63. Борисова Галина. Лекция 5.1 Фрейд и его теория драйвов.

Сегодня я буду рассказывать про психоанализ и про то, что из этого получилось. Мы уже говорили о ситуации, в которой Фрейд стремился изобретать свой психоанализ. Вокруг, как он это видел, царило хамство, и на этом фоне была настоящая эпидемия истерических расстройств: конверсии, потери речи, истерические параличи, потери чувствительности и вообще самые разные странные симптомы.

Я не буду заново пересказывать жизнь и анекдоты Фрейда, я это уже рассказывала, по-моему, даже два раза. Но вы помните, что он начинал работать с известным психиатром, которого называли Брейлер. Брейлер лечил истерию тем, что внимательно выслушивал рассказы больных о травмирующих событиях, и многим это помогало. Люди долго и подробно рассказывали, и им становилось лучше. Они вдвоем потом издали книгу, которая так и называлась, «Влечение истерии».

После издания этой книги, которая имела довольно большой успех, они внезапно поссорились навсегда. История так и осталась неизвестной: то ли кто-то кому-то позавидовал, то ли значительно более молодой Фрейд в связи с эдиповым комплексом как-то специфически отнесся к Брейлеру. В общем, история об этом умалчивает, мы ничего не знаем. Мы знаем только, что они поссорились и больше никогда уже друг с другом приветливо не разговаривали.

Фрейд стал работать один, используя метод свободных ассоциаций и толкование сновидений, которому он сначала предавался на материале собственных сновидений. Он начал с того, что истолковывал свои сны. Он предположил, что сновидения позволяют в символической форме получить удовлетворение каких-то тайных желаний, которые не могут быть удовлетворены в бодрствующем состоянии. То есть сны удовлетворяют в символической форме эти нереализованные желания.

Он написал книгу «Толкования сновидений», издал ее, и за первые восемь лет было продано аж 600 экземпляров. То есть она не принесла ему ни успеха, ни известности. Известность пришла позже, после того как его пригласили в Соединенные Штаты читать лекции. Он поехал туда, в Штатах имел необыкновенный успех, после чего сделался человеком знаменитым. Вокруг него собрались последователи, были организованы психоаналитические исследования, где народ обсуждал всякое разное, и психоанализ отправился в будущее, можно сказать, с большим успехом.

Что же называется психоанализом? Психоанализом называются три взаимосвязанные вещи. Во-первых, это психоаналитическая теория личности. Это первая связанная, опирающаяся на клинические наблюдения теория личности в истории, которая в довольно понятной форме описывает структуру личности, мотивацию, причины поведения, причины возникновения психопатологии и возможные пути ее терапии.

Во-вторых, психоанализом называется метод исследования психической деятельности. И в-третьих, психоанализом называется метод терапии, психотерапии психических расстройств. Это все взаимосвязанные вещи, и мы начинаем с теории личности.

Фрейд был человеком своего времени и уважал науку, особенно естественные науки. Он и собирался быть естественным испытателем, работал в этой области и в молодости писал статьи про яички у угря и особенности строения нервных клеток у золотых рыбок. То есть он был человек естественно-научного склада и уважал достижения современной ему науки. В частности, закон сохранения энергии был ему близок по духу, и идеи про динамические связи и энергетические потоки его впечатляли.

Поэтому он начал с того, что постулировал: энергия, которая двигает человеческую жизнь вперед, имеет нейрофизиологическое происхождение. Мы едим, еда перерабатывается в энергию, и в организме есть некоторое количество простой биологической энергии. Эта биологическая энергия образует внутри человека побудительные силы, инстинктивные, которые называются инстинктами или драйвами. «Драйв» — слово английское, и в англоязычной литературе вместо «инстинктов» часто употребляют «драйвы». Так что если вы где-то натыкаетесь на слово «драйв», не пугайтесь: это просто означает «инстинкт», такую биологическую энергию.

Фрейд заключил, что эта биологическая энергия имеет глобально-сексуальный характер. То есть движущая сила внутри человека — это сексуальная энергия. Он назвал ее словом «лимита». Это была революционная мысль, которая сильно оскорбила общественность. Долгое время все оскорблялись и поносили Фрейда за то, что он предположил, будто всякая энергия является сексуальной.

Он предположил также, что человеческая психика устроена иначе, чем всегда думали. До Фрейда обычно предполагалось, что человек рационален, а побуждения имеют сознательный и рациональный характер. Конечно, и до него были люди, которые сомневались, но именно Фрейд первым предположил, что сознательного в человеческой психике очень немного. Сознание напоминает верхушку айсберга над водой, а большая часть психической жизни происходит без осознания.

