Гештальт-лекторий

Лекция из Гештальт-Лектория:

52. Хломов Данила. Динамическая концепция личности. Нарциссический вектор. Хабаровск. 2015.

О тексте

Данный текст является «сырой» транскрибированной версией данного аудио. Создан с использованием автоматизированных инструментов расшифровки, поэтому возможны неточности и ошибки. Текст предназначен исключительно для общего ознакомления с содержанием аудиозаписи и не заменяет оригинальное выступление. Обработанную с помощью ИИ лекцию вы можете прочитать по ссылке

52. Хломов Данила. Динамическая концепция личности. Нарциссический вектор. Хабаровск. 2015.

Первый уровень диалога – это уровень наблюдения. То есть, когда я стараюсь быть максимально внимательным, больше всего замечать, замечать движение, позу. Ну, как бы все. И вербальные, и невербальные какие-то характеристики. Ну, замечать все. И в этом смысле это определенный этап развития работы и психотерапевта. То есть, когда человек приходит из какой-то другой сферы и начинает этим заниматься, ну, или даже просто имеет тоже образование, но только начинает сначала, все равно нужно в течение какого-то времени развивать вот эту наблюдательность. И поэтому вот это вот, ну, такой… Это неплохой уровень, он утомительный. И он переполняется, потому что узнаешь все больше и больше факторов, и становится понятно, что их объединить, ну, все сложнее, сложнее, сложнее. Начинаешь замечать одно, другое, третье, и они никак не объединяются. И тогда в какой-то другой момент, как бы как вот в игрушках, набрал уже достаточно для одного уровня, и попадаешь, переходишь на следующий уровень. А следующий уровень – это уровень созерцания. То есть, который построен, в общем, связан вот именно с той идеологией, что наиболее сильный гештальт, наиболее сильная потребность, важная, она все равно всплывет. И нет смысла замечать все, нет смысла жить так подробно. То есть, в конце концов, в работе все равно будет заметно, куда идет, ну, вот основной этот поток, основное русло. И тогда моей задачей является как раз не пристально наблюдать, а наоборот, как бы расфокусироваться. То есть, и вот после определенного количества практики психотерапевты вот как раз такие расфокусированные достаточно вначале. То есть, скорее созерцающие, что происходит. Ну, и это следующий уровень. И он тоже важный и хороший, но это вот по мере нарастания опыта такой работы. И есть еще третий следующий уровень. Это уровень, ну, у Бубера он обозначен как уровень проникновения. То есть, когда вот это вот пространство, в котором мы находимся, оно является в равной степени доступным и мне, и клиенту. И там есть какие-то фигуры избегания. То есть, мы о чем-то говорим, о чем-то не говорим. То есть, у нас есть вот какая-то привычная дорожка, но есть и какая-то зона, часть, про которую не говорится. Но я ее ощущаю. И в этом смысле тогда я могу задавать временами неожиданные какие-то вопросы или действия какие-то производить, которые могут попасть. То есть, я ощущаю, что у нас в разговоре есть какая-то трудность, и она касается, ну, например, еще одной фигуры, которая присутствует как бы в разговоре. И я тогда, например, спрашиваю что-то типа того, что у вас нет младшего брата. Ну и дальше это подтверждается каким-то образом позиции. Потому что вот в том, что обсуждается, как будто должен этот быть. Ну или кто-то, какое-то лицо, которое играет эту роль. То есть, вот это проникновение, оно позволяет психотерапевту ориентироваться даже в том, о чем сейчас не говорят. То есть, в этом смысле я вполне могу отходить от разговора и как бы зацепиться за что-то, о чем нет пока речи. Ну и как бы к нему потом возвращать. Но это, соответственно, это тоже то, что приходит с опытом. То, что приходит с опытом, когда, ну, обнаруживаешь какие-то вещи. Вот тоже, что я упоминал, по-моему, вчера, в какой-то момент. Это какие-то находки адлерианские. Ну, Адлер интересная же фигура. Он был как бы первый такой отвержнутый с Фрейдом. Потому что он как бы исказил с точки зрения Зигмунда Фрейда основную идею психоанализа. Основная идея психоанализа была как раз биологическая. Соответственно, все, кто говорили о каких-то других движущих силах в развитии человека, те были отступниками. А Адлер стал говорить о социальном факторе как таком наиболее важном. Ну и вот на предмет этого был большой конфликт. Он был исключен вместе со своей группой как бы из общества психоаналитического. И это велось как бы такая полемика, ну, как сказать, ну, просто на грани, как это, обзывательств. В общем, до сих пор некоторые вещи, которые относятся к школе Адлера, они как бы не были возвращены полностью в большое русло. Например, такая отличная, интереснейшая вещь, как порядок рождения. Ну, потому что это тот фактор, который очень сильно влияет на мою работу с клиентом. Ну, потому что, например, если мы даже берем старший-младший, сейчас будет речь про нарциссизм, нарциссизм чаще встречается у старших. То есть в этом смысле нарциссические особенности, они больше присущи