Гештальт-лекторий

Лекция из Гештальт-Лектория:

53. Борисова Галина. Лекция 1.1 О практичности и пользе хороших теорий.

О тексте

Данный текст является «сырой» транскрибированной версией данного аудио. Создан с использованием автоматизированных инструментов расшифровки, поэтому возможны неточности и ошибки. Текст предназначен исключительно для общего ознакомления с содержанием аудиозаписи и не заменяет оригинальное выступление. Обработанную с помощью ИИ лекцию вы можете прочитать по ссылке

53. Борисова Галина. Лекция 1.1 О практичности и пользе хороших теорий.

Это дискурс теории личности, который сильно желателен для студента. Баблина отпуск решает программу, но не имеет психологического образования. Такое судьбы случается. Желательно принимать внимание и сертификации. Он будет состоять из 10 встреч раз в две недели. Я буду все время ссылаться на свой терапевтический опыт для наглядности. Давайте я начну с самого начала. Вот презентация я об этом говорила. Мы не все были на презентации, не все полезли в интернет смотреть презентацию. Поэтому, кто это все слышал, потерпите. А кто не слышал, рассказываю. Вообще, зачем все это надо? Все знают, когда ребенок делается в возрасте 4, он начинает задавать вопросы. Вот ведешь в возрасте Зарубу, и он у человека не закрывается ни на секунду. Он все время звучит. И в этом звучании там такое сочетание вопросов. Почему это так? Зачем? Почему? И некоторые комментарии по жизни. Например, веду я ребенка в сильный ветер. Лежу на ветру. Я вообще даже говорить не могу. Я ее веду, она продолжает звучать. И в какой-то момент она внезапно останавливается, поднимает по мне лицо и говорит, мама, я знаю, ветер дует, потому что деревья качаются. Это почему такое? Это, граждане, объяснение некоего явления, которое ребенок наблюдает. А люди, у кого есть терапевтическая практика, они знают, что довольно часто клиент пришел, сел и говорит, я не понимаю, почему это так. Объясните мне, почему он ведет себя вот так, а не вот так, как мне хочется. Я не понимаю, почему у меня не получается. Ну и кроме того, если мы займемся самонаблюдением, то мы обратим внимание на то, что мы очень любим все объяснять. Вот чуть что, и мы начинаем объяснять. Вот, граждане, функция науки как раз и состоит в том, чтобы объяснять. У человека внутри есть какое-то устройство, которое требует установления причинно-следственных связей между явлениями и требует объяснений, почему вот эти причинно-следственные связи устроены именно так. Бывают на свете люди лишенные какого-то такого напряжения в этом месте. Им, в общем-то, все равно. Вот скажешь им, что зима наступает за осенью, потому что им вот этого потому что хватает. Вот, например, я однажды слышала такое объяснение. Я говорю, ну в школе же вам объясняли, почему сначала идет зима, потом весна, потом лето, потом осень, потом снова зима. Человек задумывается, говорит мне, ну, по привычке. Вот смотрите, даже это по привычке, это тоже объяснение. И вот функция науки состоит в накоплении фактов, а потом в объяснении этих фактов, в построении каких-то теорий, которые объясняют взаимосвязь этих фактов, опираясь на какие-то внутренние логические какие-то связи. И далее функция науки является предсказанием новых факторов. И, соответственно, такая замечательная наука, как персонология, то есть наука о теории личности, она, в общем, тоже занимается тем же самым. Она накапливает факты о личности, объясняет их каким-то образом, и потом предсказывает некоторые новые факты, касающиеся человеческой личности. И теория личности на самом деле неуспешное количество. Теория личности на самом деле неуспешное количество. Их там более двухсот, наиболее популярно десяток-тридесенебольшее. И все эти теории личности, они описывают примерно одно и то же. Что есть в теории личности, и что они описывают? Ну вот человек как объект науки, он участвует во многих науках. Вот объектом, например, медицинских наук тоже является человек с раннего здоровья. Ну вот есть всякие там технологические науки, которым необходимо чего-то про человека знать. Вот там