Басов Дмитрий Александрович
Психолог, Групповой терапевт Супервизор
Гештальт-лекторийЛекция из Гештальт-Лектория: 84.
Калитиевская Елена.
Пробуждение чувствительности.
Запрос и тема клиента.
Азовский интенсив.
2016.
О тексте Данный текст является «сырой» транскрибированной версией данного аудио. Создан с использованием автоматизированных инструментов расшифровки, поэтому возможны неточности и ошибки. Текст предназначен исключительно для общего ознакомления с содержанием аудиозаписи и не заменяет оригинальное выступление. Обработанную с помощью ИИ лекцию вы можете прочитать по ссылке 84.
Калитиевская Елена.
Пробуждение чувствительности.
Запрос и тема клиента.
Азовский интенсив.
2016.
Доброе утро, мы начинаем нашу вторую лекцию и третий день первой трехдневки.
Моя задача, наверное, попытаться как-то немножко пройтись по тем темам, которые сейчас связаны с работой интенсива, то есть с реальными какими-то переживаниями, с реальными задачами, с реальными проблемами, которые как-то беспокоят людей в разных группах, и группах клиентского, и терапевтического, и супервизорского опыта. Ну и также, наверное, немножко подвести какую-то базу и основу для понимания того, как со всеми этими процессами обращаться. Потому что это же не просто интенсив психологической практики, где собрались специалисты разных направлений. Хотя, в общем, это было бы неплохо и интересно проводить такие мероприятия, и я всегда очень даже за, когда проводятся мероприятия, где собираются специалисты очень разных направлений, которые могут обменяться разной философией, которая лежит в основе этих разных направлений. Это очень любопытно и интересно. Но этот интенсив – это учебное мероприятие, и поэтому некоторые вещи, которые я буду говорить, будут относиться исключительно к гештальтерапии. Хотя, наверное, вот опять я все время оговариваюсь. Когда я... Вот я сейчас пытаюсь говорить очень громко, и это мне немножко тяжело. Можно я буду говорить чуточку тише, и вам это будет слышно? Нет? Вот так вот нужно прямо кричать, да? Я боюсь, что я не смогу. Тогда двигайтесь ближе для того, чтобы слышать. Постарайтесь, пожалуйста, меня услышать, потому что, конечно, такой звук голоса я вряд ли удержу на протяжении сорока минут. Гештальтерапия, она возникла и развивалась очень активно в середине прошлого века. И почему она так активно развивалась и развивается до сих пор? Потому что очень быстро меняется реальность. В свое время у меня есть такая гипотеза терапевтическая. Психоанализ, возникший где-то вот перед этим за несколько десятилетий, пытался удержать золотую неизменную эпоху девятнадцатого века. Ту эпоху, в которой создавались великие произведения искусства, которые мы до сих пор считаем классическими. Была написана разная классическая литература, и реальность менялась, но менялась как-то обозримо, медленно, понятно для людей, а не так стремительно, как сейчас. А потом как будто бы психоанализ возник в тот момент, как будто бы он пытался удержать это стремительное изменение среды, фона, социальных каких-то условий жизни человека, потому что в основу какого-то понимания здоровья в психоанализе была положена некоторая сбалансированность различных психологических механизмов, защитных которые бы обеспечивали приспособление к среде. И вот это приспособление к среде оказалось абсолютно ненужным, начиная с начала прошлого века, потому что была одна революция, была Первая мировая война, потом была другая революция, соответственно, было полное изменение режима одного на другой, ну, соответственно, падение царского режима, возникновение Советского Союза. После этого были разные времена, когда люди не очень хорошо понимали, как им адаптироваться к этой реальности, которая вроде бы с идеологической точки зрения была понятна, но не очень было понятно, как в ней жить. Была эпоха и НЕПа, и была эпоха сталинских репрессий, была Вторая мировая война, в которой погибло очень много мужчин, и многие мужчины, воспитанные женщинами, прерывалась, прерывалась, и до сих пор мы чувствуем это прерывание связи и передачи традиций между поколениями, когда мы не можем рассчитывать на то, что от прадеда к деду, от деда к, соответственно, к отцу, от отца к сыну и от сына к внуку вот эта пятиступенчатая система ценностей будет передана как некоторая устойчивая мужская ось, относящаяся