Он разделил психическую жизнь, условно, на три части. Есть сознательная часть — то, что мы осознаем прямо сейчас: обстановку, телесные ощущения, то, что вы меня слушаете, а я говорю, и то, что я собираюсь сказать в ближайшее время. Есть предсознательное — то, что может быть осознано через какое-то время или просто доступно осознанию. Например, если мы попытаемся вспомнить, что мы ели вчера, мы наверняка это вспомним: кому-то придется приложить усилия, а кто-то вспомнит сразу. То, что содержится в сознании актуально, легко перестает осознаваться, как только перестает быть актуальным. Есть потребность — если она удовлетворяется, она перестает осознаваться и снова уходит куда-то в бессознательное.

И есть глубинное бессознательное, содержимое которого не может быть осознано без специальных усилий или не может быть осознано никогда. Тем не менее, это содержание бессознательного оказывает серьезное влияние на повседневную жизнь. Это так называемая топографическая модель: сознание, предсознательное и бессознательное.

Дальше появляется представление о структуре личности — структурная модель. Фрейд предположил, что в бессознательном содержатся темные биологические инстинкты, в частности это самое либидо, энергия сексуальности. Он назвал это Id, «оно». Кроме того, в человеке есть сознательная часть, которую он назвал Ego, «я». Это та часть, которая занята приспособлением к повседневной жизни: принимает решения, приспосабливается к обстановке, совершает актуальные действия, осознает и действует. И есть часть, которую Фрейд назвал Super-Ego, «сверх-я», где содержатся моральные нормы и жизненные правила.

Это объяснительная конструкция, которая помогает понять мотивацию поведения. Поведение мотивировано из глубины биологическими инстинктами, но эти инстинкты должны подчиняться правилам, которые содержатся в Super-Ego. Id подчиняется принципу удовольствия, который звучит как «я хочу все и прямо сейчас». Id не связан ни с моралью, ни с размышлениями о том, можно ли получить желаемое сию секунду. А Ego подчиняется принципу реальности. Оно все время между двух огней: между буйным Id, который хочет всего одновременно, невзирая на противоречия между желаниями и невзирая на то, можно это или нельзя, и между Super-Ego, которое говорит «ну-ну-ну, это плохо», «этого нельзя», «это должно быть сделано так и не иначе». От этого нервное Ego бывает охвачено тревогой.

Рождается ребенок без Ego и без Super-Ego. Рождается он с одними биологическими инстинктами, с одним буйным Id, которое всего хочет, но еще не очень понимает, чего именно. Поскольку человеческий ребенок рождается абсолютно беспомощным, он полностью зависит от людей, которые за ним ухаживают: от матери, которая кормит, переодевает, моет, укладывает спать и так далее.

В ходе взросления ребенок, который сначала не отделяет себя от матери и вообще не отделяет себя от мира, испытывает в основном чувство удовлетворения и неудовлетворения, а также, как предполагается, ужас и потрясающую тревогу и вследствие этого непрестанную черную агрессию. Если кто-нибудь читал Мелани Кляйн, то меня, например, потрясло, какими страшными она описывает младенцев. Она описывает младенцев как существ, непрерывно испытывающих уничтожающую, аннигиляционную агрессию и стремящихся пожрать мать и уничтожить ее путем пожирания. Это какие-то очень страшные младенцы.

Если честно, я на таких младенцев не видела. Младенцы, конечно, кричат время от времени и очень сердятся, если их вовремя не кормить или если они мокрые и попа холодная. Но в целом мне младенцы кажутся существами, которые с людьми заигрывают: они все время улыбаются, цапают вас, машут руками и ногами, явно пытаются понравиться. Во всяком случае, знакомые мне младенцы в основном пытались мне понравиться. Хотя если их не кормить, они, конечно, впадают в бешенство, в ярость страшную. А если кормить, они начинают улыбаться и засыпать. Существа они, на мой взгляд, очень бесполезные, и мне кажется, это биологически оправданное состояние любви младенцев: люди лучше относятся к дружелюбным младенцам, охотнее берут их на руки, кормят, и это способствует выживанию. Поэтому про агрессивных младенцев я не очень понимаю. Но психоаналитики описывают это именно так: младенцы очень агрессивные, яростные, со стремлением уничтожить мать. Я в это не верю, но они описывают так.

Дальше, в ходе взросления, ребенок научается отделять себя от матери и, соответственно, научается себя осознавать. У него начинает формироваться Ego. Ребенок исследует себя, исследует окружающий мир, исследует границы между собой и миром, и у него формируется Ego. Впоследствии формируется Super-Ego из взаимодействия сначала с родителями, а потом с другими авторитетными людьми в его жизни. Это люди, которые привносят нормы, правила, оценки и так далее.

Теперь про то, как это устроено и как действует. Любой инстинкт имеет четыре характеристики: источник, цель, объект и стимул. Источником инстинкта является биологическая потребность, состояние организма. Источники инстинктов описывает нейрофизиология: это голод или жажда. Четкого определения инстинкта смерти, до которого я еще не добралась, Фрейд не дал.

