Гештальт-лекторий

Лекция из Гештальт-Лектория:

80. Борисова Галина. Лекция 10.3 Теоретические разработки Данилы Хломова в области структуры личности.

О тексте

Данный текст является «сырой» транскрибированной версией данного аудио. Создан с использованием автоматизированных инструментов расшифровки, поэтому возможны неточности и ошибки. Текст предназначен исключительно для общего ознакомления с содержанием аудиозаписи и не заменяет оригинальное выступление. Обработанную с помощью ИИ лекцию вы можете прочитать по ссылке

80. Борисова Галина. Лекция 10.3 Теоретические разработки Данилы Хломова в области структуры личности.

Активные стадии обеспечения безопасности и стадии обеспечения привязанности и длительности комплексов наступает стадия манипулирования и соответственно включаются в работу метапотребности манипулирования. Эта потребность связана с нарциссическими тенденциями в личности человека. Что связано с нарциссизмом это нарушение нормального процесса манипулирования. Это нарушение возникает, когда предыдущие стадии цикла контакта прошли неудовлетворительно. Осталась тревога или страх от необеспечения безопасности и не сформированных во внутреннем мире объектов привязанности. Проще говоря, нарцисс никогда не знает точно с кем или с чем имеют дело и не всегда представляет реально, что он сам в этом контакте. Здесь понятно? То есть еще раз перечитаем. Нарциссизм это нарушение нормального процесса манипулирования. Это нарушение возникает, когда первые две стадии цикла контакта прошли неудовлетворительно. Осталась тревога или страх от необеспечения безопасности и не сформированных во внутреннем мире объектов привязанности. Проще говоря, нарцисс никогда не знает точно с кем или с чем имеют дело и не всегда представляет реально, что он сам в этом контакте. Нарциссическая голова нашего дракона рождена, чтобы действовать. Но если первые и вторая головы не удовлетворены, действовать этой голове очень сложно или просто невозможно. Страх и привязанность сковывают свободу действий, и человеку не удается получить то, ради чего идут отдельные циклы контакта. Не удается получить только физиологическую составляющую. Например, если я ем от того, что голод, и все стадии цикла контакта проходят успешно, я получаю физиологическую и психологическую удовлетворение. Если же по какой-то причине, например, я очень спешу, я прихожу к стадии манипулирования, не обеспечив свою безопасность и не сформировав выбор продукта, я получаю только физиологическую составляющую, оставаясь психологически голодным. Если про еду, это понятно. Например, если вы накормили красиво, и тружечку разложили, хлебушек нарезали, салфеточки положили, ручки помыли, глубоко вдохнули, едите медленно, встала с пылесом, то не только наелись, но еще как-то удовлетворены. Вам хорошо. Если вы неслись на кухню, схватили первые три куска, которые попались вам в глаза, засунули это все в рот, то, во-первых, вы съели гораздо больше, чем вам было нужно, и вам после этого будет дурно. А кроме того, все равно у вас остается глубокое чувство тяжелой неудовлетворенности, потому что явно это было что-то не то и не так. Правда же? Все правда. Психологический голод – это результат чрезмерно выраженного манипулирования и постоянный спутник нарциссической личности. В обычной жизни, когда мы ввязываемся в какие-то дела, не выяснив в качестве какого мы в них ввязываемся и не выяснив точно, с кем имеем дело, то такие циклы контакта бывают либо рискованными, либо неудачными. Это понятно? Ну, знаете, девушка в ночном клубе. К ней подошли, пригласили танцевать, а потом пригласили поехать куда-нибудь дальше. Нет, конечно, девушке, может, повезло. И она, в общем, вернулась домой без венерического заболевания и практически целая. А может, ей и не повезло. Все знают такие истории. Все такие истории слышали. Потому что если бы она посмотрела внимательно, подумала хорошо, то у нее были бы шансы вернуться домой благополучно. Но поскольку все было очень быстро, и она была как-то очарована своим грезами. Ну, знаете, в принципе, они же где встречаются? Исключительно в ночных клубах, правда же? Конечно, они там толпами ходят. В ночных клубах, в принципе, ходят толпами. По поводу этого. А если они еще приглашают привезти, например? Да. Черную метку? То это однозначно принц. 