Гештальт-лекторий

Лекция из Гештальт-Лектория:

82. Хломов Данила. Психотерапевтическое сообщество эволюция и мотивация. 25-я конференция МГИ. 2016.

О тексте

Данный текст является «сырой» транскрибированной версией данного аудио. Создан с использованием автоматизированных инструментов расшифровки, поэтому возможны неточности и ошибки. Текст предназначен исключительно для общего ознакомления с содержанием аудиозаписи и не заменяет оригинальное выступление. Обработанную с помощью ИИ лекцию вы можете прочитать по ссылке

82. Хломов Данила. Психотерапевтическое сообщество эволюция и мотивация. 25-я конференция МГИ. 2016.

Наверное, приступать к какому-то рассказу. Для меня важно, что этот рассказ будет в какой-то степени о попытках понять, обнаружить жизнь сообщества в течение этого времени и какие-то движущие механизмы. Наверное, перед этим два замечания, которые я чаще всего сейчас делаю перед лекциями. Во-первых, это то, что мы можем общаться только посредством передачи каких-то образов или гештальтов. И в этом смысле то, что мы передаем, никогда не соответствует полностью реальности, а является, соответственно, метафорой. Эта метафора может быть, пожалуйста, научными словами изложена, может быть представлена, например, как музыкальная метафора или как такая художественная метафора, или литературная, или поэтическая. Что угодно, хоть станцевать только это я не могу, конечно. То есть основной задачей является передать какое-то впечатление, какой-то образ того объекта, о котором, собственно, идет речь. И поэтому спорить о том, что лучше, какой способ передачи образов, ну, там, художественный или научный, ну, скажем, тот, который есть в практической психологии или в теоретической психологии, ну, это бессмысленно. Просто разные способы передачи и описания материала, которые есть сам по себе. Это вот, наверное, сразу две точки. Первая — это то, что все равно все метафора, вот, или образ, как угодно. И второе — это то, что правильного соответствующего реальности образа все равно нет. Все равно это отражены какие-то характеристики, какие-то, ну, одна из сторон вот этого явления или процесса. Вот. Ну, соответственно, что мы имели вот 25 лет назад, когда начиналась, собственно, вся эта история? Ну, мы имели, в общем, довольно специфически развивавшуюся психотерапию, которая была таким частным отделом от психиатрии, которая касалась в первую очередь такого вида расстройств, как неврозы, которая, в общем, базировалась на довольно простых, часто действительно поведенческих, скорее, принципах, которые неплохие. Мало того, они лежат в основе любой психотерапевтической практики. И в этом смысле поведенческая часть, то есть часть, связанная просто с поведенческим научением клиента, она обязательно присутствует и в гештальтерапии. Ну, это база, потому что, в общем, если мы уберем разные способы работы с причинами психических состояний, каких-то дискомфортов, с которыми мы работаем, то, в общем, получается, что в течение нашей нормальной такой психотерапевтической работы мы обучаем человека как-то по-другому совершать вот этот самый процесс формирования гештальта и разрушения гештальта. То есть мы обучаем, по сути дела, людей какому-то максимально оптимальному прохождению цикла контакта на разных-разных основаниях. На основаниях отношений, переживания каких-то своих чувств, обращения еще с каким-то материалом и так далее, и так далее. То есть в этом смысле поведенческий аспект просто обязательно включен. На то время, соответственно, каких-то традиций и, в общем-то, традиций обучения психотерапии толком не было. Ну, потому что как бы сроки обучения в три года казались тогда вообще просто нереально большими. Ну, а что тут такого? Потому что, в общем, государственные сроки обучения психотерапии на то время составляли месяц, по-моему. Ну, что-то в этом роде, да? Что около месяца или полутора месяцев. Вот и все. И готовый психотерапевт. Поэтому, когда выяснилось, что с этим больше нужно иметь дело, то, конечно, вначале было много и сопротивления. А зачем это нужно? И до сих пор мы встречаемся с этим же самым сопротивлением периодически. И, в общем, довольно большой путь пришлось пройти до того момента, чтобы понять, что вообще формирование психотерапевта, ну