Гештальт-лекторий

Лекция из Гештальт-Лектория:

73. Борисова Галина. Лекция 8.2 Курт Левин и теория поля.

О тексте

Данный текст является «сырой» транскрибированной версией данного аудио. Создан с использованием автоматизированных инструментов расшифровки, поэтому возможны неточности и ошибки. Текст предназначен исключительно для общего ознакомления с содержанием аудиозаписи и не заменяет оригинальное выступление. Обработанную с помощью ИИ лекцию вы можете прочитать по ссылке

73. Борисова Галина. Лекция 8.2 Курт Левин и теория поля.

Вы спрашиваете, она просто прошла. Это такое таинство, но все это было. Ну, вот поле, как бы, документы распространяются, молния. Что-то такое там. Они волнуются, как она реагирует. Да, вас? Как она волнуется. Да, ну, не знаю. Вот как это мило, что мы проводим, что это полная. Ну, вот, смотрите, вот как это будет выглядеть. Феномен. Я, когда гиштальт-групп начинает говорить о поле, я очень сильно злюсь всегда. Мне это раздражает, мне это отвратительно всегда. Потому что, знаете, для меня, гиштальт, вот это вот упоминание о поле, это генерализация, это нарушение, это когнитивное нарушение. Вот, нет, серьезно, для меня это звучит как генерализация. Потому что, вот есть какие-то конкретные вещи, да, с которыми можно иметь дело. Я об этом много говорила, я часто говорю о том, что невозможно иметь дело с существительными. Слышали бы от меня это? Ни одна фраза. Никогда. Как вы никогда? Никогда. Убытки. Это серьезно. Я могу говорить долго. Смотрите, значит, вот в гиштальте там очень принято, разговаривая с клиентом, называть их чувства. Его спрашивают, а что это? И клиент через некоторое время научается говорить о чувствах. Он понимает, что терапевт ждет от него именно этого. И он говорит, вы знаете, у меня есть такой сильный страх, есть сильный страх неудачи, я не знаю, что с этим делать. И терапевт замирает вместе с ним и говорит, да, я тоже испытываю такое сильное чувство растерянности и бессилия перед твоим страхом. И все. И вот они слились в экстазе единения по поводу этого страха. И сделать с этим ничего на самом деле нельзя. Нет, я, конечно, могу прийти с этим к терапевту и потребовать от терапевта, чтобы он что-то сделал с этими сущностями, если он человек такой могущественный и волшебный. Терапевт может помочь присвоить, что это я что-то такое делаю, что я испытываю эти чувства. Да. Для начала терапевт может переформулировать существительные глаголы. И как только появляется возможность сказать, я чувствую себя виноватой, я провинилась перед кем-то, это я провинилась, я совершила нечто такое, от чего чувствую себя виноватой. Я чего-то боюсь, это я чего-то боюсь. Я пугаюсь чего-то. И это означает, что это происходит со мной. И тогда ответственность за это принадлежит мне. И тогда я могу сделать что-то для того, чтобы не бояться. Я могу для начала хотя бы исследовать, чего я боюсь. Могу выяснить, какие мои действия сопровождаются чувством вины. Что я делаю такого, что я чувствую себя виноватой. То есть превращение существительных глаголей открывает возможности перед клиентом и терапевтом. Потому что, во-первых, происходит присвоение чувства при переводе имен глагола. А во-вторых, появляются возможности изменений. Поэтому я ненавижу слово «поле». В поле там все время что-то присутствует. Это, граждане, генерализация. Например, в группе в какой-то момент может циркулировать большое количество агрессии. Очень много агрессии. Граждане, это генерализация. Здесь в группе могут сидеть люди, которые злятся друг на друга за что-то. Они здесь сидят и злятся друг на друга за что-нибудь. Потому что когда в поле очень много агрессии или в поле очень много тревоги, то это такая вещь, с которой ничего невозможно сделать. Ну, знаете, в поле тревога. В поле такая тревога. В поле такая тревога. Нет, сидят люди, которые чего-то опасаются. Это какие-то конкретные люди. Вот этот человек, например, сидит и опасается чего-то. А этот человек сидит и не опасается чего-то. Ну, то есть это вот из моей практики участия в группах. Вот сидит