к тому, как быть, как жить, как выполнять свою мужскую программу. У женщин немножко дольше держалась женская программа, но и женщины тоже стали терпеть какое-то изменение, потому что мы все связаны, мы все связаны тем, что это не существует отдельно, какие-то мужские программы, женские программы, а просто оказалось, что женщинам пришлось быть сильнее, чем им хотелось бы. От того, что женщинам пришлось стать сильнее, чем им хотелось бы, мужчины стали испытывать много злости и много бессилия, и женщинам приходилось становиться еще сильнее, чем им хотелось бы. Этот замкнутый круг продолжался довольно долго, разрыв поколений все никак не прекращался. После того, как, соответственно, была Вторая мировая война, была Вторая волна сталинских репрессий, после этого было много всяких разных геополитических событий, относящихся к модификации различных систем стран, народов в разных уголках мира, были всякие гражданские войны, революции, смены режимов. После этого, соответственно, я помню, я так понимаю, что все знают, что распался Советский Союз, и люди в 90-м году, где-то в 90-х годах оказались в очень сильном экзистенциальном вакууме. Родители не могли передать свои ценности детям. Вот что означает этот разрыв поколений? Он означает то, что родители не могут передать свои ценности детям, потому что среда так непоправимо изменилась, что адаптироваться к ней приходится уже сообразно совершенно каким-то другим ценностям. И дальше, ну, сейчас мы там наблюдаем оголтелый национализм, и далее я не буду вам перечислять массу всяких разных вещей, которые связаны с тем, что на протяжении последних где-то уже более 100 лет среду, фон очень сильно трясет. То есть идея, прекрасная психоаналитическая идея, что мы как-то адаптируемся к этой среде, она как бы не прокатывает абсолютно. И почему так сильно развивается гештальтерапия? Потому что гештальтерапия во главу угла поставила не приспособление личности к среде, а поставила во главу угла чувствительность к ценности собственной личности, потому что к собственной личности оказалось приспособиться этот процесс оказался более устойчивым, чем процесс приспособления к среде, потому что в этом отношении ну как-то уж своя чувствительность к своей собственной жизни, ну, благодаря вот как бы вот этим меняющимся условиям сохранять какую-то интеграцию, какую-то целостность, какую-то ясность рассудка, внятность отношений оказалось очень важным. И это как раз и было поставлено во главу задач гештальтерапии. Поэтому она сейчас так популярна, поэтому она сейчас так сильно развивается, поэтому у нас такое большое сообщество. И я думаю, что оно будет развиваться и дальше, потому что это действительно реально то, что обслуживает интересы людей попасть в свою собственную жизнь. Мы можем действовать как бы в своих интересах. Но действовать в своих интересах можно только обеспечив себе безопасность и оперевшись на какое-то количество привязанности в этой жизни. Так строится динамический опыт. Мы можем действовать в своих интересах, но если мы начинаем действовать в своих интересах, не обеспечив безопасности, не оперевшись на систему отношений, то тогда получается очень одинокая картина одинокого человека, у которого много достижений, очень мало безопасности и практически нет отношений. И на достижения опираться сложно, потому что все эти прекрасные грамоты и знаки отличия, они останутся висеть на стенах и после вашей смерти. А чувствительность к своей собственной жизни, она нужна сегодня, сейчас, здесь и теперь для того, чтобы чувствовать себя живым, полным сил, строить отношения и выбирать свободно то, что вам нравится и отказываться от того, что вам не нравится. И вот это вот очень интересная задачка попасть в свою собственную жизнь. Не летать над нею, смотря на нее свысока, не ползать, пытаясь как-то поднять на нее глаза со стыдом, не подглядывать за своей жизнью из-за кустов, не пытаться ее догнать как уходящий поезд, а просто спокойно попасть в свою жизнь, как бы ухватить вот эту золотую жизненную нить своей собственной индивидуальной мелодии бытия и держаться за нее, потому что, ну, я всегда привожу эту музыкальную метафору, что жизнь каждого человека, она подобна какой-то мелодии. И бывает, что мы нарушаем эту мелодию, мы делаем какой-то шаг в сторону, испытываем какой-то душевный скрежет в этот момент, ощущая, что это вот что-то не мое, несообразное мне, но как будто нарушена подлинность, как-то некомфортно, неприятно становится. Но можно в это время сломать рояль, например, порвать ноты, а можно вернуться к собственной мелодии и начать сначала сказать «ничего страшного, мы снова начнем, я буду более чувствительна». Слово «чувствительность» – это то, что лежит в основе гешталь
