Гештальт-лекторий

Лекция из Гештальт-Лектория:

79. Борисова Галина. Лекция 10.2 Теоретические разработки Данилы Хломова в области структуры личности.

О тексте

Данный текст является «сырой» транскрибированной версией данного аудио. Создан с использованием автоматизированных инструментов расшифровки, поэтому возможны неточности и ошибки. Текст предназначен исключительно для общего ознакомления с содержанием аудиозаписи и не заменяет оригинальное выступление. Обработанную с помощью ИИ лекцию вы можете прочитать по ссылке

79. Борисова Галина. Лекция 10.2 Теоретические разработки Данилы Хломова в области структуры личности.

Закончили мы на том, что вот в ходе развития ребенка, да, мы это рассуждали, речь идет о формировании трех таких радикалов. Значит, Данила говорит о том, что каждый из этих радикалов соответствует соответствующей потребности. Он еще говорит о том, что про цикл контакта, я про это как-то... Мне всегда про это очень плохо говорить, потому что я не думаю в терминах цикла контакта, люди делают меня не гейштальтерапевтом, мне, правда, очень сложно думать в терминах цикла контакта, но он говорит о том, что если бы про что-то, ну, для того, чтобы жить лучше, каждому человеку надо что-то получать от окружающего мира и что-то наделять. И этот процесс обмена с окружающей средой называется цикл контакта. Например, если я хочу купить телевизор, то мне надо выйти за пределы меня, моей квартиры, где нет подходящего телевизора, и отправиться в магазин, где эти телевизоры просто море, выбрать один и доставить себе. Вот, собственно, процесс выхода из себя, получения того, что мне нужно, и возвращение назад с добычей и называется циклом контакта. Причем эти циклы могут быть двух видов – поглотительными, которые описаны, и выделительными. То есть когда у меня будет накоплен символ, и надо его куда-то деть. Психика человека строится по модели организма хотя бы потому, что формируется у организма. И, следовательно, в психологический цикл контакта также бывают двух видов. Например, когда я пишу эту статью, я осуществляю выделительный цикл контакта, а когда вы ее читаете, то осуществляете поглотительный цикл. По завершению поглотительного цикла у человека возникает чувство удовлетворения, а по завершению выделительного – радость. Посмотрите на первичные эмоции младенца. Так вот, от прочтения этой статьи радость вам не светит, а вот удовлетворение – кантировано. Правда хорошо? В каком случае что? Если выделительный, а если поглотительный? Выделительный – радость. Если выделили – радость. А если поглотили, то по поводу удовлетворения. И в процессе работы с клиентом в психотерапии осуществляются такие же точно циклы контакта. Поглотительные и выделительные. Но это, граждане, правда. Потому что если у вас клиент пришел и говорит, говорит, говорит, говорит, говорит, при этом нет никакого смысла в этот момент предлагать ему какие-то интерпретации и пытаться что-то ему внутрь внести. Потому что он в этот момент совершенно глухой, ничего не слышит. Потому что для него важно удивить. Правильно? А с другой стороны, если он вообще хотел бы что-нибудь от вас услышать, а вы в это время все пытаетесь из него чего-нибудь добыть, так тоже у вас ничего хорошего в работе не получится. И Данила дальше пишет. Я хочу предложить другую схему цикла контакта в соответствии с динамической концепцией личности репетитантской терапии. В циклом контакта в этой системе понятий поддерживается последовательная смена трех метапотребностей, регулирующих смену фактических направлений контакта. Первый метапотребность в этом контексте употребляется в том же значении, как и в системе Маслова. Метапотребность – это потребность, у которой нет фиксированного предмета или способа удовлетворения. Эта потребность может быть удовлетворена формально прямо противоположными способами. Это понятно о чем? Или про это надо рассказать? Про это надо рассказать. Что такое метапотребность? На самом деле мы про такие разновидности потребностей много говорили. И когда я про Вилыкина рассказывала, и когда я про Кортелевина рассказывала, мы обсуждали потребности, которые не имеют четко выраженного предмета. Например, потребность в безопасности. Она может быть удовлетворена разными