или частно практикующего психолога, это где-то порядка шести лет. Вот как мы не хотим. То есть мы делаем программу, которая ориентирована, скажем, на четыре года, ну а два года потом будут такой же учебной практики. И только потом, через шесть лет, что-то вот начнет у человека получаться. Почему это так? Ну, потому что таким образом, наверное, происходит усвоение связи между какими-то теоретическими вещами и тем, как это на самом деле выглядит в реальности. Ну и за это время, конечно, изменилась очень сильно и окружающая среда, потому что сейчас вот такие сроки в отношении обучения психотерапии уже многих людей современных не удивляют. Ну да, для того, чтобы этим заниматься, да, нужно затратить довольно много времени. Дальше. Та идея, которая была в начале, была такая довольно тоже дурацкая, что для того, чтобы этим заниматься, нужно, конечно, вылечиться. Ну, если больной. А если здоровый, то зачем же лечиться? И тогда много было вопросов, а зачем нужна она, собственно, эта психотерапия для психотерапевта, если он здоровый? Ну, а если больной, так зачем ему быть психотерапевтом? Ну, логично, да? Вот. Ну, не совсем. Потому что вообще в мире все время психотерапевты получались в основном из пациентов. Ну, как бы это нормальный как раз королевский путь психотерапевта. Все начинается именно с этого. И, соответственно, этот путь не подразумевает то, что после, в конце этого пути человек у нас такой, как сейчас это, здоровый образ жизни, да, ЗОЖ, вот такой вот, которому все совершенно без... как это? Ну, супермен такой психический. Вот. Оказалось, что это далеко не так. Я помню, как встречали у нас вначале вот некоторых психотерапевтов, которые приезжали и, значит, например, говорили следующее, что вот я там хожу к психотерапевту вот 30 лет. И, значит, после этого группа замирала и думала, блин, да какой же больной-то за 30 лет? Это что же за болезнь такая, которую 30 лет надо лечить? Уж, наверное, совсем тяжелая. Вот. Это тоже довольно сильно изменилось с той поры мнения про это все. Дальше. То, что было вот на момент начала гештальтерапевтической программы, по сути, это была одна из первых таких полнометражных программ по обучению, которая продолжалась вот в течение четырех лет. То есть, которая соответствовала нормальным стандартам. Вот была такая программа по гештальтерапии и по психодраме. Потом позже начались подобного рода программы по психоанализу, но позже. А так, вот это были первые долговременные программы. Ну и надо сказать, что, конечно, вот это вот все довольно сильно, так сказать, поменяло восприятие. Но поменяло восприятие, например, следующее, что это вот, ну, такая работа. Работа от слова раб, рабство. Вот я отдался в рабство и вот я там, соответственно, ну, мучаюсь сколько-то часов. А потом, значит, вздохнул легко, и дальше у меня нормальная, хорошая жизнь после этого. С гештальтерапией получается часто очень сложно. Тут есть некоторая ловушка такая. Потому что вообще говоря, то, что касается работы психотерапевтической, работы в группе, соответственно, а мне там приятнее, чем вот в этом обществе. То есть обратная картина. Тяжелая работа – это бывает контакт, ну, с обычными людьми, которые не затронуты вот этим всем, потому что это отнюдь не так легко. А вот то, что касается профессиональной формы работы, ну, например, смотрите, какая роскошь. Если я в кабинете работаю с клиентом, то я совершенно уверен, что в течение вот этого часа никто ко мне не ворвется. Вот если в обычной жизни, ну, где-нибудь я нахожусь, где есть еще какие-то люди вокруг, ну, прервать, там, включиться в разговор, еще что-то – да нет никаких проблем. А здесь совершенно отличный, спокойный, совершенно безопасный контакт. Да нет, ну это просто прекрасно, конечно, насколько это лучше, чем вот потом с кем-нибудь реально выяснять отношения в течение того же часа. Да ну их нафиг, к психотерапевту, короче. Вот. То есть получается, что термин «работа» вот к этой деятельности подходит как-то плохо. Поэтому я давно для себя заменил это на термин «занятие». Ну, как бы вот джентльмен не может быть работой, а может быть достойное занятие. Вот, значит, психотерапия – это такое достойное занятие. Вот для тех, кто этим занимается. Все нормально. Дальше то, что