Мы не обманем природу. Наше тело наказывает нас за торопливость. Есть очень старая притча, когда один воевод, который хотел воевать большим и каким-то очень хорошо оснащенным войском, нанял лучшего провожатого по горным тяжелым дорогам. Он сказал, нам надо быстрее добраться до этого места для того, чтобы провести эту регенерацию. Для того, чтобы нам обеспечить какое-то правильное размещение этих войск, для того, чтобы нам выиграть время у противника. И вот они бешеным бегом, не замечая ничего вокруг, летели, летели, летели, летели, летели, и тут проводник остановился. Он остановился, закрыл глаза и замолчал. Никто не знал, куда ехать. Никто не понимал, что надо делать. Все замолчали, лошади отдохнули, люди поспали. Наутро воевода, руководитель вот этого войска, подходит к проводнику и говорит, слушай, я заплатил тебе такие деньги для того, чтобы мы побыстрее достигли этого места. Он сказал ему следующее, подожди, дорогой, мы двигались слишком быстро, и наши тела обогнали наши души. Пришлось остановиться для того, чтобы их подождать. Это то, что я в основном хотела сказать вам. В принципе, на этом можно было бы даже и остановиться. Но я скажу кое-что еще. Когда приходит клиент, когда к вам приходит человек, который говорит, что у него назрел очень сильный запрос. Запрос – это входной билет. Вот вы можете представить себе, что вы купили билет на какой-то концерт, заплатили за него какие-то деньги, и весь концерт смотрите на билет. Ну, не надо смотреть на билет, смотрите на сцену. Там что-то показывают, там что-то происходит, у вас происходят какие-то переживания, чувства и так далее. Что такое запрос клиента? Запрос клиента – это то, его, ну как сказать, словесное выражение, которое допускает его картина мира без особенных изменений, чтобы ему не надо было ничего особенно менять. Ну, это некая жалоба, что вот накопилось много напряжения в определенном месте, надо что-то делать, надо что-то решать. Но при этом я ничего решать не хочу, не говорю, конечно, при этом. То есть клиенты готовы платить большие деньги за то, чтобы ничего не происходило в терапии. Клиенты очень заинтересованы в том, чтобы их узнали, чтобы почувствовали, чтобы распознали их проблему, чтобы услышали вот тот тайный зов, который есть у каждого человека и который составляет его какой-то настоящий подлинный голос. И в то же время страшно надеяться, что этого не произойдет, потому что если произойдет это, придется очень много чего менять. А мы уже к чему-то приспособились. У нас уже есть какие-то отношения, у нас уже есть какая-то картинка реальности. Мы ее привычно натягиваем, эту старую картинку на меняющуюся реальность. Она рвется, нам больно. Но мы ее штопаем, эту картинку, и опять натягиваем эту уже заштопанную картинку на изменившуюся реальность. И говорим, нет, все равно мы попробуем вот так. И опять идем с этим к терапевту. Это запрос. С чем надо работать? Работать надо не с запросом. Запрос – это истрепавшаяся вот эта много раз заштопанная картинка реальности, в которой есть болевая точка. А запрос – это не тема клиента, это забор. Вы понимаете, в прошлый раз, в прошлом году у меня вот здесь, прямо на этом месте, на этом интенсиве родилась такая терапевтическая метафора. Мы все люди. И естественно, мы все пытаемся как-то обеспечить себе безопасность, защититься. Мы пытаемся воздвигнуть какие-то заборы перед собой. Сейчас вообще принято строить такие заборы, за которыми вообще ничего не видно. Особенно это раньше было. Лет 10 назад было это так принято строить, чтобы вообще просто забор и все, ничего вообще не видно, кто там, что там. Так вот с заборами работать неинтересно и не нужно. А работать надо с людьми, которые сидят за заборами. За заборами находятся люди, у которых есть потребности в любви, в тепле, в принятии, в признании. У них есть потребность в безопасности, у них есть потребность в отношениях, у них есть потребность в праве на