путями. То есть вот одна и та же потребность. Она может быть удовлетворена, например, тем, что человек отправляется домой и сидит дома в норке. А может быть удовлетворена тем, что он отправится на кухню и крупно поскандалит с домочадцами. Или, например, отправится куда-нибудь на интенсив и будет там интенсивно тусоваться в группе, чувствуя себя в безопасности, как кришитальный терапевт продвинутого уровня. В отличие от тузни дома, где ему все время говорят, нечего нас лечить. Понятно, о чем речь? Динамическом цикле контакта три метапотребности последовательно сменяют друг друга. Первая – это метапотребность в безопасности, вторая – метапотребность в привязанности и третья – метапотребность в манипулировании, в свободном вращении действий с другим объектом или субъектом. Метапотребность в безопасности связана с шизоидной составляющей человеческой личности. В работах Мелани Кляйн эта составляющая описана, что эта составляющая проживается в период шизоидно-параноидной позиции ребенка в возрасте от рождения до трех месяцев. Если развитие происходит благоприятно, то удается выйти из сконного ощущения страха в ощущение безопасности. Граждане, я с вами уже делилась взаимными убеждениями по поводу Мелани Кляйн. Я думаю, все помнят. Мелани Кляйн – по-моему, сумасшедшая. Пальма. Правда. Граждане, никакой шизоидно-параноидной составляющей поведения домашних людей я в срок не наблюдала. Здесь же много людей, у которых дома есть дети. Вы наблюдали младенца, который мечтает вас пожрать, в ярости обревает вас ядовитыми фекалиями. Нет, младенцы, на мой взгляд, очень нежные, кроткие существа. И орут они на вас только в том случае, если у них живот болит, а вы не понимаете, как с этим делом обойтись. И то они при этом не выглядят параноидными, они выглядят страдающими. И не выглядят они погруженными в беспредметный ужас. Вот честно, когда мне рассказывают про беспредметный ужас, в который погружены младенцы до трех месяцев, младенцы до трех месяцев погружены в беспробудный сон. Вот ни во что другое они не погружены, они тихо спят все это время. Нет, конечно, когда им уже месяца полтора, они начинают на вас сопеть, улыбаться вам и помахивать на вас руками. Но в общем, начинают они это отщепывать делать к трем месяцам. Я не понимаю, вот до трех месяцев у них, по-моему, организм еще такой вот недоношенный, несозревший. Они еще просто ничего делать не умеют. Они бы лучше на вас бы и посопели бы, если бы умели. То есть, ну, мел не клянь, да. Если развитие происходит благоприятно, то удается выйти из полного ощущения страха в ощущение безопасности. Бог с ней, с мелом не клянь. Вот у них так написано, я в это не верю. Значит, Данила в статье о динамической концепции личности использовал образ дракона с тремя головами. Одна голова дракона шизоидная, другая – невротическая, пограничная. Я не понимаю, почему невротическая и пограничная – это одно и то же. И нарциссическая. Так вот, представим себе дракона, у которого каждая из голов отвечает за выполнение своего задания, за удовлетворение одной из метапотребностей. Первая голова шизоидная отвечает за безопасность, поэтому всегда испытывает некоторый страх. В случае психической болезни, в совершении этой головы просто не знают, как обеспечить безопасность. И больной живет в состоянии постоянного фонового страха, который он даже не может заметить, потому что в своем опыте он никогда не был в безопасности. Этот постоянный страх отражается в теле как постоянное напряжение, деревярность, или в виде сильной остронизации. Другой вариант болезни связан с расчечением безопасности – это паранойя. Бесконечное фантастическое расчечение безопасности, которое не приводит к удовлетворению метапотребностей. В динамическом цикле контакта эта голова первой вступает в выпуск. Причем ее задача – это не обеспечение безопасности вообще, а обеспечение безопасности только в течение актуального цикла контакта. То есть хочешь спокойно пойти в туалет, сначала обеспечь себе безопасность процесса, закрой дверь. И приступая к идее или разговору или чтению книги, обеспечь себе безопасность в течение необходимого для этого процесса времени. Если ты не сможешь обеспечить себе эту безопасность, напряжение останется и испортит