касается того же момента начала, ну, собственно, вот этих психологических журналов каких-то еще не было. Пространство в основном героически поливали намагниченной водой через телевизоры, всякими экстрасенсорными вещами, оживлением там мертвых каких-то. Вот, в общем, ну, всякими вещами такими. Вот. И психолог – это был кто-то тоже вроде экст И тогда точной для меня отдельной ценностью стало сообщество. Вот гештальт сообщества, именно как оно есть. И дальше, ну, надо сказать, что отчасти как тот, кто, ну как, включенный наблюдатель, вот, я как раз в течение довольно длительного времени наблюдал, как это сообщество пытается преодолеть, ну, какие-то вот эти детские болезни. Ну, например, детская болезнь, относящаяся вообще к торговле. Это то, что для того, чтобы мне хорошо продавать и чувствовать себя хорошо, ну, королем на рынке, я должен быть один. То есть всех остальных конкурентов надо уничтожить, а чтобы я со своим товаром вот вышел, гештальт терапия, больше ни одного гештальт терапевта достойного нету. И у меня тут товар покупать, значит, да не начнут, наоборот. Опыт из другой области, из области ресторанов, что если отдельно стоящий где-то там ресторан, ну, в общем, трудно из него вытащить большие деньги, а если у нас есть ресторанный дворик, где ресторан вот этого типа, этого типа, этого типа, доходы больше. И поэтому, конечно, тоже еще одна идея, что вот, ну, нужно, чтобы одно направление, вот мое направление какое-то, ну, условно, неважно какое человек развивает, вот оно хорошее, остальное все нехорошее. Реклама, которая бьет опять-таки по тому, кто таким образом строит. То есть, типа того, что вот один из этих ресторанов совсем обалдел и говорит, что вообще все рестораны вас травят, а только я вас кормлю. Вообще, ну, только у совсем ленивого человека не возникнет идея, что может и этот нас тоже травит, так же, как и остальные. Много-много было вот таких, как сказать, ну, детских болезней периодически возникающих. Ну, например, такая болезнь, которую очень сложно преодолеть, это болезнь хороших людей. Ну, что вот есть такая специальность, хороший человек, и ему все можно доверить. Вот самое главное, чтобы человек был хороший. Вот попался хороший человек на первой ступени, но он же может сразу весь курс вести. Ну, видно же, он хороший человек. Ну, что у него большое образование, дипломы разные, ну, я не знаю, там, научная степень академическая, значит, ну, может же. И все. Не может. Не потому, что плохой-хороший там человек, а просто, что хороший человек – это не профессия. Это хорошее отношение, все нормально. А так, чтобы что-то делать, ну, нужно в этом быть, нужно продвигаться. Вот. Или идея о том, что, ну, такая совершенно советская идея, такая даже из ранних времен, что вот можно получить от Ленина такую какую-то записку, что типа вот этому товарищу Иванову во всем содействовать. Потому что он обалденный психотерапевт. И вот дальше с сертификатом, ну, не знаю, европейской ассоциацией, всемирной, какого-то, вот везде ходить, и это как пропуск вездеход, который везде будет открывать любую дверь, и во всем мире, конечно, вам будут рады везде, и у нас-то тем более. Вот просто нужно получить этот вот пропуск, этот великолепный сертификат. Не знаю, но с этой сказочной идеей многие люди до сих пор ходят, что есть вот где-то такое. Нету репутации, вот что важно. А дальше приезжаете вы в любое место, вас там, ну, как бы, как это говорят, что, ну, бить-то вас будут не по сертификату, да, если что не так. Вот. То есть в этом смысле везде путь один, то есть включаешься в местное сообщество, походишь на супервизорские какие-то мероприятия, покажешь как-то себя, люди познакомятся, и на это уйдет какое-то время. А потом постепенно можно уже обустраиваться и так далее. Это тот процесс, который мы видели, как бы даже с, ну, весьма уважаемыми людьми, которые сейчас там в Украине перемещались, например, из одних мест в другие. Все равно, невзирая на то, что человек известный тренер и так далее, все равно есть период, когда нужно приспосабливаться, нужно как-то знакомиться с местными людьми. Вот. Потому что нужно становиться понятным, надо, чтобы люди могли распознать что и как. Вот. Дальше. Очень хорошая, ну, вещь, за которую многие пытаются