9,4 принца в женской народности. Что? Что такое? В женские принцы. В женские принцы. Очень странно, что, в общем-то, она ночью занималась групповым сексом, с которым соглашалась. Ну, и теперь про психотерапию. Вот если мы плохо прошли стадию приконтации, то есть обеспечения безопасности, не познакомились мы с клиентом как следует, не расспросили его, а сразу как-то вот бросились ему помогать. Знаете, от тревоги. Вот очень обрадовались тому, что он нас выбрал в качестве терапевта. Привязались к нему, отпустить не можем, чтобы он ушел. Знакомо, да? И будем работать с чем угодно, и сейчас будем срочно действовать. И будем соревноваться с клиентом, кто лучше понимает его проблему. Ну, сейчас вот мы клиенту, может, знаю много полезных слов, сейчас мы клиенту все расскажем полезными словами, что это у него мазохистические тенденции. Клиент же должен сразу улучшиться. Или нет? Ну, и смотрите, граждане, значит, если у вас имеется клиент, который все время норовит вас обесценивать мазохистически, или восхищаться вами, или конкурировать с вами относительно правильности понимания его проблем, то, по всей видимости, у него не сформирована, не решена проблема безопасности и не удовлетворена метапотребность в зависимости. И тогда, скорее всего, у него нет представления о вас. Он не очень понимает, что такое вы, как с вами можно обращаться, и что, например, можно от вас получить. Да, на этом статья заканчивается интересным пассажом. В то же время клиент может вступать в конкуренцию с вами для того, чтобы завершить фазы инструментальной или мировоззренческой конкуренции со значимым лицом, и тогда не надо избегать этой конкуренции, но это уже совсем другая история. Кто же время клиент может вступать в конкуренцию с вами для того, чтобы завершить фазы инструментальной или мировоззренческой конкуренции со значимым лицом, и тогда не надо избегать этой конкуренции, но это уже совсем другая история. Речь не о том, что если вы в терапии сталкиваетесь с обесценивающим и конкурирующим с вами клиентом, то вообще было бы хорошо прояснить с ним, кто вы такой, чтобы у него каким-то образом сформировался ваш более-менее точный образ, то есть хорошо познакомиться поближе. Я никогда раньше не знала, что то, чем я занимаюсь в первые сессии, называется обеспечением безопасности. Я всегда думала, что я выясняю обстоятельства жизни клиента. Но сейчас я узнала это про безопасность. Но я вообще выясняю обстоятельства жизни клиента для того, чтобы понимать, кто передо мной. И мне на это не жалко никакого времени. И я буду слушать и расспрашивать, расспрашивать и слушать, и слушать, и расспрашивать, и уточнять, и сравнивать опыт клиента с моим собственным опытом. Ну, вы уже поняли, я много историй рассказываю. И клиентам я тоже рассказываю истории из своей жизни для того, чтобы понять, как соотносится наш опыт. Потому что, ну, правда, я же могу думать, что клиент мне рассказывает вот это. Ну, потому что я так слышу. Потому что вот у меня есть какой-то такой опыт. Но, может быть, я думаю неправильно. Может, я его неправильно слышу, неправильно понимаю. И тогда я выясняю клиента, рассказываю ему что-то о себе. Про это ли он мне рассказывает? Ну, вот на днях я обсуждала с клиенткой ее отношение к домашнему хозяйству. И я ей рассказала о том, что вот у меня была родственница, которая не занималась домашним хозяйством, потому что это унижало ее как женщину. С ее точки зрения, домашним хозяйством занимаются только свинарки и даярки. А интеллигентные женщины никогда не готовят, пирогов не пекут и ничего такого не делают, потому что интеллигентные женщины, они по-другому. А домашним хозяйством занимаются только даярки и свинарки. Она меня спросила, про это ли она мне говорит, когда она мне говорит о том, что она не готовит. Она подумала и сказала нет. И стала говорить о том, что она может заказать любую еду из ресторана. Я сказала, понимаю, я тоже могу заказать любую еду из ресторана или могу, вместо того, чтобы готовить дома, я достаточно для этого зарабатываю, например, отвезти мою семейству, праздновать мой день рождения в ресторан. Она мне стала говорить о том, что она не собиралась мне тыкать в глаза, что я мало зарабатываю. Она на другом пути сказала, это смотрится упырью. Я ей сказала, что я