следующую фазу цикла контакта. В психотерапевтических сеансах я часто встречаюсь с тем, как люди игнорируют свою безопасность в течение сеанса. Например, начинают рассказывать что-то, по сути не убедившись, что я их слушаю и понимаю. И вообще кидаются в работу без сомнений и беспокойства, часто даже не заключив контракт. Знаю, видели много раз. И если это происходит постоянно, то тогда мы можем предположить, что этот человек и неумение простраивать безопасность в самом начале, хотя бы сориентироваться, вот просто сориентироваться, где я нахожусь, с кем я нахожусь, что этот человек тут делает, что этот человек для меня может сделать. Знаете, это вот как в поликлинике, заходишь в кабинет, сначала у доктора спросили, он какой доктор, потому что то, что на двери написано, ни о чем не говорит. Заходите и спрашивайте, а вы доктор такой-то? А он вам говорит, нет, у меня в кабинете ремонт, а я вот прям как сразу раздеваться начну. А это может вообще, у них архив сюда три терпит. Ну, много таких. И в этом случае, если человек не заточен потом, чтобы обеспечивать безопасность, то следующая фаза цикла контакта, которая связана с привязанностью и близостью, будет отягощена значительной тревогой, потому что, ну понимаете, да, фоновая тревога в связи с тем, что не была простроена безопасность, остается, человек на фоне этой тревоги делается негибким. Он все время норовит подойти к вам слишком близко и слиться с вами в объятиях, лезть к вам на ручки в метафорическом смысле и так далее. И каким образом с этим мы обращаемся в ходе психотерапевтической сессии? Что мы делаем в таком случае? Если у нас как раз стремительный клиент, стремительным клиентом мы предлагаем ему как-то замедлиться, притормозить, замедлиться, осмотреться, прислушаться к ощущениям в организме, сесть удобно, ножки удобно поставить, может подушечку подложить под спину, может быть сумочку все-таки поставить на стол, не прижимать ее к груди. Знаете такое, да? Бывают клиенты, у которых сумку из рук не вырубишь. Сидит вся такая скукоженная, сумку у груди прижала и очень откровенно мне что-нибудь рассказывает. Я ей говорю, давайте, вы не будете мне прямо сейчас так подробно рассказывать, давайте вы начнете с того, что сумочку поставите, сядете удобно. И она на меня смотрит, как будто у меня вторая голова выросла. Потому что для нее это какая-то вообще невозможная вещь – сесть удобно. Потому что вся жизнь у нее проходит на бегу. Вот она летела, что-то прокричала, в нее предметом каким-нибудь бросили, она заргала и побежала дальше. Все знают этих людей? Наверное. Она как-то была у нас на последний минут, пришла клиентка, никого не знает, сказала, мне надо разместить сядь. Меня зовут Катя. Чем дело кончилось? Она была поругалась, мы сказали, все, идите, мы сказали, только разместить, вообще давайте, кто? Давайте хоть познакомимся, да. Ну да. А сумочку она при этом в груди прижимала? Нет, сидела она очень неудобно. Сидела очень неудобно. Я же говорю, ты подматривал. Значит, в цикле контакта близость необходима для того, чтобы что-то получить. Для того, чтобы приступить к манипулированию на последней стадии, на последней фазе, нам подойти близко. И как-то так вот, то ли в руки взять, если это какой-то предмет, то ли завладеть вниманием. То есть как-то приблизиться и овладеть. То есть для того, чтобы что-то получить, необходимо какое-то время находиться в единении, близости. Для того, чтобы это что-то необходимое, удовлетворить какую-то потребность, для того, чтобы это что-то получить, необходимо завладеть предметом и удерживать его какое-то время. И если мы по-прежнему думаем про трехглавого дракона, то задача второй головы дракона – это удерживать добычу. И именно потому, что эта голова выполняет такую задачу, удержание, она не способна ничего с объектом сделать. Граждане, это правда. Если вы держите вырывающегося ребенка, то кроме того, что вы его удерживаете, сделать вы с ним больше ничего не можете. Все знают про вырывающихся детей? Ну или вырывающегося кота. Ничего нельзя сделать с вырывающимся котом. Для того, чтобы что-то сделать с вырывающимся котом, вам понадобится еще кто-то, третья голова. В таком трагедии сбалансированной невротической части удерживать и не иметь