держаться, это такая проекция идеального такого отца, которая существует в форме общества, организации, документов. Вот, которую проекция, которую часто поддерживают разные психоанализы, психоаналитические направления, что вот это идеально и непогрешимо. Вот. А тут с этим сложно, потому что это нарушает вот такой анархический принцип. Ну, потому что как организовать такую систему, которая живет, ну, в общем, в анархической модели отношений? Ну, уж точно не таким способом, чтобы построить, выдать каждому там звездочки, вот, и чтобы в соответствии со звездочками кто кому честь отдавал, кто перед кем ку делал, стало бы совсем понятно. Да нет, хочешь, делаешь ку пожелания. И что интересно, это тоже мало что дает часто. Вот. Потому что это не заменяет возможность работать. Потому что сколько ку, скажем, не сделает терапевт перед супервизором, а все равно клиенты будут ногами голосовать. Даже если супервизор будет в восторге от того, что у него такой милый и любящий его терапевт, а все равно это ничем не изменит. То есть здесь есть, слава богу, вот эта вот простая и жесткая обратная связь. Это та обратная связь, по поводу отсутствия которой давно еще, в 95-м году, это когда образовывалась вот эта самая ассоциация по развитию гештальтерапии в Новом Орлеане, там был такой из Нью-Йоркского гештальтинститута Ричард Кислер. И вот как раз с ним говорили, он-то выступал, потом я тоже к нему подошел, по поводу того, что страховая медицина, вот этот подход, убьет психотерапию. Ну потому что нет обратной связи. Потому что обратная связь дается не по реальному контакту с клиентом, а соответственно по хорошему оформлению всяких бумаг для страховой компании, по наличию разных справок и так далее. И то же самое и для клиента, гораздо важнее правильно заполнить, правильно себя вести и так далее. И правда психотерапия стала умирать, и то снижение интереса к психотерапии, которое сейчас есть как раз в страховой медицине, ну реальный результат вот этого действия. Нельзя убирать обратную связь. Как только мы убираем обратную связь, так получается у нас там, я не знаю, народные художники, вот, великие и так далее, которые выбираются по каким-то политическим или там каким-то соображениям лояльности или еще что-то. Вот. К сожалению, обратная связь, она неприятная вещь, но нужно что делать. Вот. Дальше, что было мне интересно. Мне интересно было попробовать в сообществе такую модель, которую я для себя обозначил как такая институционная анархия. То есть, когда у нас есть вот правил, вот, и эти правила, в общем, важнее, чем люди. То есть, люди нужны только для того, чтобы эти правила немножко ослабить. Ну, потому что прямое выполнение правил, в принципе, может обеспечить машина. То есть, некая такая, как сказать, обратная система не тогда, когда человек человека как-то оценивает, а нет, оценивается по каким-то вполне формальным критериям. А вот в том случае, если эти критерии как-то не соответствуют, вот тут может человек вмешаться. Вот. И, соответственно, в результате, наверное, важно обозначить, как для себя я стал понимать цели вот этого процесса. Постепенно я их стал понимать как какое-то направление деятельности вообще. Новое, то есть, которого не было. То есть, некоторый новый такой рынок услуг. Вот. Но рынок услуг, который можно сравнить вполне с какими-то простыми вещами. Как рынок услуг, например, там, по продаже скейтбордов. Ну, для этого нужно, чтобы какие-то люди, которые это делают хорошо, это делали бы. Вот. Для этого нужно, чтобы были подтянуты какие-то производства, ну и так далее, и так далее. И какой-то дурацкой деятельности, вполне дурацкой деятельности, куча людей начинает заниматься. То же самое относится к психологической практике, на мой взгляд. Потому что на самом деле, ну, вполне без нас можно жить. То есть, никто из психотерапевтов не является таким уж прям, страшно незаменимой. Становится в процессе часто. Вот. И этот вид деятельности тогда таким образом относится к какой-то форме культуры. То есть, есть вот такая форма культуры. Ну как, возникла в какой-то момент такая форма культуры, когда, значит, несколько парней собирались вместе на электрогитарах, что-то играли, и собирали зала с публикой. но часть некоторая реальность, которая