собственный выбор в этой жизни, как-то жить в своих собственных интересах и быть не очень удобным, может быть, окружающим людям. Но вот это право, очень важное право, оно обеспечивается, еще раз я говорю, возможностью опереться на достаточный уровень безопасности и достаточную поддержку в отношениях. Иначе это будет такой все время нарциссический полет без права на посадку. Будем все время болтаться, знаете, по орбите. Птица большая, крылья громадные, а земли нет. И в этом плане вот все это прекрасное право действовать в своих интересах, все эти бесконечные достижения без опоры, они ничего не стоят, потому что человек несчастлив. А наша задача помочь человеку как-то устроиться в своей собственной жизни сообразно себе, с теми людьми, с которыми ему как-то более-менее комфортно он себя чувствует нормально, да, сообразно его собственной этике, чтобы он находился в отношениях с другими людьми, при этом оставаясь в хороших отношениях с самим собой. Но это мое определение этики. Оставаться в хороших отношениях с самим собой по поводу отношений с другими людьми. Это не мораль, это не то, что действует на все времена, когда гибнет вид. Этика включается тогда, когда у нас достаточный уровень безопасности. Про что, собственно, я говорю, когда я говорю про это? Вот опять вернемся. Запрос и тема клиента. Часто запрос – это забор, и мы начинаем работать с забором. С тем, как человек устраивает то, как он остается голодным от жажды, умирая над ручьем. Понимаете? И мы вот смотрим, и сочувствуем ему, конечно, очень сильно, что он от жажды умирает над ручьем. И говорим ему, что ну как-то нехорошо получается так вот в жизни, что ты умираешь от жажды. А вот ручей. Но задача не работать с запросом. Задача уловить, о чем все это. И основной вопрос супервизии, ну для меня, поскольку я вела достаточно много супервизорских программ, основной вопрос супервизора к терапевту – про что все это было? О чем тебе говорил этот человек? О чем он пытался тебе рассказать, пытаясь, ну как бы это и рассказать, и не рассказать одновременно. Потому что тема клиента, она складывается из фигуры запроса и фигуры избегания. И вот мы все время смотрим, а о чем он так отчетливо не говорит? В каких точках он чего-то так сильно обходит? Где он и в каких местах он как-то очень так выпукло останавливается? То есть по этим границам мы можем определить, о чем все это было. То есть это основной вопрос супервизора, вот как терапевтам можно пользоваться супервизорами, как работать с супервизором. Нам очень важно не пропустить человека, понимаете? Мы можем очень хорошо описывать заборы и многое списывать на многолетние травмы, и на то, что там когда-то в далеком детстве нас неправильно приучали к горшку, или мама слишком рано вышла на работу, или ее вообще не было, а сидела какая-то чужая тетка, или еще что-нибудь было с нами не так где-то когда-то. Но это очень удобно, потому что это позволяет не замечать то, что происходит здесь и теперь. И как я прямо здесь и теперь устраиваю свою жизнь страшно неудобным способом. И вот это задача Гештальтерапевта увидеть, как на границе контакта клиент устраивает так, что он не берет поддержку, которую ему предлагают. Как он по какой-то причине не слышит того, что ему говорят. Как он слышит что-то прямо противоположное тому, что ему говорят, фантазируя, потому что есть огромный страх увидеть другого человека. Ведь с образами же удобнее, правда же? А еще удобнее с мертвыми и с книгами, понимаете? Их можно даже закладки положить на нужных страницах и открывать в нужные времена. А с живыми людьми очень тяжело, они меняются. У них может меняться настроение, у них может меняться состояние. Они в какой-то момент способны на подвиг душевного какого-то саморазкрытия, а в какой-то момент нет, проявляют некоторые малодушие. Ну что же нам, убивать друг друга за это? Нет. Но это какая-то все время способность и потребность слышать, слушать, видеть то, что вам показывают. Прекрасные слова Энрайта. Это была первая книга, которую я прочитала по гештальтерапии. Он говорит, вы вообще все знаете, вы все видите, вы
И ну, удачи вам в этом деле, потому что дело-то такое полное сопротивление, полное каких-то больших передряг. И вот вся теория развития в гештальтерапии, она связана с тем, о чем я вам говорю сейчас. Она связана с чувствительностью.