фармакология, например. Да, фармакология, она тоже про человека должна много знать, потому что для того, чтобы изобретать лекарство, надо знать, как человек устроен и как внутри него происходят всякие химические процессы и явления. Вот, есть такая замечательная наука социология, да, она тоже, в общем, объектом ее изучения является человек, но в больших общностях. И разные другие науки говорят о человеке как об объекте своего исследования. И психология это тоже наука, объектом изучения которой является человек. Но разные отрасли психологии рассматривают в человеке разные стороны. И персонология, она занимается изучением личности. И тогда надо сказать о том, что такое человеческая личность. Вот в этой книжке, Фио и Зиглера, я сегодня на нервной почве схватила ее в руки и принялась ее нервно читать. И там сказано, что нет какого-то такого единого определения, что такое есть человеческая личность. Но есть какие-то элементы человека, изучением которых, как правило, и занимаются персонологи. И в общем разные теории личности, они очень по-разному описывают предмет своего исследования. И поскольку я училась в советской психологической школе, то для меня человеческая личность это та сторона человека, которая обращена к другим людям. Вот индивидуальность это есть некоторая такая психофизиологическая данность. И каждый из нас индивидуален в том смысле, что он телесен, у него есть тело, он имеет психику, он отличается от всех других людей на этой планете. Человек индивидуален. И эта человеческая индивидуальность, она в общем-то дана нам с рождением. Это то, что у нас неизбежно есть. А вот личность это нечто такое, что формируется в течение жизни, изменяется в течение жизни и проявляется во взаимодействии с другими людьми. То есть личность это та часть, которая обращена к другому человеку. И происхождение слова персона, по-английски персоналити, личность, это название персона, это название маски в античном театре. Там были разные маски с ужасными лицами, с радостными лицами, с саркастическими лицами. И герои меняли маски в зависимости от того, что происходило. Или они носили одну и ту же маску, и тогда их роль была выдержана как-то в одном ключе. То есть личность это наше социальное лицо. Это может быть набор наших ролей, обращенных к другим людям. А также набор каких-то наших свойств, которые проявляются в отношении к теми людьми. В книге Леонтьева «Деятельность, сознание и личность» там очень интересное определение личности. Там на какой-то странице в середине книги написано совершенно потрясшая меня в свое время вещь. Там написано «Личность – это иерархия мотивов». Я когда это прочитала, я долго думала, что же он имел в виду такое хитрое. А потом сообразила. Ну вот, ну правда, каждый из нас отличается от всех остальных тем, что хочет чего-то другого, ценит какие-то другие вещи. То есть наши ценности, наши желания, наши потребности, наши оценки, наши реакции, наши отношения, они у каждого из нас очень личные. И это связано действительно с иерархией вот этих вот мотивов. А мотив переводится в предмет удовлетворяющих потребностей. С иерархией мотивов внутри нас. Ну правда, есть вещи, которые мы ценим больше, есть вещи, которые мы ценим меньше. Есть разница в потребностях. Раз есть потребность, она определенена мотивом в соответствии с Леонтьевым. И это же у каждого из нас в голове по-своему устроено. Я была потрясена. Это было так вот понятно мне. Ну, вполне возможно, что для кого-то другого это могло совершенно никак не поразить, потому что могло оказаться, например, таким очень теоретичным. Ну, правда же это звучит очень теоретично. Вот так как-то вот прям совсем теоретично. Ну, для меня вот, ну правда, я с ним согласна, для меня это хорошо объясняет, чего такое человеческая личность. Ну, я, по-моему, даже записывала на бумажечке определение личности, да, которое вот в этой самой книжке написано про разных авторов. Вот здесь сказано, что Карл Роджерс описывал личность в терминах селф, как организованную, долговременную, субъективно воспринимаемую сущность, составляющую сердцевину человеческих