Басов Дмитрий Александрович
Психолог, Групповой терапевт Супервизор
Гештальт-лекторийЛекция из Гештальт-Лектория: 72.
Борисова Галина.
Лекция 8.1 Курт Левин и теория поля.
О тексте Данный текст является «сырой» транскрибированной версией данного аудио. Создан с использованием автоматизированных инструментов расшифровки, поэтому возможны неточности и ошибки. Текст предназначен исключительно для общего ознакомления с содержанием аудиозаписи и не заменяет оригинальное выступление. Обработанную с помощью ИИ лекцию вы можете прочитать по ссылке 72.
Борисова Галина.
Лекция 8.1 Курт Левин и теория поля.
Да, и плавно переходим к теме сегодняшней лекции. Сегодня я собиралась рассказывать про Кукеревина.
Я взяла книжку и принялась ее вдумчиво читать для того, чтобы вам потом про это рассказывать.
А книжку эту я брала в руки в предыдущий раз очень давно, не сохранив о содержимом никаких воспоминаний.
И в очередной раз убедилась в том, что он был настоящим психологом.
И поэтому написанные им тексты – это тексты дискуссий с единомышленниками, в общем, слабо рассчитанные на студентов.
Там очень много подробностей теоретика методологического характера. В общем, поэтому там много описаний экспериментов. Поэтому мне, вместо того, чтобы вам пересказывать эксперименты, придется как обычно изложить мою точку зрения по этому вопросу.
Хотя про эксперименты тоже можно будет рассказать.
Ну вот, что мы все знаем о Кукеревине. Мы знаем о том, что вот он создатель гештальтерапии, хотя слово гештальты придумал не он, и что есть его теорию поля.
О чем на самом деле речь? Вот в этих дискуссиях, которые он вел в своих трудах, он говорит о том, что человеческая психика не является суммой частей.
И он говорит о том, что одно и то же психическое явление может быть включено в разные психические процессы и может выполнять разную роль в человеческой деятельности.
То есть он был провозвестником идеи динамических систем психики. Он не говорил такого слова «динамические системы». Это слово стали говорить уже после него. Но говорил о динамически организованных структурах психики.
И о том, что разные психические явления могут занимать разное место и выполнять разные функции.
Это чистая правда. То есть одно и то же действие, как мы понимаем, может иметь совершенно разный характер у разных людей.
Он, например, приводит пример с девушкой-машинисткой, которая печатает на машинке. Он говорит о том, что если мы наблюдаем за работой неопытной машинистки, то нам кажется, что основным содержанием ее деятельности является поиск букв на клавиатуре.
И уже когда она нашла букву, она по ней стучит, и буква отпечатывается. И когда мы смотрим на опытную машинистку, то мы предполагаем, что она ищет букву просто очень быстро. Но это на самом деле не так. Опытная машинистка не ищет букву быстро, она вообще их не ищет. Она знает буквы, расположенные на машинке, на клавиатуре. И на самом деле содержанием ее деятельности является совершенно другое. Содержанием ее деятельности является написание текста, которым вот эта часть про поиск букв является очень низким исполнительным механизмом, очень низколежащим в структуре ее деятельности.
И на самом деле это такое важное наблюдение, с которым мы в нашей практике, в каких-то других видах сталкиваемся постоянно. То есть то, что одно и то же явление может у разных людей или в разных ситуациях находиться в разных местах в структуре деятельности, это совершенно понятно.
Кроме того, он очень интересно говорит о потребностях и о том, каким образом потребности влияют на деятельность. Он говорит о том, что потребности одновременно, обеспечивающие протекание какой-то деятельности, всегда чрезвычайно разнообразны. И то, что именно будет происходить в данный момент, является результатом одновременного действия различных потребностей.
И какое именно действие будет произведено, зависит от таких вещей, как напряжение потребностей и ситуации поля. Когда он говорит о поле, он имеет в виду всю полноту ситуации жизни.
И когда он говорит о том, что в поле имеются некоторые побудительности, то это о том, что в поле имеются некоторые объекты, которые соответствуют каким-то напряженным потребностям человека.