не про это говорю. Я говорю о том, что для меня возможность пойти куда-то с семьей в ресторан, это про деньги, это про то, что я могу заработать. Это про деньги за нее какой-то герой из тех, которые были у меня внутри. То есть, смотрите, это про близость, да, вот как статья об этом говорится, про близость как понимание того, с кем я имею дело. Кто это такой? Кто я здесь? И для меня вот эта вот необходимость уточнения, прояснения, вот слушание и задавание вопросов, она совершенно бесценна. Потому что только узнав о клиенте много, я могу понимать и двигаться куда-то с клиентами вместе. Потому что на самом деле, когда клиент мне о себе что-то рассказывает, и я его об этом подробно расспрашиваю, он, граждане, знакомится с одним с собой. Это такая волшебная вещь. Потому что все наше знание о самих себе является смутным, фантастическим и плохо выраженным словом. Ну, я вам привожу пример. Я всегда точно знала, что сейчас меня изнасилуют всеми возможными способами, если я отслушала в телефоне слова. Я очень хороший, добрый человек. Я понимаю, что сейчас мне мало не будет, а потом еще на меня куда-нибудь пожаловаться или о чем-то напишут. Понимаете, о чем я говорю? Нет, не понимаете. Ну вот у нас есть некоторое знание о себе. Это знание о себе страдает большими неточностями. Вот наше обыденное знание о себе страдает большими неточностями. Там масса всяческих белых пятен, смутных пятен, мест, неосознанных и так далее. С чем это связано? Это связано с тем, что когда я вам рассказывала про Роджерса, я говорила такие слова, условия ценности, помните? Или говорится про вытесненные какие-то свои качества и свойства, которые для нас неприемлемы. Вот у нас в списке нет такого, что мы можем быть агрессивными. Поэтому мы очень добрые, нежные и ласковые. Люди, правда, вокруг такие злобные и нехорошие, что мы все время вынуждены на них реагировать. Что смешного? Это правда люди такие. А сама она нежная, ласковая, прекрасная женщина. Добрая очень. Да, то есть понимаете, есть неосознаваемые вытесненные вещи, которые я про себя не знаю. Когда я обсуждаю себя, свои качества и свойства, например, с психотерапевтом, я получаю возможность за счет отклика психотерапевта пополнить свои знания о себе. Ну, осознать какие-нибудь вещи, об которых я раньше не подозревала, что они во мне есть. Например, о том, что я бываю агрессивной. Или еще что-нибудь такое. Например, я как-то очень неожиданно для себя выяснила, что я очень склонна кокетничать с мужчинами сильно моложе меня. Неизвестно. Да, неожиданно. Мне об этом сказал Маховиков. То есть я работала терапевтом с клиентом на группе. И вполне удачно я с ним отработала, была вполне собой обыкновенна. И, значит, Маховиков в интервензию мне говорит, Галочка, скажи мне, зачем ты с ним так кокетничала? Я глубоко задумалась, потому что я не подозревала о том, что я с ним кокетничаю. Я потом думала по этому поводу, у меня выстроилась некоторая конструкция. Но если бы я не получила от него этой обратной связи, это так и осталось бы для меня совершенно темным местом. Что я таким образом склонна бываю строить отношения с мужчинами сильно моложе меня. Вот с мужчинами английского возраста я не кокетничаю. Например, с Маховиковым. Он бы не ревновал. Да, он бы просто... Хотя, возможно, об этом. Хотя, возможно, об этом. То есть я обдумала, у меня есть объяснение по этому поводу, так очень причудливое. Ну, вы знаете, неосознаваемые вещи, они, как правило, бывают чрезвычайно причудливыми. Потому что все равно они какие-нибудь очень художественно устроены. То есть вот смотрите, зачем ты кокетничаешь? Ну, это не относится к делу. Нет, это очень интересно. Это очень интриговало. Вот смотрите, когда мы расспрашиваем клиента о нем самом и обеспечиваем ему обратной связью, не только мы больше узнаем о клиенте, о каких-то конструкциях в его голове, о каких-то смыслах, которые он вкладывает в те или иные события, но также клиент об этом больше узнает. И это, в общем, довольно сильно увеличивает степень клиентской свободы. Потому что вы же знаете, если что-то осознано, то дальше это может быть изменено, оно перестает быть автоматическим. Осознанные вещи поддаются регулировке со стороны сознания. Ну вот, я всегда, ну вот тут недавно в Фейсбуке была открыта дискуссия о том, что такое