переживаний. А Гордон Гупперт описывал личность как внутреннее нечто, детерминирующее характер взаимодействия человека с другими людьми и миром. Эрик Эриксон говорил, что личность — это функция результатов кризиса. А Джордж Келли говорил, что личность — это уникальный способ осознавания опыта. А Берт Бандура говорил, что личность — это сложный паттерн взаимовлияния индивидов, поведения и ситуации. Правда ужас. Иерархия мотивов, она отдыхает. То есть, смотрите, в общем, все определения личности, они говорят... Ну вот примерно похожие вещи, что личность это нечто, делающее нас уникальным. Во-вторых, личность это то, что рождается, развивается, проявляется во взаимодействии с другими людьми. То есть она явно имеет социальный характер. И кроме того, личность это что-то такое, что делает нашу жизнь нашей. Ну вот именно личность как-то так определяет нашу жизнь, что она отличается от жизни любого другого человека. То есть вроде как личность является, знаете, основой мотивации, что ли, тем, что делает нас нами. Вот как-то вот так, по-моему. Это действительно так есть. Вот у каждого из нас по мере того, как мы читаем книжки, работаем и вынужденным образом думаем о своей работе, у нас в конце концов в голове образуется некая такая своя собственная теория личности. Уверяю вас, даже если вас сейчас спросят, есть ли у вас своя теория личности, и вы будете говорить нет, нет, никогда, нет у нас никакой теории личности, это на самом деле неправда. У каждого из нас есть некоторое представление о том, как устроены люди, почему они такие, какие есть. И есть некоторая предсказательная схема. То есть мы, в общем, достаточно хорошо предсказываем поведение других людей. Ну, то есть мы проделываем внутри себя некоторую работу по сбору фактов, установлению причинно-следственных связей. И дальше мы пользуемся вот этими своими внутренними наработками для предсказания человеческого поведения. Это, знаете, такие бытовые теории личности. Они, в общем, неплохо работают. Часто. Но также часто они работают и плохо. И тогда человек начинает сумеречно покупать на лотке около метро книжки, в которых на обложке написано, как оказывать влияние на людей, или как выйти замуж за три недели, или, например, как быть счастливым, или мы решим все ваши проблемы. Если это не помогает, по моим наблюдениям, не помогает, человек может печалиться, а может начать искать психотерапевта или идти к психотерапевту. Но поскольку подход к психотерапевту есть занятие очень унижающее свободную человеческую личность, то человек обычно предпочитает пойти учиться на психолога. Я часто размышляю над тем, что психотерапия обошлась бы человеку сильно дешевле, и была бы, возможно, гораздо эффективнее. Но невозможно противостоять желанию понять, почему. У нас внутри есть, я уверена, у нас есть такое специальное устройство, которое все время хочет знать, почему. И мы все время под действием этого устройства отправляемся в такие места, где нам расскажут, почему. Надо сказать, что любая теория личности должна включать в себя такие элементы, как, например, теорию развития личности. То есть каким образом происходит развитие личности. Также любая теория должна включать в себя описание структуры личности. Должна включать в себя, например, описание мотивации. Что такое мотивация, как она работает, через что. В общем, всякая теория личности должна нам как-то описывать психическое здоровье, нормативы психического здоровья, психопатологию и должна иметь практическое приложение к консультированию психотерапии и описывать какие-то пути изменений, необходимые для того, чтобы, например, какое-то психическое нездоровье или неблагополучие можно было бы превратить в здоровье или благополучие. И вообще любая толстая книжка, на которой написано психологическое консультирование, явным или неявным образом обязательно опирается на одну из теорий личности. Поскольку здесь сидят в основном гештальтисты, то гештальтисты опираются на теорию личности Курта Левина и на разработанную на ее базе психотерапевтическую школу Реси Товальцки. И вот, например, гештальт-теории там