это серьезное, это очень мощный прорыв. Все, тревожно-дезорганизованное. Ой, думала еще упражнение вам расскажу. Вот, но упражнение уже нет, не хватит. Так, тревожно-дезорганизованный тип привязанности. Здесь и я неблагополучно, и вы неблагополучно. Как думаете, нахождение на этом континууме в какой зоне? Ну, пофантазируйте. Где? Идите. Молчание. И все думают. А? В задумывание. Еще дальше туда, на полность. Ты знаешь, что может быть так? То есть не встреча вообще. Может быть так, а может быть так. А, быстро. То есть мечется по континууму, и так пробует, и так пробует. Попадает в зону стресса. Там же столько растерянности, там же столько ужаса. Неспроста этот тип привязанности называется не только тревожно-дезорганизованным, но и хаотическим. Там хаос внутренний. Это ужас внутренний. Клиентская проблематика как звучит? Я ничего не понимаю про себя, про людей. Я не понимаю этот мир. Зачем что-то делать, если вокруг меня все плохо, и я знаю, все равно у меня ничего не получится. Партнеров было много, отношений не было. Не верю я в эту любовь. Врете вы все. То есть он пришел с запросом, но все-таки что-то организовать по-новому в своей жизни, но тем не менее не способен. Как реагируют на стресс? Вот так же мечется. Не знает, за что зацепиться. Там очень быстро меняются потребности. Я буду бежать туда, что мне внешний мир предлагает. Понимаете? Поскольку внутри на себя не могу опереться, внутреннее часть моя не работает, нет этого стержня внутреннего, на который опираюсь. Поэтому все, что увидела во внешнем мире, за все буду хвататься. Понимаете? Есть сексуальный партнер, или мужчина, который предлагает секс. Спасибо. Спасибо. Вот там такое двойное может быть, по двум путям может пойти. Либо встречная любовь, очень сильная, яркая, стремительная, наказалась бы минимальной какой-то... Ну вот улыбнулся сейчас мне мужчина, а я вот брошусь на него. Вот так. Либо наоборот предъявление адекватной любви, которая вызовет мощное и очень резкое отторжение с ужасом, с криком, с какими-то другими аффектами, там неважно какими, агрессивными, тревожными и так далее. В общем, что-то будет такое очень яркое и очень мощное. А как понять, что это разница от автономности отличить, от того человека, который автономности, что это не просто страх этой близости, который раз и возник? Ну ты помнишь, тот держится. Ты помнишь? Тот держится. Он контейнировать в присутствии других способен. Что уже там с ним в одиночестве происходит, мы знаем, да? А этот не способен в присутствии других контейнировать. Вот в чем сложность. И поэтому там может быть беспорядочная сексуальная жизнь, там могут быть всякие зависимые формы поведения, там рискованные виды спорта. Ну, добавляете, да? Там все что угодно может быть. Но главное спастись, чтобы вот с этой тревогой внутренней, безумной тревогой не сталкиваться. Если в предыдущем напряжении, то здесь тревога уже очень мощная. Так, ну детско-родительская история понятна, да? То есть это будет совсем неблагополучная семья, либо семья, которую вроде бы, ну как бы внешне является собой какую-то благополучную, но для ребенка там нет никакой стабильности. Там постоянный хаос всех посланий, которые поступают к ребенку. Понимаете? Сегодня люблю, завтра так отхожу ремешком с пряжкой, что мало не покажется. И тогда у ребенка нету вообще почвы. Если в предыдущем почва такая шатающаяся, да, то здесь почвы практически нет. С этим они к нам и приходят. Аффекты. Я вижу, что все? Уже прям надо мне уже останавливаться? Значит, аффекты. Основное в аффекте вот этого тревожно-дезорганизованного типа это ужас и ярость. Первая реакция, видите, не просто тревога, а ужас. После чего неконтролируемая ярость. Это, знаете, такой очень плавающий аффект. Ну вот он непонятно когда, непонятно на какую ситуацию это появляется. Зачастую к нам приходят в терапию не эти люди, а приходят их партнеры близкие. И они говорят, слушайте, я совершенно не понимаю. Я не понимаю, как так происходит, но ни с того ни с сего вдруг этот человек взрывается и является собой вот нечто такое невероятное. А если перейти к терапевтическим отношениям, то то же самое будет в терапевтических отношениях. Этих клиентов не может быть много в нашей терапии. Потому что это клиенты, которые душу вынут. Вот говорю это с полным проживанием того, что этот клиент организовывает. Потому что как-то совершенно непонятна последовательность аффектов. Совершенно непонятен стимул, который будет запускать этот аффект. Вот весь этот хаос будет организован в пространстве терапевтического кабинета. Весь этот хаос. И

Приглашаю присоединиться к моему каналу «Заметки группового терапевта» в Телеграм или MAX

Получить мою
консультацию