возможности получить то, что удерживаешь. Вспомните патологические привязанности. Например, патологические влюбленности или навязчивости, или эпохандрическую фиксацию и другие невротические проявления. Да и в отношении химической зависимости тоже самое. Можете ли вы представить себе алкоголика, который дегустирует спиртные напитки и если ему не нравится аромат или плотность вина, выливает его? Представьте человека с патологическими проявлениями стремления к зависимости, неизбежно теряя свободу действий. Или иначе говоря, утрачивая свободу манипулирования. И это, граждане, чистая правда. Непонятно. Что непонятно? Быстро, можно еще быстрее. Итак, сначала. Первая голова – это про безопасность. Вторая голова занимается захватом и удержанием. Для того, чтобы что-то получить, надо сначала схватить и удерживать. В том случае, если мы захватили и удерживаем, кроме этого мы больше ничего сделать не можем. Все понятно. Вот в случае патологической привязанности, в случае, если у нас имеется патологическое слияние, о котором я сегодня уже говорила, там же никто ничего сделать не может, потому что неизвестно где кто и где чьи желания. Кто хочет кушать, кто хочет писить. Хочет ли здесь вообще кто-нибудь кушать или писить? Мама предполагает, что Аркаша хочет писить. Но возможно ли заставить Аркашу писить, как предполагает мама, если Аркаша только что, пока мама не видела, пописал за сараем? То есть понятно, да? В том случае, если у нас имеется патологическое слияние, то делать в нем ничего невозможно. Вот удержание есть, а манипулирование невозможно. Потому что вся энергия уходит на то, чтобы удерживать. Ну, чтобы было понятно. Вот у нас имеется, например, комплект из сильно пьющего сына и горячо любящей матери. Чем занимается мать? Она непрерывно его контролирует. Она все время звонит. Она требует, чтобы он шел домой. Она бегает периодически к нему на работу, чтобы проверить, там какие-нибудь злые люди не наливают ли ему, чем он там занят. Это подлинная история. Она не спит ночами. Если он ушел куда-то к друзьям, она сначала терпит очень непродолжительное время. Потом она начинает названивать. Она названивает, он пару раз снимает трубку и говорит, мама, я же в гостях, я буду. Я обещал быть к 11, я буду. Время половина девятого. Она продолжает названивать. Он через какое-то время трубку перестает брать. Это попытки удержать. Попытки захватить и удержать. Но она не может с ним ничего сделать. Потому что он от нее реально находится на большом расстоянии. Он у друзей в гостях. И поскольку сделать она с ним все равно ничего не может, то тревога непрерывно нарастает. Потому что она пытается с ним все время что-то сделать. Но он же довольно большой, ему 32. И с ним уже сложно что-то сделать. Когда было полтора, можно было к нему подойти, снять штаны, посадить на горшок, потом перетянуть штаны, потом покормить его и так далее. Можно было каким-то образом с ним обращаться. Сейчас это уже невозможно. Но тем не менее, поскольку она все время пытается его удерживать, контролировать. Понятно? Невозможно никак обращаться с тем, что ты крепко держишь в зубах. Ты либо что-то крепко держишь в зубах, либо ты с этим что-то делаешь. Таким образом, остановка цикла контакта на втором этапе выглядит в психотерапевтической работе как у трата свободы действий клиента. И тогда в психотерапевтической задаче является восстановить способность свободно действовать, свободно манипулировать объектом. Уважаемые мои. Здесь вот такие примеры приведены. Например, клиентка рассказывает о том, что у любимого человека есть знакомая женщина значительно старше ее по возрасту. И рассказывая об этом, она совершенно теряет уверенность в себе и проявляет различные репрессивные реакции. В работе я восстанавливаю ее способность свободно действовать. И на следующий сеанс она приходит удовлетворенная своим разговором с любимым человеком, поскольку смогла выяснить все важные для нее обстоятельства. Мне эти истории ничего не говорят, поэтому я вам приведу свой пример. Право восстановления свободы. Смотрите, когда клиентка, моя клиентка, говорит о том, что она может обращаться с любимым человеком только строго определенными способами. Она может либо требовать от него И она их