тренер и говорит, что в группе такая тревога, в поле заряжено тревогой. Нет, я понимаю, что, наверное, она сильно тревожится. Даже я, например, не тревожусь. Я сижу в злобище. Она еще пять раз скажет, что в поле такая тревога, и я брошу. А что же она вас чувствует? Нет, она... Я пришла очень позитивно. Это я в пятую пазу начинаю испытывать острое желание ее задушить. В поле такая тревога. И я испытываю острое желание ее задушить. Это... Вот смотрите. Вот когда в группе начинают говорить о поле, это пытаются что-нибудь сказать о виниками. О виниками пытаются сказать. Ну так, намекают. То есть напрямую не говорят, что я, например, встревожена тем-то и тем-то. Ну, например, условиями оплаты. Ну, злюсь я сильно по поводу того, что изменился курс доллара, стало дорого платить за сессии, возникли какие-то там сложности с оплатой у разных участников. И я, как тренер, по этому поводу беспокоюсь, заплатят мне или нет. И насколько вообще скандально пройдет дележка денег с организатором. Ну, это я вам пересказываю реальные события многолетней давности. Но нехорошо же, когда такая интеллигентная женщина испытывает такие нехорошие чувства по поводу денег. Денег хочется много. Низменные. Низменные у нее чувства. Поэтому гораздо проще сказать о тревоге в поле. И вот если так вот обиняками про тревогу в поле, то через некоторое время... Она там будет. Конечно, она там будет. Потому что да, поскольку не говорят прямо, то, по всей видимости, это что-то очень страшное и важное. Потому что если бы это было не очень страшное и не очень важное, сказали бы прямо. А тут все время намеками. Все начинают беспокоиться, потому что никто не понимает, о чем это. Вот люди просто сидят и не понимают, о чем речь. Кто-то начинает тревожиться, кто-то начинает злиться. Это сильно нагнетает обстановку в группе. Потому что мы все сидят напряженные, выражения лиц у всех соответствующие, люди начинают меньше говорить. Время от времени кто-то не выдерживает и начинает на кого-нибудь бросаться. Это поддерживает тревогу. И вот когда говорят о поле, это говорят о каких-то явлениях, которые на самом деле здесь присутствуют, но которые не называют своими именами. Поэтому я слово «поле» очень не люблю. Хотя, ну вот я прочитала то, что не читала раньше, я прочитала статью, которая называется «Поле боя». Она мне чрезвычайно понравилась. Она очень иллюстративна. Левин описывает изменение восприятия местности в зависимости от того, где лежит линия фронта и ведутся ли там боевые действия. Правда, статья совершенно такая ненаучная, и при желании ее можно прочитать с большим удовольствием. Она не требует никакого проникновения в текст. Это просто такая вот описательная статья, которая мне очень понравилась, потому что она очень хорошо иллюстрирует идею того, чем заряжено поле. Поле заряжено нашими эмоциями и ожиданиями. Ничего другого там нет. Потому что если нет линии фронта, то это просто местность, это не поле боя. И объекты, которые есть в этой местности, они воспринимаются по-другому. Просто как какие-то объекты местности. Какие-то лощинки, какие-то строения. Лес приобретает глубину, он пишет. Лес, который стоит, он приобретает глубину. За ним есть протяженность. Когда эта местность была полем боя, лес был линией, за которой было укрытие. И лощбинки воспринимались как менее опасные места. И часть местности, которая пролегала по ту сторону фронта, она вообще не воспринималась. Ее как будто нет. Она по ту сторону фронта. При передвижении линии фронта изменяется структура местности. Появляются какие-то объекты. Другие объекты исчезают. То есть вот про то, что поле формируется нашими ожиданиями, нашими внутренними процессами. Все, что есть, все, что мы видим, это некоторый ответ, который мы находим на свои собственные потребности. Поэтому, когда говорят, в поле есть все, говорят правду. Но видим мы там только то, что мы готовы увидеть. Вот эта предвосхищающая способность восприятия, она описывалась всеми психологами. Мы видим только привычные вещи. Непривычные вещи мы не видим. Только дети, в