психотерапия, и там очень много разных умных людей написали, что это такое. А я всегда думала о психотерапии, что это процесс, который позволяет человеку стать реалистичным. На мой взгляд, достижением психотерапии является повышение уровня реалистичности. Ну то есть человек перестает пребывать в грезах и фантазиях, да, и начинает лучше видеть реальность такой, какая она есть. И, соответственно, становится свободнее, потому что у него появляется выбор, а также у него появляется возможность приспосабливаться к реальности, не действовать автоматически в найти где-то все лучшее и хорошее, да, а приспосабливаться к реальности, менять свое поведение в соответствии с вновь открытыми для себя условиями и обстоятельствами. Что это так выглядит недоверчиво? Довольное или недоверчиво? Довольное и доверчиво. Чье это проект? Да, я поняла. Я решила, что ты мне доверяешь. Ну, правда, я так думаю. Я думаю, что психотерапия делает людей реалистичнее, ну, знаете, и, соответственно, свободнее. Но, знаете, вполне возможно, что это мои какие-то собственные тараканы, потому что все тесты онлайн, которые мне попадались в последнее время, которые я проходила, говорят обо мне, что я чрезвычайно практична. Практично и реалистично. Вот там во всех тестах. Я сделала Рошаха, Сонди, Люшера и кого-то еще. За последнее время там они в Фейсбуке попадают, да, я их прохожу, и все они говорят одно и то же, о том, что я чрезвычайно практична и реалистична. Я вот это делаю онлайн. Ну, все это самое. Да, они все это говорят в один голос. Ну, конечно, потому что, наверное, я такая и есть, и, по всей видимости, именно это я и усиливаю в своих клиентах. Вот, реалистичность. Хотя, ну, интересным образом у меня есть клиентка, которая все время пытается быть практичной, а меня это как-то совершенно не радует. Потому что, на мой взгляд, практичность это то, что ей совершенно не идет. Она какая-то такая девушка, ну, знаете, ну вот, ну вот так, если бы она каталась на кровных ускокунах, которые предназначены для бега, да, она пыталась бы на них дрова возить. Вот как-то вот. Она какая-то такая легкая, какая-то такая творческая, какая-то такая, ну, для меня фонтанирующая, да. Но фонтан, это же для красоты. Фонтан, это же не для того, чтобы трубу ему крутить. Это же другое. Вот, поэтому у меня как-то все время с разных сторон подъезжаю к ней с тем, чтобы она не пыталась бы быть практичной и реалистичной. Потому что ей не помешало бы как раз совершенно другое. Но вообще, да, вообще я вот склонна как раз усиливать в клиентах реалистичность. Потому что я правда думаю, что жизнь в грезах очень опасна. Потому что пребывая в грезах, человек, во-первых, не смотрит под ноги, во-вторых, бьется на облако все твердые предметы, которые в ней есть, и все время норовит вступить в какие-нибудь отношения с людьми, на которых я вот гляну и сразу хочется держаться как можно дальше. Ну да. А иногда даже просто послушаю, и уже хочется держаться от этого человека как можно дальше. Хотя я вот там сделала себе смуфту, что возможно клиентка мне не правильно рассказывает про этого человека. Она мне описывает свое представление о нем. Он может быть такой совершенно другой, добрый, ласковый, нежный. Но она его описывает пока что. Как человека, у которого бы я не спросила бы дорогу даже. Ну боялась бы. Кому-то что нравится. Ну да, знаешь, вообще это правда. Потому что отношения высокого риска, они бывают очень привлекательны для определенных людей. Эти люди называются травматиками. И поэтому поддерживать травматики любовь к отношениям высокого риска я считаю не терапевтичным. Потому что это не есть здоровая тенденция, а это есть отыгрывание травмы. Поэтому развенчив сильно нетрезвым лицом неизвестной национальности. Приведу. Не, ну, на самом деле не известно, кто они были. Это просто история из жизни. Неизвестно, какой они национальности были, были ли они, там, грузины или кто-то еще. Они были не очень русские, но зато у них была шикарная черная машина. Это страшно. Это страшно. Не, это страшно. Я на... Села туда. Легко. Легко. И не придуренно. Потому что они были в принципе, да, на травматике. В принципе. Сразу четыре. Не, она прямо выживает, и между прочим, очень неплохо в этой ситуации. Там смогла бы не остаться. Закабань бы они ее где-нибудь в