поддерживает интерес. Дальше. Из того, что важно. А вот сейчас я обращусь, наверное, тогда, да, потому что по времени половину. Я бы хотел напомнить исследования такие довольно старые. То есть эта концепция была впервые так заявлена, сформулирована в 58-м году. Это, соответственно, был такой Вильям Шутц. И он, соответственно, предложил свою теорию межличностных отношений и психологической совместимости, которую он обозначил фундаментальной ориентацией межличностных отношений. Я вот даже зачитываю, чтобы не нести от себя тему такую. И согласно данной теории, три фактора межличностных отношений считались достаточными для объяснения большинства ситуаций человеческого взаимодействия. Это включенность, это контроль и это аффектация. Ну вот в этом тексте так. Просто сейчас я вот как бы по смыслу постараюсь объяснить. То есть люди включаются в группы и сообщества для того, чтобы удовлетворить свою потребность. Потребность принадлежности. То есть то, что я принадлежу вот к этому сообществу, к этой группе. И, соответственно, если я веду группу, если я организую какие-то мероприятия, то мне важно позаботиться о том, чтобы эта потребность была удовлетворена. Ее по-разному описывали, как она удовлетворена, начиная от этих значков семиналей, которые были, еще что-то. Ну то есть какие-то разные вещи, которые как-то подчеркивали, что вот этот человек принадлежит к данному сообществу или к данной группе. Соответственно, были какие-то процедуры, которые помогали человеку включиться, ну почувствовать себя полноценным членом этого сообщества. Ну только что вот тут такая процедура проходила, да. Потому что действительно принятие – это важный момент. Вот. И важный момент, соответственно, обозначение границ. Но обозначение границ посредством вот этого самого этического кодекса и обозначение каких-то определенных ценностных границ тоже. То есть, ну, в общем, для гештальт-сообщества такими ценностями являются свобода мысли. Ну потому что вот как только начинаются попытки как-то ограничивать свободу мысли другого человека – это не годится. Свобода высказывания. Опять-таки отсутствие обязательного единого мнения. То есть то, что у каждого есть свое мнение. Наличие собственного мнения – это очень важно. И как-то когда спрашивали, а вот какие характеристики, то есть что нужно делать для того, чтобы вот в гештальт-институте, потому что тогда это обозначалось сообществом именно как гештальт-институт, чувствовать себя хорошо, то я обычно говорил, ну чего. Во-первых, нужно иметь свое мнение. Ну это на три, если у вас есть свое мнение. На четыре – это если вы можете высказать свое мнение. И это уже четыре, и это уже хорошо. А пять – если вы можете выслушать другое мнение, которое не соответствует вашему. И потерпеть этого человека неподалеку. Вот и все. То есть если эти три вещи как-то соблюдать, все нормально. Можно находиться. Трудно, потому что, конечно, вот эта вот потребность принадлежности, она часто разрастается и переходит в попытку всех выстругать определенным способом, чтобы у всех были единообразные мысли, единообразные чувства. Но гештальт-сообщество как раз это для меня фундаментальный пункт. Точно так же, как действительно пункт про такую абсолютную свободу мыслей и внимание, гораздо большее внимание к словам, но все-таки к словам, ладно. И третий уж, что касается действий, это третий фильтр. Вот тут уже фильтры социума. Действия не должны быть нарушающими социальные какие-то нормы. Вот. Это все довольно непросто. Таким образом, вот это потребность принадлежности. Эта потребность принадлежности, понятно, является частью потребности безопасности, да? Которая в соответствии вот с тем моим наблюдением, который был обозначен как динамическая концепция личности, является позицией, с которой начинается любой цикл контакта. То есть с тем, чтобы сориентироваться, с тем, чтобы обеспечить себе безопасность, ну и в частности принадлежность, то есть понять про свою принадлежность. Потому что понимание принадлежности, оно позволяет мне понять, а кто меня может поддержать, где я могу найти поддержку, если что. Это важный момент. Это важный момент. Вот. Дальше. То, что касается следующей потребности, очень интересная потребность. Это потребность контроля. И вот эта