отличие от нас, взрослых, видят то, что есть на самом деле. Ну вот мне для того, чтобы я поняла, на что я должна нажимать кнопкой мыши, куда ушел курсор, мне надо специально говорить, куда смотреть, лучше показать пальцем. Дети это видят просто потому, что у них гораздо шире вос И исполняют на многих языках: по-русски, по-английски, по-польски и по-норвежски. Потому что, по-моему, вот это, когда в буквах появляются такие кружочки и косые черточки, это норвежский язык. То есть мы, в отличие от детей, видим то, что ожидаем увидеть. И поле для нас есть только то, что соответствует нашим потребностям. Поскольку все наши потребности являются выученными, то и видим мы только то, что есть у нас в опыте. Поэтому психотерапия, например, это расширение возможностей за счет того, что я в качестве клиента научаюсь видеть не только то, что вижу я, чему я обучен. Но я научаюсь видеть и то, что умеет видеть терапевт. А я как терапевт сильно расширяю сферу своего восприятия за счет того, что я могу видеть вместе с клиентами. Потому что мы достаточно долго и близко общаемся, чтобы у нас появилась возможность научиться друг от друга видеть иначе. Но вот эта генерализация восприятия очень неудобна в работе и очень отравляет жизнь наших клиентов. Когда они воспринимают ситуацию целостно, не расчленяя ее на части. Вот вчера у меня была очень милая девушка, которая говорила примерно так. Все, всегда, никогда, ни разу в жизни. И каждый раз, когда я в этом месте ее останавливала и просила привести мне пример, чтобы я поняла, что она имеет в виду, она испытывала очень сильные трудности. У нее не было для меня примеров. Мне пришлось ее просто трясти, чтобы из нее вытрясти какие-то примеры. Представляете себе, как жить в мире, в котором поле никак не расчленено. Оно однородно и в нем все, всегда или никогда. Можно ли что-то делать, если все, всегда и никогда? Не понятно. Ценность перед человеком. Да, ценность. Да, вот видно, мы тоже говорим про ценность, про харизму. Я говорю, что там нечего делать. Конечно, там ничего невозможно делать. Там ничего невозможно сделать, потому что там все очень однородно. Там не за что зацепиться. И только расчленение этого однородного поля на какие-то отдельные фрагменты позволяет выделить ее потребности, выделить какие-то цели, исследовать ее возможности, понять, может ли она реализовывать эти свои возможности, возможно ли для нее достижение каких-то целей. Потому что когда поле для нее настолько однородно, там невозможно ничего делать. Да, и сейчас еще одно слово из теоретической концепции «целостность». И вот по этому поводу я могу только рассказывать, как я это поняла из прочитанного. Про то, что человек живет в среде и составляет с этой средой единое целое. Мы не можем жить без внешнего мира. Внешний мир поддерживает нашу жизнь. И мы своим существованием изменяем этот внешний мир. И именно поэтому мы являемся неким целым со средой. Для меня это как-то очень понятно. Не знаю, понятно ли это вам. Или в этом месте есть какие-то вопросы? Ну, да что-то нет. Ну, знаешь, вот если у меня есть какие-то потребности, то их же невозможно удовлетворить изнутри. Невозможно. Для этого обязательно надо вступать в контакт с внешним миром и искать во внешнем мире какие-то способы удовлетворения этих потребностей. И вступая в контакт с внешним миром, я его видоизменяю под себя. И организую для себя возможность удовлетворения моих потребностей. Ну, например, хочется мне чаю. Надо идти искать чайник, воду, розетку, чашку. И я изменяю внешний мир. И когда мне через некоторое время захочется повторить, то внешний мир уже изменен под эту потребность. Ну, по-моему, как-то так. Более того, изменяя внешний мир, я тоже изменяюсь. Удовлетворяя какие-то свои потребности, я приобретаю опыт, который изменяет меня. Ну вот, если я пришла в психотерапию в связи с тем, что я не умею, я очень хочу отношений с мужчиной, но не умею этого, и у меня это никогда не получалось, то, конечно, я долго могу работать с терапевтом про повышение моей самооценки и смелости в