посадке. Вот. Ну, вроде как я вам рассказала про концепцию. Давайте я повторю. В трех словах. И так мы помним, да, что в каждом человеке всегда присутствуют все три составляющие, которые соответствуют трем метапотребностям. Потребности в безопасности, близости и манипулировании. И в любом цикле контакта, то есть в любом человеческом взаимодействии, необходимо должны присутствовать все три элемента. Построение безопасности, обеспечение близости и манипулирование. В том случае, если не происходит обеспечение безопасности, то весь остальной контакт, он проходит как-нибудь криво. В том случае, если не удается образовать близости, привязанности, знакомства, понимания, кто где, кому что надо, то дальнейший контакт тоже становится кривым. И потребность манипулирования, потребность в том, чтобы что-то получить и для этого что-то сделать, она не может быть выстроена должным образом, если две предыдущие потребности не были удовлетворены. И тогда мы имеем нарциссическое нарушение, когда любое взаимодействие выглядит как конкуренция или конфликт. Потому что не были обеспечены ни безопасность, ни близость. Спасите меня от чего-нибудь. Спасите меня от чего-нибудь. Спасите меня от чего-нибудь. Я вот насчет ответа хотела. Чего-чего? Уточняющий вопрос по поводу отклика в психотерапевте. Ты рассказывала о том, что это важно для клиента понимать, как он смотрится со стороны, что-то замечается. Да, Андрей, здесь все просто и без затей. Я говорю клиенту правду, только правду, ничего кроме правды. Я тут правду говорю, не все. Я говорю только правду, которая может быть услышана в данный момент, и не повредит клиенту. При этом эта правда хорошо бы звучала позитивно. Позитивно. Вот психотерапия, которую много лет наблюдали на дистанте, часто выглядит неразрушительной. Потому что манера говорить клиенту прямо в глаза всю правду повергает меня в безумление. Клиенту надо сказать правду. Но эту правду надо как-нибудь оформить. Вот, например, мне бы хотелось клиенту сказать, что он придурок припадочный. Ему хорошо бы сказать, что он слишком быстро и слишком близко подходит к людям. Потому что это, как правило, так и есть. Потому что он обрушивается на неподготовленных людей с какими-нибудь требованиями или претензиями, когда люди еще не знали о том, что они ему что-нибудь должны. Поэтому ему можно сказать, что он слишком быстро и слишком близко подходит к людям. Он как-то очень склонен думать, что все люди как-то к нему должны хорошо относиться, и он имеет право от них многого хотеть. Но вообще хорошо бы ему понимать, что люди не то чтобы плохие, они просто не готовы, это для них неожиданно. И они, может, ему что-нибудь дадут, да? Но только через некоторое время, как поймут, чего ему надо. Ну, какая правда? Она же лучше звучит, чем то, что он придурок припадочный. Да, понятно. Я просто... Ну, вот, допустим, у меня клиент, да? Сейчас переходим. И я... Ну, вот она как бы так и обращается даже с просьбой. Вот ты мне говори, вот. Я правда сама это не знаю. И вот какие-то были моменты, с которыми я точно знаю, что я там на протяжении длительного времени ей на них, ну, скажем так, действительно указывала, но там обращала их внимание. А потом, вот, спустя какое-то время она просто сказала, что я это первый раз слышу, вот сейчас... Конечно. То есть это как будто бы про неспособность к приятию на протяжении этого времени, получается, что просто вызрел клиент. Но это все равно полезно говорить на протяжении этого времени, ему как-то повторять. Ну, знаешь, я не могу угадать, какую она музыку именно правда услышит. Ты просто интерпретируешь не совсем то, чего она может услышать. Да, получается, что... Да, поэтому ты выбираешь из всего того, что между вами происходит, какие-то вещки, которые она очень явно тебе непрерывно несет. Вот у меня клиентка, которая приходит и нудит. Нудит, нудит, нудит, нудит, нудит. И я ее долго слушаю, а потом ей говорю. У меня такое впечатление, в общем, ничего особенного, что у нее в жизни не происходит, ничего трагического. А нудит она с трагическими видами. Я ей говорю, у меня такое впечатление, что ты, когда приходишь, ты обязательно должна мне жаловаться для того, чтобы иметь право на мое время. Потому что, типа, если ты придешь и не будешь жаловаться, то тогда я начну себя