Фрейд предполагал, что напряжение биологической потребности вызывает страдания, неприятные переживания, тревогу и напряжение, которое переживается как неприятное. Целью инстинкта является разрядка напряжения. Будучи человеком естественно-научного склада, он полагал, что всякое напряжение должно быть разряжено, а организм стремится к гомеостазу, то есть к устойчивому состоянию на максимально низком уровне напряжения, возможном для этого организма. Любое повышение напряжения, любое скопление энергии переживается как неприятное, и энергия должна быть разряжена. Разрядка переживается как состояние приятное.

Объектом инстинкта является другой человек или предмет в окружающей среде, или часть организма самого индивида, на которую направлена энергия. Такой объект называется положительно катектированным: ему приписан некоторый катексис, то есть положительная заряженность. А предметы или объекты, которых следует избегать, называются отрицательно катектированными, или про них говорят, что к ним имеется антикатексис. Стимул представляет собой количество энергии, которое требуется для удовлетворения инстинкта. Это количество энергии можно оценить косвенно, наблюдая, сколько и каких препятствий человек преодолевает на пути к владению объектом.

Биологические инстинкты, или драйвы, привязаны в организме к разным местам в разное время человеческой жизни. В ходе развития разрядка психосексуальной энергии происходит в разных отделах организма. Сначала сексуальная энергия направлена на рот, и разрядка психосексуальной энергии происходит через рот: сосание, кусание, глотание и жевание.

Это отчасти описывает реальность, но, на мой взгляд, только отчасти. Для меня беспомощный младенец все-таки существо асексуальное. Его биологические потребности, такие как голод и жажда, которые при удовлетворении доставляют удовольствие, я не могу воспринимать как сексуальные. И то, что все удовольствие оргиастического характера сосредоточено вокруг рта, — да, возможности младенца действительно сосредоточены во рту, потому что новорожденный не владеет ни ручками, ни ножками и лишен возможности исследовать мир иначе, чем ртом. Единственный созревший орган у новорожденного — это рот. Поэтому знакомство с миром происходит через рот: он может сосать, пробовать языком, определять вкус, температуру, фактуру. Он исследует мир ртом, потому что других возможностей нет.

Через некоторое время, примерно к трем месяцам, в рот попадают руки. Из пеленки выковыривается рука и попадает прямо в рот. Потом выковыривается вторая рука и тоже лезет в рот, выталкивая предыдущую. Предыдущая снова лезет в рот, и там развязывается война за то, какая из них будет во рту. Если эти руки изо рта достать и запеленать потуже, это ничему не помогает: через некоторое время руки все равно вылезают из пеленки и попадают в рот.

Что происходит? На самом деле происходит присвоение этих рук себе: они становятся моими руками. Эти предметы, которые попали в рот, имеют температуру, форму, и с них тоже идут ощущения. Когда я начинаю сосать эти руки, они это чувствуют. И постепенно возникает понимание: это мои руки, это часть меня.

Еще через какое-то время руки становятся способными удерживать предметы. Сначала они ничего не удерживают: сначала руки хаотически машут и случайно попадают по висящим или лежащим предметам. Но примерно к пяти месяцам они уже способны подгребать к себе разные вещи, что-то хватать. Это еще не ноги, ноги обнаруживаются чуть позже.

Потом обнаруживаются ноги, и они тоже попадают в рот, потому что их тоже нужно исследовать: что это такое? И тут уже понятно, почему именно рот остается главным «инструментом» исследования: в этот момент это самый развитой орган чувств, который понимает про мир больше, чем остальные. Уши и глаза, конечно, видят и слышат, но поначалу «понимают» меньше. Хотя со временем ребенок начинает различать мать: матери он улыбается шире, чем другим членам семьи. Бывают дети, которые с пяти месяцев никому, кроме матери, не улыбаются, становятся недоверчивыми, учатся различать, где родные люди, а где «чужие».

К восьми месяцам многие дети начинают очень плохо относиться к посторонним. До восьми месяцев, например, ребенок улыбался медсестре, которая приходила домой, а с восьми месяцев смотрит на нее подозрительно и орет. Зато радуется, когда папа вечером приходит с работы: прямо видно, как он радуется — папа пришел.

Если говорить в терминах психоанализа, то это можно описывать как историю про эрогенные зоны, на которых фиксируется либидозная энергия. Психоаналитики думают именно так. Но мне самой так думать трудно: я больше склонна рассуждать про овладение навыками, а не про силы инстинктов. Но поскольку речь идет о Фрейде, то дальше по его логике следующей зоной, на которой в процессе развития фиксируются либидозные энергии, становится анус.