говорят, что нет у личности структуры, есть только функции. Вот есть целостная сцена, а у него есть функции. А структуры никакой нет. Меня это всегда ужасно сильно напрягает. Я совершенно не могу понять, каким образом могут быть функции, которыми нет структуры. Любая функция исполняется каким-то механизмом. Если есть механизм, то тогда, безусловно, есть и структура. Потому что не бывает такого. Не видел я в своей жизни такого, чтобы функция была, а механизм, то есть структура, не была. Но это какой-то такой очень сложный вопрос. Для меня он имеет совершенно мистический такой характер. И доберемся мы до него значительно позже. А все остальные теории личности, которые мне известны, они, в общем-то, опираются на какое-то представление о структурах, механизмах и так далее. Любая теория личности чем-то отличается от какой-нибудь другой. И когда начинаешь считать, читаешь книжку, и считаешь, вот одну книжку прочитал на теории личности, вторую прочитал на теории личности, через некоторое время перестаешь понимать, что они, их так много написали. Зачем? Вроде как предмет исследования один и тот же. А написали там очень разные. Потому что, например, если сравнить психодинамическую концепцию Фрейда, например, с теорией личности Керрия, они очень сильно различаются. Такое впечатление, что мы не об одном и том же писали. Прямо вот совсем разные. С чем это связано? Это связано с тем, что, я люблю правильно говорить, приводить этот пример, поэтому уж простите, те, кто слышал, но вот кто не слышал, вот есть кто посередке, сейчас поставим табуреточку, на табуреточку посадим натурщицу. Она всем продали бумажечки. И мы все рисовалочки хорошие. И будем мы натурщицу рисовать. А потом положим, принесем в нас кончик, пойдем попробуем. Будет совершенно понятно, что вот в зависимости от того, на каком кончике рисовалочек сидим, картинка будет сильно разная. И вот теории личности, они тоже очень разные в связи с тем, что создатели теории рассматривали человеческую личность с очень разных сторон. И связано это было в первую очередь с личной историей создателя теории, с временем создания теории и социальной обстановкой в тот момент, и принятой в этот момент научной парадигмы. А также граждане соседними модными тенденциями. Потому что вот любой человек, он подвержен влиянию моды, каких-то вот модных идей и так далее. И сопротивляться этому бесполезно, а главное не нужно. Потому что вот какие-то новые тенденции, они позволяют смотреть с какой-то новой стороны. И таким образом каждая теория личности является безусловным отражением личности ее создателя. Самая известная теория личности, которую мы знаем, это теория Фрейда. Она поражает воображение студента-психолога прямо на первом курсе. Психолог лежит в библиотеку, но сейчас это уже не так. А вот в те времена, когда я училась, слово Фрейдизм было ругательным. И в общем за него вполне можно было бы сходить в КГБ и дать объяснение. А тут представляете, я учусь на факультете, где такие книги подают в библиотеке. Понимаете, в библиотеке подают. И там такое написано в этих книгах. Конечно, там ни хрена не понятно. Считаешь, что большая часть уровня знакома. А те, которые знакомые, это в основном пригони, союзы. Без перемен. Но это же круто как, такие книги дают в библиотеке. И поэтому любовь к Фрейду бурным цветом расцветала на младших курсах. Народ его читал, перепечатывал, знаете, на слепой пишущей машинке через шесть копирок. Копирки затертые, то есть шестой экземпляр не только не читается, но там вообще непонятно, что это. Серая такая страница. Но дома Ванников сидел в холле ночами и клал на клавишу пишущей машинки, перепечатывая Фрейда, и потом продавал однокурсникам. Потому что рублей по десять. Большие деньги, кажется. Потому что, ну, знаете, когда в стране нет секса, то вот в своей теории, в своей теории про сексуальность, она очень впечатляет. И тогда все остальные теории, конечно, впечатляют значительно меньше. Но надо сказать, что Фрейд действительно сделал очень многое для психологической теории, потому что до Фрейда человечество в 18-19 век, оно