И исчезновение побудительной силы объекта связано с удовлетворением потребности, которая направлена на этот объект. То есть, когда нам говорят о энергии поля, о притягательности каких-то объектов поля, не имеется в виду, что физическая среда вокруг нас в реальности обладает какой-то притягивающей нас энергией.
Речь идет о том, что среда и объекты среды каким-то образом соотносятся с нашими потребностями. И именно наши потребности награждают объекты среды энергией и притягательной силой. Потому что удовлетворение потребности решает эти объекты притягательной силы.
Ну, например, когда я работала в реабилитационном центре и возила наркоманов на группу анонимных наркоманов далеко, то в машине каждый раз, когда мимо нас мелькала аптека, воцарялось изживление. Народ видел аптеки, даже если там вывеска была вот такого размера, с большого расстояния.
А я сама однажды была совершенно потрясена тем, как в маршрутке мужик говорит водителю, останови на рюмочной. Он останавливает. А я вижу огромный магазин с метровыми буквами обои. А потом я вижу за магазином, там вдали, такую маленькую сараюшечку с мелкой надписью, там так вот кругленько, вот примерно такого размера надпись написана рюмочная.
Ну, то есть, кто что знает про эту остановку? Кто про обои, а кто про рюмочную? Ну, знаете, кому что дорого, да? То есть, на самом деле мы награждаем объекты поля энергией собственных потребностей. Именно таким образом в поле возникает напряжение.
И когда нам на группах говорят о том, что в поле этого сегодня много, поле сегодня нам это предлагает, это, граждане, знаете, не про то, что здесь сегодня вокруг нас много чего-то выросло, грибы какие-то. Нет. Это на самом деле о том, что есть напряженная потребность в группе в целом или у участников. И именно об этом идет речь. Именно поэтому говорят о напряженности поля.
И тогда поле нам все время предлагает, да? Ну, знаете, как бывает. Вот в один день приходят три клиента, и все три клиента говорят об одном и том же. И по этому поводу супервизор говорит, ну, знаете, поле такое. Это, граждане, не про поле. Это на самом деле про какие-то мои напряженные потребности. Или про какое-то напряжение в социальном ситуации, в которой мы все находимся.
Мы живем в ситуации, в которой имеется какое-то напряжение. И мы не можем на это не отзываться. И совершенно естественно, когда эта ситуация достаточно напряжена, то у людей, которые пришли ко мне сегодня, у них у самих есть напряжение в этом месте.
И дальше. В том случае, если у меня в этом же месте есть напряжение, то, конечно, я буду на это откликаться. Или же, если люди пришли ко мне с этим, а у меня в этом месте напряжения никакого нет, я не могу откликнуться этим. Да?
То тогда, ну, посмотрите, мы общественные животные. Мы рассказываем, глядя друг на друга. И когда мы начинаем говорить, мы ловим обратную связь. Мы ловим ответы. Мы реагируем на выражение лица, мы реагируем на слова. И мы поддерживаем в своем рассказе то, на что получаем реакцию.
Был такой дивный эксперимент. Какие-то злые исследователи подучили студентов во время лекции не смотреть на профессора, а смотреть в стол. И профессор, который ничего об этом не знал, пришел на лекцию, начал говорить, а кругом народ сидит, смотрит в стол, рисует какие-то халяки. И, в общем, довольно быстро профессор стал запинаться, останавливаться и свернул лекцию.
Потому что на самом деле это важно, получать обратную связь, получать поддержку происходящего. Со мной этот номер однажды проделал мой главный врач. Это было прекрасно. Значит, была организована аттестация, которую мы до этого никогда не проходили. И на аттестацию нам надо было принести какие-то бумажки и что-то там рассказывать про свою деятельность.
И я там так и бродивный, и я ему что-то начинаю рассказывать. И тут он садится вот так и начинает смотреть ботинки. Я офигела. А я в то время еще не читала эту замечательную историю про студентов и профессора. Вот. Но довольно быстро переключилась. Там же сидела еще комиссия, и переключилась на кого-то из комиссии, и стала рассказывать туда комиссии.