знакомстве с мужчинами. Это будет, на мой взгляд, исключительно неэффективно. Потому что для начала хорошо было бы понять, что вообще я, как если мужчин представляю. Потому что если у меня никогда не было никаких отношений с мужчинами, я очень об этом мечтаю, и говорю о том, что я хочу отношений, то это я говорю о чем-то сильно неопределенном. Поэтому мне хорошо бы для начала заняться изучением мужчин. Ну какие они бывают? Ну вот, внешне они какие бывают? Они же разные бывают. Я могу ходить, их рассматривать. И прислушиваясь к себе, определить, например, какой физический тип мне больше нравится. Это же важно. Ну то есть я могу на них смотреть, они выглядят, они бывают какие-то на ощупь, они как-то пахнут, они какие-то новинки, они бывают волосатые, такие или такие. В общем, они как-то разные. И я могу к этому присматриваться какое-то время. Потом это изменяет меня, потому что у меня формируется представление о том, какими они бывают. Потому что вот такое внимательное рассматривание с вот этим оттенком, нравится мне или нет, с опорой на органистическую реакцию, это совершенно другое, чем когда я каждый день прохожу мимо мужчины на улице, практически на них не глядя. Потом я могу с ними разговаривать и выяснить, что они говорят по-разному, по-разному. Они шутят или бывают занудными, или бывают еще какие. В общем, они разговаривают. Я могу определить, что я предпочитаю. Это пополняет мою картину. Потом я могу, например, написать себе список, чего бы я хотела, чтобы они для меня делали. В отношениях. Это очень увлекательно. Потому что в писании такого списка может обнаружить полную нереалистичность моего представления о мужчинах. Например, может оказаться, что вообще я про мужчин думаю не как про человеческие существа, вроде меня, а как про такие божественные сущности. Ну, типа, все могут, все умеют. Вот как-то он одновременно должен зарабатывать деньги и все время быть рядом со мной. Он должен быть мужественным, решительным и жестким, и при этом нежным, внимательным и заботливым. И вот в писании этих списков тоже расширяет мое представление о мужчинах и о том, как сочетать это. Это все изменяет меня и позволяет мне рассматривать окружающих меня мужчин дальше уже как человеческие существа, а не как некие бесплодные образы, которые все одинаковые, называют их словом мужчины. Они отчеловечиваются, они персонализируются, они делаются более отчетливыми. И тогда я уже могу вступать с ними в какие-то отношения, потому что мужчины, они тоже люди. С ними можно поддерживать отношения, с ними можно чай пить, кофе пить, разговаривать о чем-то, встречаться, ходить в кино и потом обсуждать фильм, ходить в кафе, пить кофе. И это позволяет через какое-то время выбрать из этого множества мужчин какого-то такого, который подходит для меня. Но это невозможно сделать в том случае, если вокруг меня имеется такое вот неотчетливое поле, в котором в общем нет отдельных объектов. Спросите меня о чем-нибудь. За это место конечно заканчиваю. Ну вот это был вопрос про взаимодействие с полем. Я про него понятно ответила. Ну вот я так себе представляю. У меня есть какое-то неусильное желание раскрыть книжку и начать по книжке пересказывать эти эксперименты, какие-то идеи, потому что так наизусть я конечно не помню. Там все это генеральная идея отношений, желания отношений с мужчинами. Там формирование представления, что с ними можно делать. В общем-то и формируется потом, что именно в отношениях. Там замуж выйти, значит там какие-то домашние, ну в общем как с этим объектом самообращаться. Собственно потребности. Да, да. То есть вот сужение. Происходит сужение картинки. Она обретает отчетливость и она делается более подробной. После этого возможно выбор. Когда формируется уже объект, тогда человек начинает представлять себе, что конкретно он будет делать. Тогда возникает желание что-то этого. Достижение, когда формируется ресурс для достижения собственных целей. Там это правда. И вот этого общего хочу отношений с мужчинами. Там нет хотения отношений. Я когда слышу про «я хочу