спрашивать, напиналась ты, да, припёрлась? Она говорит, ну, типа того. Потому что, если бы я ей просто говорила все время, обрати внимание, ты опять жалуешься. Обрати внимание, ты опять жалуешься. В своей жизни вроде как все нормально, а ты опять жалуешься. Это просто констатация факта. Это не про... это же вот то, что происходит между нами. Это способ построения взаимодействия между нами. Это отношения, да? То есть она все время приходит, и между нами какой-то один и только процесс. И тогда я у нее спрашиваю, почему, зачем она формирует именно этот процесс? Между нами могут происходить разные вещи. Но она формирует именно этот процесс. Во-первых, знает ли она о том, что она делает? А во-вторых, может ли она, ну, как-то понять, зачем она это делает? И другая аналогичная история. Клиентка мне начинает рассказывать какую-то историю. Она рассказывает эту историю без подробностей. А это происходит в группе, и у нас 20 минут на работу. И она рассказывает мне одни интерпретации. Она называет некоторую ситуацию, и дальше она мне рассказывает все время интерпретациями. Вроде как она все время за меня делает какую-то работу. Потом в какой-то момент она останавливается и говорит, наверное, я стала рассказывать тебе не то. Наверное, мне надо было рассказать тебе другое. А у нас сколько времени? Или мне тебе не рассказывать другое? И тогда я ее спрашиваю, скажи мне, ты вот так мне все это рассказываешь, как будто ты экономишь мое время. Как будто бы у тебя нет права на то, чтобы занять моего времени столько, сколько тебе нужно, чтобы все рассказать. Ты вместо меня интерпретируешь. Ты вместо меня все время пытаешься сама себе что-то объяснять. Ты не имеешь права на мое внимание. И клиентка начинает рыдать, потому что это правда ее ощущения. Это ее ощущения во взаимодействии с взрослыми людьми, с родительскими фигурами. Она не имеет права на их время. Она не имеет права на их внимание. Они очень занятые. Понимаешь, о чем я тебе говорю? То есть когда ты интерпретируешь процесс, происходящий между вами здесь, то это может быть услышано, потому что это какая-то вещь, которая здесь есть на самом деле, и которая может быть осознана, если ты это возвращаешь. Это не про качество. Ты там умная, ты веселая, ты красивая. Не про это. Это про то, что здесь есть. Вроде бы я обсуждали. Я слышала от нее, как будто бы я что-то ей говорю, да, вот это потому. То, что ты говоришь. И даже там где-то слезу пускала. А потом в итоге... Ну, значит, там потом сложилась. Да, у меня тогда это ощущение, это как будто бы действительно она вроде вступала в диалог, и вроде про это говорила, и вроде да, и вроде слезу пускала, а вот принять как будто бы она этого не могла. А потом она провалилась. И она тогда не приняла, вот она просто все там рыдала, всю сессию, что вот это да, я вот это да, я такое. Ну, всю сессию проплакала, что какие да. А может быть, это провалилась. Бывает как бы провалилась. Однажды на группе я наблюдала совершенно прекрасную работу. Участница группы, которая девушка с большими достижениями, и такая, и такая, и такая, и совершенно этого Я думаю, все равно уже люди его там увидели. Уже сколько раз прочили, да? Да, преподам все это просто. Нет, ну там же внутри постоянно идут какие-то процессы. Там что-то входит, там все как-то варятся. Когда там сварится, это еще никому не известно. Потому что невозможно человеку сказать, пойди и делай так и так, если он так и так никогда в жизни не делал. А еще крашеный стену говорят, ты неправильно чувствуешь. Чувствовать надо было так и вот так. Все на нас как смотрят. Нет, это что-то он говорит, что я неправильно чувствую. Я знаю правильно, надо чувствовать так, а я чувствую вот так. Да, тоже очень хорошо. Нет, ну разные варианты. Ну разные варианты. Я знаю про то, как это будет. Но это неправильно, вам надо чувствовать по-другому. Я такое тоже кидала и слыхала. Психологов? Да. А может ты не спориться, потому что они говорят? Может им свариться. Потому что я не спорила, не проверяла. На траве ничего не варят. Все правильно, да, просто лежит и парит. Прогорает очень быстро. Что ты хотел спросить? Хотел спросить, она как-то концептуализирована или описана где-то, что клиенту надо говорить правду, но ту, которую он может переварить, и самое важное, в позитивном ключе. Ты