потребность сейчас очень сильно изменилась. Потому что люди обнаружили вот эти средства технические, которые позволяют очень хорошо контролировать себя, быть подконтрольным. Ну ведь большая часть каких-то проявлений, которые существуют в социальных сетях, ну несет и нагрузку такую, чтобы быть контролируемым. Быть замеченным, быть предъявленным. Поэтому вот когда у нас тут некоторых, как сказать, уж слишком отдельных людей из правсовета агитировали, что все-таки надо завести аккаунт в Фейсбуке. Ну все-таки надо. И вроде бы удалось сейчас уже последних уломать, что надо это сделать. Ну а что делать? Потому что там же какая-то информация есть. Это просто наиболее простой и легкий такой путь оповещения. Но тем не менее это еще и определенный такой стопроцентный способ контроля друг друга. То есть сейчас вот эта потребность контроля, она изменилась очень сильно. Хотя вот как бы очень важно, чтобы были люди, которые знают про ваши перемещения, ваши действия, ваше проведение свободы. Вообще какие-то ваши обстоятельства жизни. Потому что посредством этих людей вы интегрируетесь. Если у вас есть часть жизни, про которую ну как бы никто не знает, ну это очень сложно структурировать. То есть это себе может позволить только человек, который как-то либо спокойно относится к расщеплению такому внутреннему, либо ну как-то специальным образом поддерживает вот эту деятельность, эту часть жизни. Но это интересная, конечно, вещь. Ну и соответственно психотерапия обеспечивает хороший контроль. То есть когда вы приходите каждую неделю к человеку, в течение часа рассказываете о своем настроении, каких-то обстоятельствах. Ну вот и человек, который посредством которого вы осуществляете вот это вот удовлетворение функции потребности в контроле. И соответственно это то, что должно быть при работе в группе и при работе в сообществе. Поэтому понятно, что, например, то, что касается перекличения, выяснения того по поводу тех, кого нет, кто не присутствует, а что, а как, он что-то сообщил или нет. Это некоторая важная работа. Если мы ее забрасываем и не проводим в группе, что часто бывает, ну для начинающих ведущих групп, ну как-то вроде неудобно спрашивать. Вот. То, в общем, это, ну, снижает удовлетворенность вот этой потребности у других членов группы. То же самое и про сообщество. То есть если вот мы приняли, да, здесь мы друг друга как-то знаем, вот, то потом, если человек куда-то делся, а что такое, что случилось, куда делся. Вот. И в этом смысле вот эта потребность в контроле – это очень важная вещь. То есть неважно, в какую сторону. То есть эта потребность может работать и в одну сторону, когда я кого-то контролирую, но мне самому нужно быть подконтрольным. То есть когда я попадаю в какую-то ситуацию, когда у меня нет, не знаю, телефона, да, вот, то сейчас это уже периодически у людей охватывает. Ой, как же, вот я же забыл телефон, и все, никто не знает, где, как же быть. Все, меня нет. Вот. То есть потребность в контроле – это важная часть. Ну и третья часть – это вот эта потребность, которая была обозначена как потребность в аффектации, а в общем это потребность в каком-то эмоциональном обмене. То есть с тем, чтобы я мог какие-то вот свои переживания выразить кому-то, с тем, чтобы я мог принять эти самые эмоциональные какие-то переживания от другого человека. То есть эта потребность тоже есть. Ну и сообществе постепенно налаживаются само собой пути удовлетворения вот этих потребностей. То есть, во-первых, действительно вот этот собственно сам термин «дештальт-сообщество» он возник, он как бы, как сказать, ну он интегрирует, являясь такой шапкой, которая объединяет разные институты, разные направления гештальта, их тоже уже достаточно много, вот, разные, ну не знаю, региональные сообщества и так далее. То есть все равно это то, что касается вот этого большого гештальт-сообщества. Это очень интересный такой феномен. Потому что никто специально на самом деле, вот кто-то один, кто бы взялся это развивать, такого не было. То есть в этом смысле, ну я наблюдатель. И, ну, как бы одной частью моего образования была социальная психология, и мне до сих пор интересны некоторые особенности, как они возникают. Не те, которые касаются вот достаточно примитивного понимания