восхищает. А если у него этого нет, то тогда она чувствует себя униженной и разочарованной им, потому что он сволочь. И никаких других вариантов у него в этом месте нет. То есть она здесь не свободна в своем отношении к нему. Вот возможно только два варианта. Когда у него есть, и она восхищена и чувствует, что он ее любит, то есть она для него значит. И второй вариант, когда у него нет, и тогда она унижена этим, и он негодяй. Она разочарована и возмущена. Причем это такая... Для меня это была потрясающая ситуация, потому что я стала у него спрашивать, вообще она правда что-то думает, что ему мужчина может абсолютно все. Включая там остановить движение звезд в небе. Но потому что то, как она о нем рассказывает, оно звучит именно так. Вот он правда вот по ее внутреннему ощущению его, он должен быть всемогущим. Ну практически господь Бог. Это даже не идеализация, это какие-то совершенно нереалистичные ожидания, абсолютно нереалистичные ожидания к мужской фигуре. Вот мужская фигура бывает двух сортов в ее представлении. Это бывает ничтожество и боги. Вот в принципе они так и называются. Вот принцип казны. Нет, она является страдательной стороной. Она является страдательной стороной. То есть она ищет принца, встречает принца, и вот принц он такой всемогущий. И если вот она получает от него то, что нужно, то это прекрасно. А если не получает, то автоматически превращается в козла. Ну то есть в принципе козел это один и тот же человек, в зависимости от того, есть ли у него то, что ей нужно. Есть или нет. А он не знает когда там как козел. Ну не дали же, не дали потому что не любят. Не потому что у него нет. Что это сложно понять. Но выбора у него в этом месте нет. Совсем никакого. То есть нет у него в этом месте никакой свободы. И дальше я ей говорю, что вообще для меня очень странно, что она рассказывает о живом человеке, как о небесном божестве. Как о существе всемогущем. И когда она говорит о том, что он для нее что-то не делает, просто потому что он не хочет этого сделать для нее, и тогда она чувствует себя овернутой и униженной. Потому что он не хочет, в то же время он может. Да. А в моей представлении есть Бог Бог, то наверное он бы это сделал. А если не делает, то может быть потому что не может. Но вероятность же есть такая, что он не всемогущий. Что есть какие-то вещи, которые он сделать не может. Это была для нее совершенно неожиданная деятельность. Она была потрясена, что оказывается это возможно, чтобы мужчина чего-то не мог. Должна я вам сказать, девушки и юноши, что это, я не впервые сталкиваюсь с такой вещью, это в нашей культуре какая-то очень обыденная вещь. Ясно, наверное, обыденная. Потому что когда я работала с созависимыми, там любой муж опитывался очень похожим образом. То есть любой муж должен был уметь все. Ну там женщины были в основном простые такие, поэтому он должен был уметь там электропроводку, ставить розетки, чинить газовую колонку, чинить водопроводы, канализацию, копать огород, выращивать урожай, самостоятельно чинить машину, делать ремонт, перекрывать крышу, копать колодец. Ну знаете, мне рассказывали о трех ожиданиях к мужчинам, и знаете, это не к одному мужчине, это целый плод разнообразных ремесленников и специалистов. В одном лице. Почему-то в одном лице. А при этом он еще должен быть каким-то... Он еще был эстетическим хирургом. Да, да, да. Еще желательно, чтобы он был кем-то там еще, чтобы у него было лучшее образование, чтобы одновременно у него был бизнес, он зарабатывал бы миллионы и так далее, и так далее. Да. Чтобы он был при этом нежный, ласковый, заботливый, внимательный, приносил бы ей кофе в постель. Да, внимательный отец, который бы забирал из садика, делал уроки со старшим ребенком. Ну, то есть, все решили. Чисто. То есть, это на самом деле такая очень фалшедшая вещь, которая странным образом внедрена в нашей культуре в головы совершенно некритично. Ну, то есть, вот как-то это в головах лежит, и эти ожидания постоянно предъявляются мужчинам. Я подозреваю, что... Я про это знаю как бы много, потому что я все время работала с женщинами. Я подозреваю, что у мужчин тоже есть свои ожидания. То есть, я... Ну, соответственно... То есть, я... То есть, я... Нет, хотя какое-то я про это знаю. Я