Но вот этот вот момент я помню очень отчетливо. Вот когда пропадает обратная связь, когда пропадает поддержка, разговаривать становится нельзя, если мы сидим лицом к лицу. И тогда вы понимаете, вот...
Если у меня три клиента подряд говорят об одном и том же, это не только о них, но и обо мне. Это вот не то, что поле, да, а это о напряженности моей потребности и о встрече моей потребности с потребностью клиента. Видите, мне кажется, наверное, сегодня я должен был проще, если бы вы задавали вопросы, потому что я размышляю над тем, пересказывать ли мне вам эксперименты. Надо ли оно вам? Надо, потому что как-то не нужно. А сейчас, если можно, там есть идея квази-потребности. Я вот ее читал, когда вы разобрали. Вроде понятно, но какая-то вот для меня стала здесь вроде надуманность, какая-то большая искусственность. А, смотрите, ну вот про квази-потребности он говорит исключительно в полемическом задоре по поводу понимания воли. Вот что такое воля, да, и каковы ее проявления. И он говорит о том, что вот воля понимается как формирование намерения к действию и затем реализация этого действия. И дальше он говорит о том, что намерение – это сознательно принятое решение. Вот намерение – это сознательно принятое решение. И сознательно принятое решение затем ведет себя как истинная потребность. То есть оно затем реализуется в каких-то действиях, используя там всякие разные способы реализации. Он там говорит о том, что есть разные способы реализации потребностей. Одна и та же потребность может быть реализована очень по-разному. Поэтому когда говорят о намерении как о сознательном построении подробного плана, то это не совсем верно, потому что сознательно построенный подробный план действий, как правило, чаще всего не бывает реализован, потому что сталкивается с какими-то препятствиями в среде. Ну, знаете, вот у меня был юноша, который искал работу и ходил на собеседование. Он звонил, договаривался о том, что он придет завтра в 15 часов и будет разговаривать с Натальей Ивановной. И дальше он представлял себе Наталью Ивановну, он представлял себе офис, в котором он придет, он представлял себе очень подробно разговор, который там состоится. Приходит он туда на следующий день, в 10.03, говорит, здравствуйте, мне к Наталье Ивановне. А ему говорят, вы знаете, она на совещании, с вами будет говорить Петр Васильевич. И вот это его подробное намерение полностью разрушается, потому что это кино, которое он уже из сценариев писал и снял, оно у него полностью разрушается. Он заходит, там сидит Петр Васильевич, и он уже дальше ничего сказать не в силах, потому что вся ситуация выглядит совершенно не так, как он это себе придумал. Другое дело, если намерение имеет несколько другой вид. Если намерение построено вокруг цели, то есть имеется некая цель. Вот, например, у Левина это про отправить письмо. И тогда я могу бросить это письмо в почтовый ящик, я могу это письмо отдать кому-то, чтобы он бросил его в почтовый ящик. Я могу пойти и бросить письмо в почтовый ящик прямо сейчас по дороге на работу и так далее. То есть вот когда намерение сформировано вокруг цели, оно более исполнимо, чем когда это подробный пошаговый план действий. И поскольку намерение точно так же мотивирует деятельность, как и настоящая потребность, он и назвал намерение квазипотребностью. То есть он говорит о том, что истинные потребности, они не очень осознаны, они не лежат на поверхности, но они позволяют формировать цели и достигать этих целей. И в этом смысле намерения устроены похожим образом. Они тоже позволяют ставить цели и достигать этих целей. Поэтому он намерение назвал квазипотребностью. Намерение как сознательное решение. По-моему, это было так. А у тебя это вот как в голове было сложено? Вот у меня остается какая-то... То есть меня спрашивают, есть задача, которую я хочу решать. Я тогда с удовольствием бы подключил туда все ресурсы организма, естественно. Задача может выглядеть у меня надуманно. Я хочу выучить китайский язык. У меня потребности в этом какой-то биологической я не вижу. Но энергия