очень гордилось собой. Оно страшно гордилось своей рациональностью. в своей рациональности. Вот всякие философы, они писали серьезные книги про рациональность этого мира устройства, про то, как все правильно и красиво. А инженеры научились делать... Ну, во-первых, они математику математику развели, а это же очень красивая и очень рациональная наука. Там все так и так, и никак иначе. А инженеры воспользовались этим математическим достижением. Они научились делать потрясающие вещи. Вот, например, на какой-то там всемирной выставке в Лондоне построили огромную оранжерею из стекла и металла. Она была очень высокая. Она, к сожалению, не сохранилась, ее разбомбили во время Второй мировой войны. Но более компактный вариант до сих пор сохранился в блоге. Представляете, красивая штука. Это чугунное литье с завитушками, со всей этой красотой, и стекла, и это... Ну, это высоко, это, наверное, вот этот дублерский вариант, он, наверное, высоты метров 15. А большой вариант, видимо, был еще больше. И вы понимаете, да, что это серьезное такое достижение инженерной мысли. Это надо было спроектировать, рассчитать, чтобы оно стояло, там, вот, сопротивление металла, там, все эти дела, да. Ну, это же круто, граждане. Там были вставлены крупные стекла. Это вот для нас стекло размером 3 на 5 метров – это такая обыденная вещь. Но это для нас. А вообще, ну, вот, стекла-то маленькие были. В общем, не очень ровные. А тут все так красиво. То есть люди гордились собой, тем, какие они умные, какие они рациональные. И, в общем, ну, так вот все и думали про себя, что они такие умные, рациональные. И сознательно обдумывают, принимают решения. И наблюдение Фрейда, что, в общем, люди-существа не очень рациональные. И что сознательная жизнь есть не более, чем верхушка айсберга, а все остальное, там, оно такое бессознательное, и не только не осознается актуально, но, в общем, много из этого и не может быть осознано. Эта мысль была, правда, революционной. И это было, правда, очень важно. Также очень важно было то, что Фрейду удалось связать клиническую картину истерии с сексуальностью. Потому что, в общем, приходили раньше людям в голову такие мысли. И про бешенство матки писали разные большие врачи. Но, в общем, как это связано одно с другим, никому не было известно. И он, правда, был первым человеком, который описал какие-то механизмы, связывающие эти вещи между собой. Кроме того, Фрейд, ну, знаете, он работал, он много работал, и у него было много клинических наблюдений. А также у него была некоторая сначала гипотеза, с помощью которой он связывал эти клинические наблюдения между собой, что позволило ему создать теорию про устройство человеческой психики. И он, в общем-то, был первым человеком, чья теория о строении человеческой психики опиралась на клинический материал. Она была более-менее объективна, потому что все предыдущие попытки вот что-то такое создать, они опирались на интроспекцию. В общем, до него всякие вот учения о человеческой личности в основном создавали философы, которые искренне были убеждены, что внутренние существа нерациональны, сознательны. Они наблюдают у себя внутри головы при помощи интроспекции некоторые реально существующие вещи, которые можно описывать, и это есть правда. Ну, вот нам сейчас это, конечно, забавно, потому что тут мы знаем, что то, что мы наблюдаем внутри себя, это какие-то специфические субъективные вещи, потому что, например, окружающие в этот же момент, глядя на нас, наблюдают что-нибудь радикально другое. Ну, знаете, сидит человек на сессии, вот психотерапевт, и совершенно спокоен. У него все хорошо, нормально, он совершенно спокоен. А психотерапевт, глядя на него, наблюдает, челюсть у человека сжата, зубы практически не разжимаются, когда он говорит, кулаки сжаты, брови нахмурены, и вечно он какой-то такой с выброшенной и совершенно крепкой несет. То есть у него внутри все спокойно и нормально. Ну, то есть интроспективно он абсолютно спокоен. А если так снаружи на него посмотреть, то вроде как и не очень. То есть то, что он наблюдает внутри, оно как-то очень