знаешь, по-моему это везде написано. По-моему это везде написано. Вот правда, правда, ничего кроме правды, но только не всю. А только ту, которая может быть услышана и ту, которая будет терапевтична. Но это везде написано, по-моему. Кому прекрасна, кому членом. Вот. А что касается в позитивном ключе, ну надо помнить, что я же по происхождению консультант. Я же по происхождению консультант. Я же обучена резать правду матку в глаза. Я знаю о том, что важно дать позитивную коннотацию, потому что будучи телефонным консультантом по происхождению, я не имею возможности удержать абонента в контакте какими-то физическими средствами. Я его могу удержать в контакте только за счет навыка говорить. И навыка поддерживать контакт. Контакт поддерживается позитивно. Негативный контакт не поддерживается. Поэтому я склонна давать позитивные послания. Не хвалить им позитивное обделе, а сообщать какие-то вещи с их позитивной стороны. Заворачивать их в позитивную орелку. Для того, чтобы они могли быть услышаны. И понятно, для меня это важно. Вот вы очень просите еще раз. Вот она приехала в одно время, когда подозревал, ну вот я замечал, что он не тренирует, ну вот условно говоря, может быть на нем первом. Вот я понимаю, что какая-то там работа прошла, а он говорит, что я вижу. Я думаю, что же им хорошее скажет? Она как-то прошла сильно плохо. А он говорит, я думаю, врет. Нет ли врет? Вот обнаружить какие-то вещи терапевтам, например, сказать, что ты в этом месте поработал хорошо, ну или что-то сделал. Вот мне казалось, что в этом много лукавства. Не будет ли специально парить человека за то, что он не сделал? Вот не увидеть, а найти. Ну вот эту форму, или способ сказать, что это все-таки толково. Ну или примерно, что ты что-то умеешь, что у тебя что-то получается. В каком-то таком позитивном начале. Вот для меня это до сих пор иногда бывает. Мне кажется, что ты сам исходишь из концепции «хороший круглый». А не поддержка каких-то частей и способов поведения. Мне кажется, что ты сам это понимаешь. Ну смотри, однажды в маршрутке я наблюдала дивную картину. Рыдающий ребенок лет примерно пяти, требующий у матери сухарики. А мама говорит, Костик, у меня нет сухариков. Мы не купили сухарики. Но у меня есть йогурт и печенье. Я могу тебе дать только то, что у меня есть. Могу дать йогурт. Могу дать печенье. А сухарики я тебе не могу дать, потому что их у меня нет. Костик был безутешен. Но Вова, это же правда. Когда ты имеешь дело с клиентом, у него что-то есть. И опереться я могу только на это, на то, что у него есть. А на то, чего у него нет, я опереться не могу никак. И он на это опереться тоже не может. Он может опираться только на то, что у него есть. Вот это, граждане, это пережитки нашей педагогической системы. Вот я там, у меня есть в друзьях в Фейсбуке кто-то с детьми с проблемами. И там регулярно они сбрасывают всякие ссылки на всякие хорошие места, где реабилитируют проблемы детей. И там недавно я читала какую-то дивную историю про какой-то московский центр реабилитации, где никакому ребенку и никакой маме не говорят о том, чего этот ребенок не может. Там говорят только о том, что он может. Вот он не шевелит левой рукой, а шевелит правой. Смотрите, у него же правая ручка работает. Это означает, что эту правую ручку можно куда-то использовать, ее можно развивать. За ней, возможно, подтянется левая ручка. Потому что во всех остальных местах этой маме говорят, что вы хотите, вы что не видите, что у него левая рука не работает? Чего вы от нас хотите? Какая школа, какое обучение? Он же у вас вообще не обучаемый. А здесь выяснилось, что смотрите, правая рука у него работает, он у вас вот это делает, вот это делает, это различает, это слышит, это видит. Смотрите, это то, на что можно опираться. То же самое в психотерапевтической работе. Я могу опереться только на то, что есть. Поэтому я всегда могу дать позитивную коннотацию по этому поводу. Я всегда могу похвалить. За счет этого я поддерживаю контакт. Люди лучше общаются с теми, кто говорит им приятные вещи, нежели с теми, кто говорит отгажности. И кроме того, когда я отмечаю позитивные вещи, я отмечаю то, что у клиента получается.

Приглашаю присоединиться к моему каналу «Заметки группового терапевта» в Телеграм или MAX

Получить мою
консультацию