для того, чтобы это сделать, нужна. Вот пришло бы в голову. И тогда для меня, если мы вот эту базу потребности, намерение такое немножко искусственное, но за ним действительно хватит заниматься. В принципе, мне его нужно обеспечить энергически. Но так как ты рассказала, если удастся, получается, зацепить его за вот эти силы, которые... Нет, ничего подобного. Вот... Что-то там по-хорошему короткое. Ничего подобного. Легит не называет потребностями исключительно какие-то инстинктивные вещи. Он как раз про инстинктивные вещи говорит очень немного. Когда мы говорим о потребностях, он, в общем, говорит о мышцных потребностях. То есть на самом деле я его когда читаю, я как-то очень вспоминаю то, что я вам рассказывала про Леонтьева и про иерархию потребностей. И вот у Левина это выглядит точно так же. То есть там какие-то очень серьезные параллели. Я думаю, что Леонтьев как-то внимательно Левина читал. Нет, правда. Ну вот. Мы все понимаем, да? Имеются биологические потребности. Имеются потребности более высокого уровня. Это потребности в результате достижения. Но это классы потребностей. И внутри этих классов потребностей имеются какие-то более конкретные потребности. Достижение чего? Когда я рассказывала про Леонтьева, я говорила о том, что личность – это иерархия мотивов. Мотив – это опредмеченная потребность. Это потребность в чем-то. То есть моя личность состоит из отличий от личности другого человека. Она выстроена вокруг какой-то иерархии мотивов, вокруг какой-то иерархии потребностей. Вот в чем я нуждаюсь? Что мне кажется важным? Что придает смысл моей жизни? И вот эти придающие смысл объекты, они и заряжены энергией. Это то, что внутри меня важно. А они в поле? А? А они в поле? Да ни хрена они не в поле. Почему они в поле? В поле... Объекты потребности. Объекты потребности в поле. Внутри меня имеются их отражения, внутри меня имеются их образы. И именно эти образы заряжены для меня смыслом и энергией. Поле, оно вообще, на мой взгляд, поле, оно бесчеловечно. Все, что в нем для меня есть человеческого, это то, что я туда проецирую. Вот вся энергия, которая есть в поле, это на самом деле проекция моей собственной энергии туда. Это я заряжаю поле собственными потребностями. Это я нахожу в поле какие-то объекты, которые соответствуют моим заряженным потребностям. Поэтому, если тебе хочется выучить китайский язык, то я, в общем, зачем-то же это надо, какой-то в этом есть смысл. И если в этом есть какой-то смысл, какой-то такой вполне актуальный, то тогда потребность насыщенной энергией. А если, знаешь, это вот было бы хорошо выучить китайский, а потом как-нибудь на вечеринке блеснуть, то, наверное, это вот слабо заряжает. Хотя, если больше нечем блестеть, то, может быть, это... Вопрос. Мне, правда, интересно казалось бы заговорить про то, что потребность физиологична. Вот. И я слышу про высшую потребность. Но для меня потребность, правда, она истинная, когда есть ощущение внутри, как будто оно... потребность организмична. Но как будто я не только головой ее хочу, а всем своим организмом. И поэтому, когда вы говорите про энергию, ну, вроде как это про это. Просто я хочу понять, правда, как будто у Ленина, что похоже, что то, что вы называете, что у меня есть энергия про какую-то потребность, то это скорее какие-то ощущения такие я имею в теле. Потому что есть другие потребности, которые, в принципе, интроицированы, которые я думаю, что я это хочу. А на самом деле, если я это не ощущаю организмично, то тогда, скорее всего, у нас не есть потребность, а что-то другое. Ну, в смысле, она как бы... Она не моя. Она не моя. Поэтому вот это слово, что вы употребляете, но что энергетично, энергия есть, то скорее, ну, что я просто для тебя, чтобы сложить... Ты прав. Ну, я вообще думала, что все наши потребности, все наши потребности, они имеют человеческий, то есть интроективный характер. Потому что еще Маркс писал, что голод, удаляемый насрок вилкой, он радикально отличается от голода, удаляемого мясом, зубами и когтями. Поэтому любые наши потребности – это потребности, которые... это очеловеченные потребности, это потребности, которые стали нашими