отношений», Получается, что переводится такая же схема отношений и слова такого генерального желания? Да. Это знаешь, я хочу денег, например. И денег можно хотеть неограниченно долго и совершенно бессмысленно. Потому что вот хочу замуж, хочу отношений, хочу денег. Это не предметно. Это становится предметно тогда, когда я примерно понимаю, что я хочу делать за эти деньги. Не на эти деньги, а за эти деньги. За что я хочу эти деньги получить. Потому что как только я формирую для себя картину, за что мне эти деньги заплатят, я могу начать реализовывать какие-то планы. Потому что до этого это не потребность. До этого это мечта. И вопрос еще тоже, что подразумевается под этими много денег, тоже поле мечту. Вопрос не в количестве денег, сами в купюры или в биткоин, а что человек хочет на эти деньги приобрести для себя? Это тоже важно, потому что от этого сильно зависит уровень мотивации. Количество телодвижений, которые человек готов совершить. Но на мой взгляд, это даже не настолько важно, как важно, что он готов делать, что он хочет делать за деньги. Потому что если есть какие-то вещи, за которые деньги платят, но я точно не хочу их делать, то эти деньги заработает кто-то другой. Обозначено. Вопрос в деньгах. На самом деле это мечта. Может кто-нибудь эти деньги получает? Если мы говорим о потребностях, то на самом деле мы уже сегодня говорили о том, что есть какие-то потребности, которые мои, и есть какие-то потребности, про которые я знаю, что они должны быть моими. Я знаю, что принято хотеть денег, или принято хотеть замуж, принято замужней женщине хотеть детей. Ты представляешь, как это звучит? Да, я замужем, не хочу никаких детей. Это же отвратительно. Как может приличная женщина так говорить? Никак она не может так говорить. Конечно, она не должна такого хотеть. И тогда, конечно, она должна напряженно хотеть детей, которые ей абсолютно не нужны. Потому что, как сказала мне однажды моя клиентка, после того, как родила дочь, причем я долго сомневалась, надо ли мне это. Она меня долго утешала и говорила, что это же будет не скоро. Сначала несколько лет они не будут предохраняться, потом будут долго лечиться, а потом уже когда-нибудь она забеременеет. Она забеременела с первого раза, как только они предохраняться перестали. Это было для нее внезапно, для меня это было трагично. Потом она родила, и основной посыл трагический, который она изложила, она сказала, почему они все с ней носятся? Все это муж и родители с ребенком. Я тоже хочу, чтобы меня любили. Это правда, потому что ее никто никогда не любил, никто с ней никогда не носился. Для того, чтобы с ней носились, ей приходилось очень сильно нарушаться. Она очень должна была нарушиться, для того, чтобы на нее обратили хоть какое-то внимание. И, конечно, ребенок, вокруг которого все прыгают, вызывал в ней черную зависть. И вопрос, почему они все прыгают вокруг нее, вместо того, чтобы прыгать вокруг моей клиентки. Так что вот тут вопрос о реальных потребностях и о тех, про которые люди знают, что они должны быть. Тогда это получается правда, как бы по-одиночке, это высшая потребность. А не какие-то низкие потребности существуют, которые для нас очень важны. А все остальные потребности, мы, возможно, их обхватим, потому что есть что-то основное, для чего мы это все делаем. Да, у нас есть некое внутреннее представление, некая внутренняя иерархия потребностей, которые определяют нашу жизнь. Для одних важнее что-то одно, для других важнее что-то другое. И совершенно не обязательно это осознается. На самом деле потребности это такая вещь, которая чаще всего не осознается. И чаще всего мы можем выявить, ну, в психотерапии мы заняты тем, что мы определяем потребности клиента по его действиям. И по тем чувствам, которые испытывает человек, получая то или иное. Потому что клиент может чего-то достигнуть в своей жизни и сильно страдать от того, что как-то он по этому поводу никак не рад. И дальше мы пытаемся понять, о чем речь-то, почему он не рад. На самом деле, что ему было нужно, когда он поставил перед