вас рассказываю про клиентку, о которой родители ожидали, что она будет вся такая вот прекрасная, как модель, одновременно бизнес-ледия, одновременно заботливая мать, одновременно хозяйка, которая консервирует овощи, помните, как я вам рассказывала. Ну, то есть, это тоже все решило. И все это бы в одном плакали. А у меня просто возникают клиенты, которые приходят с такими требованиями мужчины. Вот они как бы себя как оценивают. Ну, то есть, такому мужчине... Вот, это правильно. Мне просто интересно, как они себя оценивают при таком мужчине, который... Ну, им делать вроде уже ничего не остается, кроме как принимать. А они себя как оценивают? Так я же хотела узнать, как они себя оценивают, ну, и как они вообще себя видят в этой картине? Ну, вот, женщина, которая ориентирована на принцип козлов, ну, так вот он называется, с какой-то стороны принцип, а с другой стороны козел. Они тоже принцессы. Они тоже принцессы, достойные всего самого лучшего. Ну, прячем в себе козлики, да? Ну, при этом это, знаешь, это тот самый вариант, когда он должен, да, а она при этом... Ну, я сразу предупредила, я не готовлю. Ну, то есть, она тоже принцесса, но не готовит. Никто не делает, но она всегда сказала... Ну, она сразу, да, она сразу сказала, я не готовлю. Ну, это на самом деле... Смотри, это о чём? Это о чём? Значит, вот... Ну, видите, вот говорили, видите, говорили об этих клиентах в практике. Значит, мы здесь сначала сталкиваемся с нарушением базовой безопасности. Потому что вот для того, чтобы предполагать, что мужчина способен на всю вот эту вот... Вот всё, что я там описала, да? Для этого надо мужчину не рассматривать вообще. То есть это вот без всякого знакомства с конкретным представителем вида. Ну, нет, она может знать, как его зовут. Ну, наверняка знает, потому что она когда за него замуж выходила, ей она когда расписывалась, да, в книге регистрации гражданского состояния, да, вот, она знает, как его зовут, фамилию тоже читала. Но помимо этого, помимо этого, она, как правило, о нём ничего не знает. Потому что всё, что она о нём знает, это мечты и грёзы. И не реализованы. Или то, или то. Ты понимаешь, это там... Это мечты и грёзы, которые вообще никто никогда ни на что не проверял. Ни на реалистичность, ни на фантастичность. Он должен быть. Она на него посмотрела и поняла, это он. Всё. Вот я на мужа посмотрела и обнаружила, что у него есть плоскогубцы в общежитии. У него есть чемоданчик, а вот в чемоданчике плоскогубцы, отвертки, паяльник. Я поняла, надо брать. Надо брать. Ну, он, правда, даже может... Да, может починить розетку и кран, может поменять. Другое дело, что это гораздо быстрее и надёжнее сделает сам техник Еревенин. Ну, тем не менее. То есть мои предположения, что он это умеет, да, они вот подтвердились сначала тем, что у него был паяльник, отвертка и плоскогубцы. Нет, там был у него такой смертельный набор в сумочке. Я это заценила. Я к нему ходила утюг починять. Потому что у меня отвертки не было. Я бы его сама починила, если бы у меня отвертка была. У меня отвертки не было. То есть, смотрите, проверку грез – это про безопасность, про знакомство, про преконтакт, да, про проверку наших предположений. Что ты там мне показываешь? Ты мне показывала, что перерыв надо делать. А еще можно договорить? Да. И в том случае, если не простроена ...оптимистиком практически Бог. И она предполагает, что он не делает того, о чем она просит, потому что не хочет. А может быть он просто не может. Бывает же такое, что он что-то не может. Это была неожиданная мысль. Она ее некоторое время подумала. И впервые за долгие годы их отношений, когда он ей отказал, она смогла предположить, что это не потому, что он сволочь и ее отверг, а потому что он реально, наверное, не может. Потому что раньше, когда мог, бывало делал, а бывало не делал. Видимо, в этот раз не может. И тогда дело ограничилось тем, что она поплакала бессильно, а он ее пожалел. То есть вот обычный сценарий с отвержением и озлоблением не состоялся. То есть разыграно это не было. Получился некоторый другой вариант. То есть была восстановлена свобода действий.

Приглашаю присоединиться к моему каналу «Заметки группового терапевта» в Телеграм или MAX

Получить мою
консультацию