И наша команда в нескольких квартирах там несколько дней плакается сидеть, она по дороге всякое делает. Это повестка моей дочери. Она в дочернюю комнату зайдет, они разговаривают, она продолжает это разбирать. В общем, квартира у нее преображается. Она уже профессиональная. Да. Причем она не очень это осознает, но она так устроена. А для меня каждый раз надо принимать серьезное волевое решение приступить к уборке. Единственный раз в моей жизни я убирала без вот этих серьезных волевых решений, это этим летом перед отъездом из Донецка на пике тревоги. Я последние три недели непрерывно убирала в квартире. Я не могла сидеть на месте, я убирала. Я понимаю это как попытку придать больше упорядоченность миру, который эту упорядоченность утратил. То есть предсказуемость упала совсем. На работу я ехала мимо стрельбы, например. Я приезжаю до определенного места маршрута, а там стоят гайцы с полосатыми палочками, и всех останавливают, заворачивают налево, и водитель спрашивает, что случилось. Я говорю, да, там укол, в этой перестрелке. И в общем, это сильно подрывает упорядоченность мира, его предсказуемость. И тогда, я так понимаю, я восстанавливала упорядоченность вселенной посредством уборки. Я наводила порядок, и порядка в моем мире становилось больше. То есть мы устроены по-разному, и потребности, которые у нас есть, и которые мы реализуем в своей деятельности, они тоже разные и переживаются по-разному. И в том случае, если это не моя потребность, то тогда имеется отчетливое сопротивление. Тут есть люди, которые долго собираются начать мыть посуду. Потому что я помню про себя такое. Я проделывала над собой специальную работу. Потому что я знаю, что надо идти мыть посуду. У меня прямо даже ноги ватные. И прям вот никак невозможно пойти мыть посуду. И я вот что угодно буду делать другое, без того, чтобы мыть посуду. И это буду делать. Я решила, что это похоже на попадание в травму. Это не так попадание в травму, как это борьба между надо и не хочу. И тогда надо это вот не потребность, а отдельно существующий интроект, который не является моим. Такой чей-то интроект, который не был мною присвоен. Вот такая мной была произведена специальная работа. Я про неё рассказывала. Я решила, что я больше не буду мыть посуду никогда. Я не буду это делать. Она тут будет стоять вечно. Но это было после того, как я уже третий раз налилась себе чай. Потому что я собиралась помыть посуду после того, как чая так. И в третий раз я поняла, что видимо с этим надо что-то делать. Я решила не мыть посуду никогда. После чего я легко встала с места. Но до этого и ноги у меня были ватные, и в голове у меня было окружение, и в организме тошнитерство. Вот так я легко встала. И поскольку я не буду больше мыть посуду никогда, и она так и может стоять, то я её пошла упорядочивать. Потому что венчала эту груду посуды. Кастрюля такая, стальная кастрюля с медным дном, которая весит 100 килограмм. А сбоку от неё лежал сковородок, не менее тяжелый. А под низом лежали стаканы. Мне было жалко стакана. Ну вот пока я упорядочивала всё это хозяйство, я всё упорядочила, я вызвала, я всё сложила, тарелочки с топочками, вот так вот чашки и стаканы. Вот здесь отдельно ложки, вилки и ножи. И тут у меня освободилась вторая раковина, в которую уже можно было помыть. Я всё равно руки уже испачкала. Поэтому стало возможно помыть кастрюлю и сковородку. Для того, чтобы никакой негодяй не переложил бы это обратно на мою посуду. Ну а после того, как я помыла сковородку и кастрюлю, уже стало возможно помыть всё остальное. Главное, что я всё время себе напоминала, что я могу в любой момент остановиться. Это про присоединение к сопротивлению. Вот этот приём называется присоединение к сопротивлению. То есть если я присоединяюсь к сопротивлению, то сила сопротивления автоматически уменьшается. Потому что до тех пор, пока я сопротивляюсь, я всё время сопротивление поддерживаю. Я всё время вкладываю в него всё больше и больше энергии. То есть