собой эти цели, достиг и не обрадовался. Тогда, значит, речь идет о том, что какие-то вещи, которые он не осознает, они были гораздо важнее, чем те сознательные цели, которые он перед собой ставит. Например, если человек хочет признания, а он, например, заработал много денег, но при этом признания не получил. Да, например, так. Или на самом деле для человека деньги это про любовь. Вот деньги это про любовь. И когда он тратит на кого-то деньги, это выражение его любви. А человек, на которого тратят деньги, не считает, что деньги это про любовь. И тогда человек, на которого потратил деньги, он все время чувствует, что его не любят. А человек, который тратит деньги, он чувствует, что его тоже не ценят. Потому что он все время о любви, о любви, о любви. А с него хотят что-то совершенно другого. Это реальная история из практики. Это из моей жизни. У меня муж чувствует, что проявил любовь, если мне подарил очередную шубу. И он тогда сразу расцветает, ему хорошо. А вы можете это ценить? Он не может это сделать, потому что он не чувствует любви. Ну вот, для него это так. Это часто бывает на самом деле. Это какая-то такая ментальная особенность. Бывает такое. Бывают люди, для которых про любовь это про другое. Это когда там подушечку, подстилку подстунуть, когда там чаек принести, чтобы уже и сахар положили, уже размешали. И варенье на блюдечке, и печенье трясется. И спросить, кредиком тебе ножки накрыть, и самой переключить канал на телевизоре, чтобы он ручку из-под кредика не доставал. А если этого нет, то человек не понимает, что его любят. Вот как же его любят, если вокруг него не прыгают и не целуют в плечиках. Это тоже реальная история из жизни. Я не помню автора книги, но что описывалось, да, перед сказкой о пяти типах взаимодействия, проявления любви. Допустим, что один человек проявляет свою любовь, звоняя постоянно по телефону, рассказывая чувства. А другой проявляет свою любовь, делая подарки, какие-то делая действия, чтобы опять-таки пледик подоткнуть, какие-то потребности удовлетворить, в плане пищевые или еще какое-то. И получается, что два человека сходятся, один хочет сильно по ушам ездить о любви, а второй не дает. Говорит, как же, непонятно, что я тебе люблю, я тебе делаю то-то, то-то. Я тебе пледиком накрываю, чаек тебе приношу. Да, или проявление чувств активное, внимание, касатка, гладить и так далее. Другой человек говорит, что если достаточно сказать о любви, и не надо мне тут входить ко мне обнимать. И еще какой-то есть очень... И вот когда эти интересы не переходят в терапию с возмущением, что она или меня не любит, или он меня не любит, потому что он не делает то, что я... Цветочки мне не дарит. Он мне дарит цветочки, он вместо этого на дачу ездит и оттуда картошку возит. А цветочек, так сказать, ему и в голову не приходит купить. Ну и тогда начинается клиенту нужно забрать все ценности, понятие того, что в это понятие вкладывать, и тогда можно расширить кругозор в плане того, что вот оказывается все-таки он любит ее по-своему. По-своему, конечно. Просто тогда можно говорить о том, что клиенту, если уже про клиента, что ему нужно объяснять своему партнеру, чтобы он хотел еще кроме этого. Это не плохо, когда он что-то дарит, но хотелось бы еще чего-то, чтобы чувствовать себя любимой, поэтому можешь говорить своему партнеру об этом. Ну, например, я говорю, обними меня, я бы хотела то ли... Если ему тогда все плохо будет чувствовать. Если ему тогда все плохо будет чувствовать. Растималка улик, он теперь подарит шубу. Ну, спроси себя, шубу будешь. А то я вам сейчас начну пересказывать что-то, а вообще тема у нас про поиск. Тема у нас про поиск, наверное. Психологическое прошлое, настоящее будущее как части психологического поля в данный момент. Это вот, между прочим... Интересная тема для перерыва. Всегда в том, что есть некая точка, которая может начать искать. Хорошо, перерывы и готовый вопрос. Ну да, тогда все.

Приглашаю присоединиться к моему каналу «Заметки группового терапевта» в Телеграм или MAX

Получить мою
консультацию