про лидерство там и так далее. Вот. Здесь давно модель ситуативного лидерства работает, и она наиболее эффективна. Мы тогда будем ориентироваться на этого лидера, что скажет лидер то и правильно, то и хорошо. Или еще каким-то способом. Но понятие правильно, что у меня скорее вопрос не про осуждение, а вопрос о том, что если у нас на более высоком уровне не удовлетворяются какие-то простые потребности, то мы тогда регрессируем. И в этом смысле потребности мы удовлетворяем, а вот перейти на какой-то другой следующий уровень оказывается очень сложно. Опять-таки в этом ничего страшного нет, потому что за это время я столько раз сталкивался с разными вариантами. И от Московского Гештальт Института последовательно отделялись другие организации, которые каким-то образом пытались лучше удовлетворить потребности. За счет более жесткой принадлежности, или за счет большего контроля, или за счет большей теплоты, большего слияния, большей корпоративности. Разными способами. Но это показатель, что чего-то не вполне хватало тогда в большом сообществе. Хотелось чего-то поменьше. И потом прошло еще какое-то время, и где-то лет через пять, когда 15 лет было Гештальт Институту, как-то появились идеи о том, что вообще между разными организациями надо какие-то налаживать контакты побольше. И организовали такую ассоциацию русскоязычных Гештальт Институтов. Для того, чтобы как-то синхронизироваться, договариваться. Это было одно действие. А другое действие, что как раз приблизительно перед этим за год было организовано Общество практикующих психологов. Потому что учебные проекты это учебные проекты, но это не самое главное, не самое интересное. Потому что спустя 15 лет мне точно стало более интересно не то, как обучают Гештальт-терапии, а как потом живут люди, которые ее применяют, практикуют. В том числе и обучают это одно от другого не очень далеко лежит. Очень часто под видом обучения люди, понятно, приходят за некоторым, в кавычках, лечением. За психотерапией. Нормально, хорошо, почему нет. И то, что касается вот этого, ну как бы стало необходимым уже поддерживать вот это собственно сообщество психотерапевтов. А это очень сложная вещь. Потому что на первый взгляд вроде ни один психотерапевт от другого так уж материально не зависит. А с другой стороны вроде зависит, но зависит каким-то косвенным способом. Ну во-первых, репутационным способом. И в этом смысле это действительно профессия такая репутационная. И репутация она не так, чтобы, как сказать, ну это медленный процесс в общем. То есть она моментально не портится и сразу не пребывает. То есть в течение какого-то времени нужно находиться и тогда через какое-то время вот это вот, ну люди узнают про вас. И разные способы рекламы, которые вначале пытались проводить, когда соответственно вот коллега у нас один из организаторов тоже, у нас же был целый лист организаторов Гештальт Института, Московского Гештальт Института. Он был очень настроен именно на такую рекламную активность. Ну более новодержанной. Вот. Он как раз засыпал газеты там объявлениями, еще что-то. Ну чего. Нормально. Потом значит спустя некоторое время у него стали собирать данные вообще вот этих всех объявлений, которые были там еще что-то. Ну что это дало? Оказалось, что у него из этих объявлений пришел только один человек. Вот. Пришел на объявление, которое было дано на немецком языке. Вот. И собственно вот это был единственный такой попадание. Все остальное было впустую. То есть то, что касается вот этой рекламной информационной активности, про которую периодически, ну люди периодически на этом заморачиваются. Ну вот скажем на Волгу вот когда я там ездил в домик на лодке кататься, то по дороге значит проезжал мимо такого забора, где значит метровыми буквами на заборе было написано психотерапевт. Ну такая пассивная реклама, но зато интенсивная. Ну видимо кто-то, кто вот занимался рекламой, решил поддержать там вот ту женщину, которая там была работа. Она его сейчас ждет. Вот. Но как-то это по-дурацки немножко выглядело все-таки. Ну потому что так это не делается. Правда, потому что все это по рекомендациям. Все это какое-то решение, которое достаточно постепенное. И на самом деле как бы это же не массовая профессия. И найти какого-то