старшим. У младших тоже бывают, но это по-другому. У младших больше пограничности, больше вот этой эмоциональной части. У единственных, единственного нужно проверять по родителю своего пола, потому что единственный ребенок в семье как бы перенимает манеры родителя своего же пола. И поэтому если, скажем, это женщина, то нужно узнавать, а кто ее мать, старшая или младшая. Потому что тогда она будет вести себя как мать, как старшая или как младшая. А дети, которые такие, середины? Средние, двойная обусловленность. Средние – это интересная вещь, они не описаны как следует вот в этой системе. А на самом деле там есть свои особенности, они очень интересные. Есть близнецы – это особенная ситуация, потому что из близнецов, опять-таки, они всегда не равны, то есть всегда есть ведущий и ведомый. То есть они всегда раскладываются на старший и младший. И там тоже есть вот эта же часть, то есть про распределение вот этой пограничности и нарциссизма. То есть у кого-то больше нарциссизма, у кого-то больше пограничности. Кто-то из близнецов достигает, а другой за ним следует больше. Ну вот как бы так между ними взаимодействие часто строится. То есть на самом деле вот этот порядок рождения, он очень важен, потому что нужно вполне хорошо осознавать, а я-то кто по порядку рождения. Ну вот я, например, старший брат брата. Ну и это задает совершенно определенные характеристики мои в поведении. И это было то, что в нескольких случаях моей работы, до той поры, пока я это не учитывал, становилось таким, как бы это сказать, барьером, через который невозможно было пройти. То есть до того, как я про себя это продумал, проработал, было несколько случаев, когда, например, приходила клиентка, которая была младшая сестра, и, соответственно, она находилась в сложном для себя положении, потому что она жила как бы у... Она младшая сестра, она жила у старшей сестры, переехав там, как бы потеряв все в том месте, где она жила до этого. Соответственно, жила на содержании старшей сестры, и это создавало для нее большие напряжения. Ну и, собственно, и на терапию-то ее оплатила прийти старшая сестра. И в этом смысле я совершенно не понимал, несколько раз у нас насколько не клеилась работа. И она не клеилась именно потому, что я как бы включал старшего. А для нее вот это была очень болезненная точка в тот момент. У нее в ответ на это включались, соответственно, нарциссические блокировки такие. И, в общем, там не удалось работать. А в ряде случаев, наоборот, вот этот вот расклад очень помогал. То есть помогал как раз поддерживать. Поэтому про себя тоже вот это вот стоит просто знать, учитывать. И это же очень большая история, потому что, окей, ну вот, например, мужчина у нас старший брат, да, например. А я выясняю, вот по поводу каких-то трудностей с женой, выясняю, кто у него жена. А жена у него тоже старшая. Ну и я так про себя сразу понимаю, окей, это трудности, связанные с властью. То есть если старший и старший, то это будут трудности, связанные с властью. Если младший и младший, то это трудности, связанные с любовью. То есть кто-то кому-то недостаточно выразит любовь, еще что-то. Младший и старший – это устойчивее структура. И там могут быть и те, и другие сложности. По-разному. Но, тем не менее, это все тоже стоит учитывать. Интересный фактор просто, поскольку вот про это было. И еще про психотерапевтов. Ну вообще у Фрейда была такая находка в свое время – использовать метафору мифа для того, чтобы отражать какие-то психологические особенности человека. Мифы, они широко распространены, известны, отражены во многих сказках и так далее. И поэтому объяснение каких-то особенностей поведения человека через миф оказывается понятным очень многим людям. То есть, скажем, тот же миф об Э время это продолжалось, и потом наверху между Зевсом и Герой в какой-то момент возник спор. Спор по такому тоже мифологическому пункту, который периодически возникает. Кто получает больше удовольствия от секса, мужчина или женщина? И тут подвернулась такая ситуация, что как же есть вот такой Терезий, который периодически то мужчина, то женщина, и надо его пригласить и спросить. Ну и вот значит они его пригласили так в порядке этой самой семейной терапии. Вот, ну кто получает больше удовольствия от секса, мужчина или женщина? Вот, ну и Терезий честно ответил, что в 10 раз больше получает удовольствие женщина. Этот ответ Геру не удовлетворило, поэтому она Терезия ослепила и соответственно, ну как бы сделала резко стариком. Вот, а соответственно Зевс наоборот его наградил, потому что за победу в споре. Вот, и наградил его даром предвидения и вечной жизни. То есть, слепого старика. Нормально, да, такая картинка? Так что, так что вот такая вот произошла история. Вот этот вот Терезий это очень интересный такой персонаж, который в общем отчасти похож на психотерапевта, такого идеального, который в общем-то должен быть в возрасте, вот, должен быть, ну возможно в чем-то ограничен, ну вот в данном случае слепой, но в другом