я не сдаюсь, я по-прежнему должна помыть посуду. И чем сильнее я должна, тем сильнее сила сопротивления. Присоединившись к сопротивлению, я сильно снижаю его напряжённость. Я ответила на вопрос про потребности? Как вам? Ну смотрите, я услышала, что в любом случае все наши потребности, они интроицированы, и я с вами полностью согласна. Мне про это задумываться на самом деле пока недостаточно. Ещё картинку я хочу. Всё сечение внимания. Я как метафору. Про что? Я всё-таки метафора картинкой, когда если не люблю, то я буду петь. Я не люблю пиво. Я не люблю пиво. Случайно можно. Случайно могу, но это какая-то правильность. Всё правильно, ты понимаешь. Мы встречаемся с тем, что нам нужно. Мы выбираем из бесконечных возможностей среды то, что нам в этом... Смотрите, девушки и юноши, как это устроено. Женщина, которая была замужем за алкоголиком один раз, потом второй раз, потом третий раз, она вообще утверждает, что мужчин не алкоголиков в природе нет. Потому что ей как заколдованно попадаются только алкоголики. Более того, они часто бывают скрытые, эти алкоголики. Потому что она провела специальное расследование. Вот мужчина, за которого она собиралась замуж, он её долго уговаривал, 4 года. Он с ней работал, и она видела, что он не пьёт. И она узнавала у него родственников и знакомых, не закодирован ли он, не пил ли он раньше. Выяснилось, что он чист. Она вышла за него замуж. И вот прошло полтора года, и она звонит мне и жалуется на то, что он спивается. Я у неё начинаю спрашивать, что означают слова «спивается». Он каждый день приходит домой пьяный к вам. Нет, говорит она. Но 15 февраля, звонит она мне в июле, 15 февраля он пришёл домой пьяный, потому что у начальника был день рождения. А он ей вообще клялся и божился, что он пить не будет. Я говорю, он пришёл домой пьяный. Его привезли и выгрузили как дрова. Он приполз домой на четвереньках и бился головой об дверь, не в силах открыть дверь. Когда вы открыли дверь, он ввалился в квартиру, и дальше всё пришлось мыть и убирать. Она говорит, нет. Он пришёл сам, сам открыл дверь. В общем, стоял на ногах. Но от него был запах. А сейчас июль на дворе, и он за последние три недели уже 4 раза приходил домой с бутылкой пива. Причём на последнюю неделю после скандала он 2 дня подряд приходил домой с бутылкой пива. Тогда это о чём, если про поле? Да, он всё-таки у него какую-то потребность. Она не умеет обращаться с непьющими мужчинами. Она не умеет с ними обращаться. Она умеет обращаться с алкоголиком, которому надо запрещать, за которым надо следить, у которого надо отнимать деньги, которого надо устраивать скандал. Она не умеет обращаться с непьющими мужчинами. И для неё то, что он 15 февраля выпил на работе, это начало процесса спивания. И вот любое событие, которое она может расценить как начало алкоголизма, она тщательно отслеживает. Она выбирает именно это. Она подтверждает свою идею, она подтверждает свою картину мира. Она подтверждает свою картину... Нет, он начнёт пить довольно скоро, если она будет продолжать в том же духе. Она его всё время... Да. Да. Да. Потому что с первым мужем было именно это. Потому что она и первый раз выходила замуж за мужика, который не пил. Но у неё очень сильно пил отец. Гонял их с матерью топором. Бил их обеих. Они прятались у соседей. Когда у него были запои, был такой момент, когда они сидели в подвале несколько дней, потому что он их запер там. Их потом соседи там спасли через несколько дней. Хорошо, что в подвале там были какие-то консервы. И они там сидели во ть
И наши ожидания как часть нашей картины мира, в которой мы живем. И картина мира, она тоже включает наше представление о том, что нам нужно. Вот ей, например, нужно было не непьющего мужа, а мужа-алкоголика, потому что именно с ним она умеет обращаться. Да, получает эмоции, умеет обращаться. Она правильно тогда вписывается в роль с мужем-алкоголиком. И тогда ее истинная потребность найти не непьющего абсолютно мужчину, а жить с алкоголиком, потому что тогда она правильно отрабатывает свое жизненное назначение.
|
  |