своего психотерапевта, но это какой-то процесс такой, как бы сказать, ну почти как заключение брака. Вот. Во всяком случае он такой постепенный, серьезный, как бы, ну не так случайно проходящий. Вот. Ну и в результате соответственно всех этих вещей у нас есть в настоящий момент вот эта вот культура, которая составила тогда, ну как бы в еще одной терминологии, составила уже определенное такое ведь деятельность. То есть если мы обратимся к теории деятельности. А можно это обозначить потоком. То есть уже есть какой-то определенный поток, в который включены люди, которые работают как психотерапевты, индивидуальные, групповые, ну со всеми культурными особенностями. Есть соответственно люди-потребители, которые нанимают этих психотерапевтов вот для такой или такой или такой деятельности. Есть соответственно какие-то структуры, которые в общем пытаются приспособить людей имеющих психологическое образование и близко к психологическому образованию к тому, чтобы как-то нормально существовать в этом потоке. Ну то есть не разбиваясь в какие-то камни, которые там появляются и в то же время без того, чтобы их уж совсем унесло этим потоком неизвестно куда. Хотя с последним сложнее, с последним сложнее. То есть вот каких-то нормальных тормозов, ну собственно не особенно выработано. Вот я смотрю и по своей деятельности, и по деятельности коллег, что достаточно трудно останавливаться. Ну вот недавно разговаривал как раз с коллегой, которого значит ну сколько неделя клиентов. Ну он говорит по-моему 29 что ли. То очень много, ужасно прям. Вот. Плюс группы еще, плюс еще что-то. Вот в этом смысле то, что касается перегруза, конечно это сложная вещь. Поэтому если брать тех, кто впереди, то есть вроде меня, старшее поколение, то наверное мы все-таки ненормальные. Вот если уж так буквально. Но потому что правда вот эта интенсивная деятельность, вот это вот действительно количество близкого знакомства со многими людьми, это же все очень непросто. И вот это вот ежегодное событие, конференция, это всегда так для меня так точно некоторое испытание. Ну потому что в норме, ну обычно редко встречаешься больше чем там, ну с семью людьми, с которыми хорошо знаком про обстоятельства их жизни, хотя бы в какой-то период. А то, что касается нашей деятельности, мы оказываемся знакомыми со слишком многими людьми. Это некоторая сложность здесь. И очень хочется не обижать кого-то там, ну вовремя не откликнувшись, не покивав в ответ или не подойдя. За этим часто ничего нет. То есть у меня точно ничего за этим нет, потому что просто, ну если так говорить человеческим языком, то встречаясь с таким количеством, ну хороших и периодически в разных обстоятельствах знакомых людей, как-то шалеешь. Ну вот есть некоторое ошаление. Вот. И в этом ошалении есть и какой-то приятный элемент, что надо же, ну как. Вот. И элемент довольно тяжелый, потому что дай бог треугольники. Да все тут треугольники какие. Здесь уже такие фигуры, такие многоугольнички, что просто треугольники давно остались за кормой. Вот. И в этом смысле, конечно, то, что касается вот такого действия, ну как сказать, ну это тоже какое-то определенное такое испытание, вот, но очень интересное и такое полезное. Потому что как бы с одной стороны оно дает довольно многих, много вот этих эмоциональных контактов. Про контроль, наверное, никто никого тут проконтролировать вообще никак не успевает, потому что это нужно быть сумасшедшим, чтобы кого-то проконтролировать при таком количестве разнообразных контактов. Вот. А то, что касается принадлежности, да, это чувство тоже обеспечивается. То есть это некоторая, да, принадлежность к сообществу заметна. Но потому что я думаю, что тем людям, которые впервые оказываются, ну сначала довольно трудно сориентироваться, понять, какие нормы. То есть, ну как-то в четко очерченном иерархическом сообществе это легче. Понятно, как бы на кого ориентироваться, кто имеет меньше значений. А тут вообще ничего не понятно. То есть все имеют достаточно серьезное значение. Вот. Ну что ж, у меня пора? Пора. Ладно. Хорошо. Тогда давайте остановимся. Спасибо вам за внимание. Извините.

Приглашаю присоединиться к моему каналу «Заметки группового терапевта» в Телеграм или MAX

Получить мою
консультацию