Это связано с тем, что примерно в полтора-два года детей начинают приучать к горшку, потому что созревают соответствующие физиологические механизмы. До этого можно приучать ребенка к горшку сколько угодно, но это не всегда эффективно. Даже самый хорошо приученный к горшку человек до двух с половиной лет время от времени может уписаться или даже укакаться — такие несчастья случаются.

Во времена Фрейда как раз наступил момент, когда люди массово узнали про гигиену. До этого про гигиену было известно мало. В XVIII веке люди в обществе ходили вшивые и грязные, мылись редко, потому что считалось, что это вредно для здоровья, и вши были чем-то совершенно естественным. В антикварных магазинах, например, продаются вошеловки: дама идет на бал, а на груди на цепочке у нее висит вошеловка — флакончик с небольшим количеством цыплячьей крови, чтобы насекомые туда сбегались.

Во времена короля-солнца Людовика XIV парики были невероятно вшивые. Пока носили парики, вшей было немыслимо много. Кавалер мог проявить любезность: у них были специальные палочки, чтобы почесать даме голову там, где бегали мошки, — чтобы ей было приятно.

Где-то во второй половине XIX века идеи гигиены стали людям очевидны. Люди начали мыться и следить за чистотой, хотя, конечно, не во всех странах и не везде одинаково. Есть показательный пример из начала XX века. Мне попалась книга Александра Бенуа «Воспоминания». Бенуа — российское семейство, очень многочисленное; Александр Бенуа был художником и литератором, у него было много братьев, среди них тоже художники. Женился он на рубеже XIX–XX веков.

Первая дочь родилась у них в России, за ней ухаживали российские няньки, и обращались с ребенком так, как было принято на Руси: пеленок было много, были свивальники, мокрую или грязную пеленку немедленно меняли, детей купали, за ними ухаживали. Для него это было привычно.

Потом он уехал в Париж — кажется, его приглашали оформлять театральные постановки, что-то вроде дягилевских вечеров или близко к этому. Вторая дочь родилась в Париже. Российскую няньку они с собой не взяли, пришлось нанять французскую. И внезапно выяснилось, что французская нянька не понимает, зачем нужно такое количество пеленок. С ее точки зрения ребенка перепеленывают два раза в день — утром и вечером. И если во время пеленания ребенок пеленку испачкал, то это никого не волнует: его прямо в эту грязную пеленку и заворачивают.

Родители очень разнервничались и думали, что ребенок «сгниет» в этих пеленках, что это вредно для здоровья, будут опрелости и прочие страсти. Но выяснилось, что дети привыкают ко всему, и к этому тоже. Бенуа описывает это спокойно, бытовым тоном: ребенок лежит в таком мокром «теплом комфорте». Это Париж начала XX века, и я верю, что он писал правду, потому что это подано без желания кого-то очернить, просто как устроенная жизнь.

Я также помню, что где-то читала про английских младенцев, которых долгое время держали запеленутыми и подвешенными так, чтобы «туда все стекало». Важно понимать: идея приучения к чистоте, которую описывает Фрейд, очень специфична для времени и места. Именно в его времена в Германии и Австрии общество охватила любовь к чистоте и к приучению младенцев к гигиене.

Детей начинали высаживать на горшок и требовать регулярного опорожнения кишечника в установленное, «по часам» время. Тогда же укрепилась идея режима дня: кормление по часам, сон по часам. Хотя человечество в целом довольно вменяемое, и на протяжении тысяч лет люди догадывались, что дети едят и спят нерегулярно. Их кормили по требованию, укладывали спать, когда они хотели, подстраивались под ребенка и не обременяли себя идеями строгой гигиены.

Но в конце XIX века внезапно родилась идея правильности, регулярности и гигиены. И если ребенок в полвосьмого утра перед завтраком долго и безуспешно сидел на горшке и не какал, это могло быть вполне подходящим поводом поставить ему клизму. Никогда не назначалось такого количества клизм, как в этот период.

Дальше, в логике Фрейда, это связывается с формированием человеческой личности: если разрядка сексуальной энергии соответствующей эрогенной зоны происходит «неправильно», то формируется специфический тип характера. Неправильно — и в одном, и в другом случае: и при чрезмерной жесткости, и при чрезмерной уступчивости. В результате, по этой схеме, складываются разные варианты характера.

И тут я, в общем, согласна с бытовым наблюдением. Если ребенка, например, каждое утро в семь утра высаживать на горшок, ждать «продукт» часами, не кормить его и так далее, то, безусловно, может образоваться очень упрямый, упорный, мелочный характер. Потому что что демонстрируют родители ребенку в этот момент? Они подают пример мелочности, упрямства, немотивированной вредности. А дети очень обучаемые: как с ними обращаешься, они потом многое возвращают. На этом месте — перерыв.