Потому что есть такое понятие цикла контакта. Кто-то уже его знает, а кто-то не знает, но вот есть такое понятие преконтакт. Это некоторая зона ориентировки. Зона ориентировки в том, кто есть я, как мне сейчас и вообще про что все это.
И вот мы, допустим, прошли какие-то стадии организации опыта и опять вернулись в преконтакт, уточнив, это про то. Мы опять провели какие-то эксперименты, мы немножко где-то побывали, мы построили какие-то отношения и опять вернулись по спирали в преконтакт и спросили, это про то? Мы сейчас говорим о том, что для тебя действительно важно.
Сейчас происходит что-то, что для тебя является жизненным, значимым. Мы можем об этом судить по волнению, потому как возвращается какое-то возбуждение к клиенту. Потому что мы очень легко можем уйти в рационализацию и очень легко уйти в удобный, но совершенно бессмысленный способ, как сказать, новой огранки заборов.
Я не знаю, насколько я понятно говорю, но я думаю, что очень важно для того, чтобы возвращаться все время вот в этот преконтакт и все время быть в этой спирали, уточняя и уточняя, а терапия, которая длится годами, а иногда и десятилетиями для тех людей, кому интересно просто смотреть в свою собственную жизнь с любопытством, они-то все равно, это не то, что они когда-то прошли преконтакт, а дальше вот они вот куда-то двигаются к лучшему будущему, через тернии к звездам.
Да нет, это все равно происходит все время, происходит по спирали, происходит все время с возвращением и уточнением. И иногда кажется, что мы топчемся на одном месте. Поверьте мне, нет. Мы каждый раз на этом месте находимся с некоторым новым, вновь обретенным уровнем компетентности, с ощущением того, что я уже да, знаю, плавал, понимаю, сейчас уже понятно, о чем ты говоришь, сейчас я уже лучше тебя вижу.
Но для всего этого нужна чувствительность. Потому что если мы потеряем эту чувствительность в этих скоростях, то тогда мы будем очень много всего понимать, а в жизни меняться ничего не будет. Понимать мы будем очень много и знать мы будем очень много, но никаких переживаний, никакой работы, переживания происходить не будет.
Для того, чтобы поймать вот эту золотую жизненную нить своей собственной мелодии бытия, нужно замедлиться. Нужно дать лошадям отдохнуть, нужно дать поспать всадникам, надо позволить душам догнать наши тела. Это очень важно, не торопитесь. Вы будете пытаться схватиться за проблему, это как нарциссический вызов. Ну как же, я же не компетентный терапевт, если я не схватился за проблему и немедленно не начал ее решать.
Да часто бывает, что человек просто говорит об этом, а на самом деле вообще это не о том, это способ начать разговор. А сам по себе разговор он про другое, но он привык начинать разговор с этого и он уже это рассказывает как историю болезни. А вы хватаетесь, пытаетесь это решать. Не надо, не торопитесь. Вы будете экономить часы, а потеряете годы.
И вот то, что я сейчас описываю про чувствительность, про приконтакт, про замедленность, про то, что когда человек говорит какое-то слово, его надо расспрашивать. А что это значит, а что ты имеешь ввиду, а почему это вдруг слово сейчас появилось между нами, а что оно значит в твоем мире.