субъективно. И вот про вот этот самый айсберг. То, что мы осознаем, это такая тоненькая пленочка на том, что мы не осознаем. И вот этот подход к построению психологической теории оказался чрезвычайно продуктивным. И когда Фрейд начал об этом писать и говорить, у него появилось много сторонников, они там убежали все, все в него поверили, стали все немедленно омадевать. Это была революция, и все сделалось прекрасно. Но через некоторое время выяснилось, ну, знаете, бывает так, вроде все хорошо в теории, да, но не описывает она каких-то явлений. Ну, это со всякими теориями такое бывает. Вот была механика Ньютона, да, Ньютонова механика, и все она описывала хорошо. А потом, когда изобрели вот эти беспокойные инженеры способы шлифовки больших стекол, а потом рассчитали какие-то такие вот приборы для того, чтобы далеко видеть, выяснилось, что вот то, что происходит в небесах, оно плохо описывается Ньютоновой механикой. Причем совсем плохо описывается. И пришлось им изобретать другую механику, уже не Ньютонову, пришлось им изобретать теорию относительности. Сейчас они снова что-то изобретают, потому что не все наблюдаемые явления укладываются в эту теорию. Ну, всякая наука как развивается. Вот сначала там есть какие-то явления, которые можно вот так описать, а потом появляются какие-то подлые явления, которые так не описываются, и приходится развиваться дальше. И вот в какой-то момент выяснилось, что психоананес, он не все объясняет. Вот, например, депрессия фермера, у которого банк описал имущество за долги, вот нельзя отнести на счет того, что его неправильно высаживали на горшок в возрасте двух лет, что все-таки скорее это про описанное имущество. И как-то это вот многим проставило в глаза такое несоответствие между фармакосексуализмом психоанализа и, ну, и гражданами просто повседневной реальности. Нет, конечно, если правильно подвести базу и неуспехи этого крестьянина, фермера, вот как-то, ну, можно же, можно. Но как-то это очень сложно, и самое главное, не изящно, не изящно. Ну, работает фигово, например. Хорошо. Вот. И наука переключилась, там всякие другие теории изобретать. Тут же вот в этом месте появились бихевиалисты, которые вообще сказали, что, ну, ладно, дело темное, не надо там рэксы, стимулы, акции. Вот мы давайте, вот с этой стороны стимул, да, и посмотрим у нас с той стороны реакция, а головой это такой черный ящик, мы не будем разбираться, что там внутри. Вот. И, в общем, оно так неплохо в целом. Но, опять же, граждане, по валине явления, которые в теорию не влазят. Потому что вот сидят две обезьянки в клетках, и одна, выполняя задание по принципу стимул-реакция, а вторая просто рядом сидит и скучает. Депрессия. Да. Но вот эта первая обезьянка, она там методом проб и ошибок, она там, наконец, догадывается, вот, случайным образом, она там сует это туда, и туда, и потом туда, ну, в общем, всякими разными случайным образом она там догадывается, как вот связывать стимул и реакция. Вот сует уже тоже вот сюда, и отсюда выпадает банан. А эта сидит тут рядом. У нее ни стимула, ни реакции, ни банана, ничего, одна зависть черная. Ну, если ее засунуть в эту клетку, в которой ей надо отрабатывать навык стимул-реакция, она ничего не отрабатывает, она прям сразу же вон в щелочку сует. У нее банан сразу выпадает. То есть, если она присутствовала при муках первой, то ей уже самой мучиться не надо. Она уже знает, что куда совать. Ей этот не стимул, не реакция, она сразу банан получает. Это, граждане, с точки зрения рихиялиз Я бы не могу с этим, я не могу, но и стали это развивать. Кто нашел, посмотрит, кто чем воодушевится, он тем вообще и начинает заниматься. И поскольку занимаются люди все одним и тем же, то они одни и те же явления, которые мы можем наблюдать своими глазами, ну каждый день глядя на себя в зеркало или на других людей, они одни и те же явления описывают разными словами и вписывают в разные теории. И от этого у бедных студентов все время болит голова.

Приглашаю присоединиться к моему каналу «Заметки группового терапевта» в Телеграм или MAX

Получить мою
консультацию