Очень любопытно, знаете какая штука, слушать глаголы, которые использует человек. Потому что когда человек использует какие-то глаголы, мы можем по этим глаголам посмотреть, а в каких процессах жизни он живет и в каком мире он живет, в мире каких действий, описываемых этими глаголами. Потому что дистайльтерапия это философия вопроса, это философия поступка, это философия глагола.
То есть это философия процесса, процесса нашей жизни. Мы живы и мы не совершенны, потому что пока мы живы, мы не завершены, слава богу. Мы когда-нибудь все будем завершены, а сейчас, слава богу, живы. И у нас есть возможность замедлиться. И мне очень хочется, ну правда, сказать еще две вещи, так, чтобы закончить лекцию вовремя.
Чем быстрее проходит жизнь, тем медленнее надо жить. Потому что это будет возможность присутствия в каждом моменте своей жизни, попадания в свою жизнь. Переживание, ощущение того, что это ну как бы со мной происходит, это сообразно мне. И, наверное, еще одна вещь. Что такое профессионализм? Долгие годы считалось, что профессионализм это, ну сообразно вот этой немецкой системе обучения, это такая вот муштраф в плане обретения знаний.
Что вот, вот это и это и это и это и это еще вот это и вот это еще тоже все закончено и есть много всяких знаний. На мой взгляд это не совсем так. Это важно. Это очень важно, когда у человека есть компетентность. Но это все не работает без очень важного принципа, без второго очень важного принципа компетентности. Осознавание своих ограничений.
То есть профессионализм состоит во многом в осознавание своих ограничений. Тогда, когда я понимаю, что у меня есть, может быть, достаточно высокий уровень компетентности, но в то же время я понимаю, что я не полезу работать с этим клиентом, а лучше я перенаправлю его человеку, у которого больше опыта работы с этими клиентами. Я знаю, например, что где-то я лично травмировалась, повредилась, и у меня там рана, не шрам, где есть чувствительность, а рана, которая болит.
А приходит ко мне человек с такой проблемой, да я лучше другому человеку отправлю. Ранами работать невозможно, можно работать только шрамами. Вот этим вот тоненьким кусочком натяжения между соединительной тканью и здоровой кожей. Мне хирурги в свое время дали эту великолепную метафору, чем мы работаем. Личность состоит из шрамов. То есть мы работаем вот этими маленькими кусочками, микро-микро-микромиллиметровыми, которые обладают в несколько тысяч раз больше чувствительностью, чем здоровая кожа.
И тогда, когда у нас на этом месте образовался шрам, и когда к нам приходит клиент, то мы же магниты, клиенты приходят к тем терапевтам, которые, как им кажется, могут их понять. То есть они приходят, они видят наши шрамы. Помните, шрамами покрытые, слабые, убитые, только не убиты.
Ну и, соответственно, если бы у нас не было этих шрамов, у нас не было бы личности, у нас не было бы жизненного опыта, у нас не было бы чувствительности к собственной жизни. Потому что точка боли – это одновременно точка ценности. Никогда не болит там, где все равно.
И если вам человек говорит о своей боли, всегда помните, что у этой боли есть оборотная сторона, что что-то происходит с какой-то очень важной ценностью в этом месте. И вместо того, чтобы говорить, например, об ужасе перед смертью, можно говорить о страшном желании жить и очень больших страхах, связанных с этим желанием жить. И это гораздо более ресурсно, чем поливать цветы мартида.
Похоже, я сказала вам то, что, собственно, хотела сказать. И заканчиваю лекцию вовремя. Пожалуйста, замедлитесь, будьте внимательны, чувствительны, бережны к себе и храните то, что у вас есть в этой жизни, потому что никто за вас этим заниматься не будет.
И основной вопрос супервизора – о чем все это? Основной вопрос терапевта, который всматривается в клиента, который говорит ему что-то, предъявляет ему какой-то запрос, что-то пытается ему не рассказать активно – о чем же все это? О чем же мне говорит этот человек, когда он мне все это говорит? Я закончила. Спасибо за внимание. Хорошего дня!
|
  |