смысле не ограничен, в другом смысле стабилен. То есть, в этом смысле метафора вот терапевта, мне кажется, что она такая, как раз как бы роль Терезия. Вот, ну и вот этот Терезий предсказал нарциссу, ну в смысле родителям нарцисса, что все в порядке будет с ребенком, ну если он не увидит своего изображения. Ну и как бы все было более или менее, только нарцисс такой он был, ну отлично развивающийся мальчик, красивый там и так далее. Ну в доме не было нигде зеркала вокруг, значит их убрали какие-то, где могли отражаться, где он мог увидеть свое отражение. Но поскольку он был очень такой красивый, реально умный, красивый, ну просто прелесть какой, вот, то соответственно, ну мифологические женщины также на него стали обращать внимание. Влюбилась в него нимфа Эхо. Но поскольку вообще богиня Гера была достаточно такая, ну то есть, как бы сказать, все в общем симпатичные мальчики должны были ей как-то принадлежать, вот, то она тоже наложила на эту нимфу заклятие на предмет того, чтобы нимфа Эхо могла только повторять за кем-то. То есть не могла генерировать собственный текст, а могла только вот повторять. Ну и дальше эта нимфа везде таскалась за нарциссом и ждала, что он в отношении чего-нибудь скажет, что люблю. Ну типа, ох как я люблю пирожки там с капустой. Или еще что-нибудь. Но этот план для нее не удался. Не удался, потому что вообще одним из признаков нарциссизма является то, что человек очень серьезно относится к слову люблю. Вот. И сказать, что люблю пирожки, ну где я, а где пирожки? Да, да, да. Вот. То есть в этом смысле в лексиконе вот нарцисса или нарциссической части слово люблю вот оно такое непростое. То есть когда я обнаруживаю, что я его сильно избегаю, то я думаю, что да, вот сейчас наверное у меня посильнее вот именно нарциссическая такая составляющая. Вот. Это вот один критерий такой включения нарциссической составляющей. Другой критерий. Ну люди здесь возмущаются периодически, потому что обнаруживают себя. Но тем не менее это не мое изобретение совершенно. Это как раз то, что встречалось в нескольких книгах, и я даже не знаю откуда это пошло. Насчет того, как определить клинический нарциссизм. Если человек говорит, что ему не знакомо чувство зависти, это клинический нарциссизм. Потому что нормальный человек продвигается вперед за счет чувства зависти. За счет того, что ему что-то понравилось вперед. Вся реклама на этом построена. И тогда есть интерес, есть возможность какая-то двигаться вперед. Я обнаруживаю что-то, что есть у другого человека, и сейчас благодаря эпохе тиражирования я все это могу получить. Это раньше там за какой-нибудь, я не знаю, какой-нибудь святой Грааль можно было положить тысячи людей, потому что он один был. А сейчас бы этот святой Грааль поставили бы на поток, так чтобы просто у каждого свой, никаких проблем. Вот в гештальте традиция, что плохих чувств нет и плохих переживаний, но они могут быть чрезмерные, неадекватные. И тогда у нас есть здоровая зависть и зависть токсическая, отравляющая. Здоровый стыд и стыд токсический, который тоже является отравляющим. И так далее. То есть есть здоровый какой-то уровень переживаний, и там это переживание нормально, а есть такой, что нарушает. Ну например, не знаю, что ж такое сказать, например, я могу переживать, что не могу быть юной гимнасткой. Но в принципе я никогда и не стану юной гимнасткой. И если я очень про это переживаю, то чем больше я в это вот утыкаюсь, тем больше я себя буду отравлять, потому что я не такой. То есть я не знаю, если как в этом мультфильме я мамонт, соответственно, представляю себя белкой и пытаюсь лезть на дерево, то понятное дело, что ничего хорошего из этого не получится. Пожалуй, здесь про реабилитацию нарциссизма несколько слов. Во-первых, ну что его привело на этот берег речки? И что его воткнуло в это отражение собственное? Ну красота. Он искал хоть какого-нибудь красивого человека. Мы по умолчанию думаем, что нимфа Эхо была красивая. Ну типа нимфы красивые. Но похоже, так себе она была не очень. Так бы нарцисс мог в нее воткнуться-то и вот там. Ну, не получилось. Он ходил и искал, пытался обнаружить что-то красивое. И в конце концов нашел себя. И как бы замкнул эту энергию на себя. Вот энергию поиска красоты. Поэтому в основе нарциссизма вообще лежит вот этот поиск совершенства, красоты, хорошей формы. И без вот этого здорового нарциссизма у нас нет никакого стимула искать чего-то подходящее, прекрасное. Ну я не знаю, там подбирать какую-нибудь себе одежду. Вообще как-то думать о том, что и как, насколько я красиво там выражаюсь. Вот. Жить в красивых жилищах, там оборудовать. Для этого нужен здоровый нарциссизм. И это очень важная вещь нарциссизм. И очень хорошая. Второй пункт в отношении реабилитации нарцисса. Вообще-то он был красивый, умный и вполне совершенный. В соответствии с вот этим мифом. То есть для того, чтобы быть нарциссом, нужно иметь хоть какие-то способности. И в этом смысле способности нарциссизма, они встречаются. И да, там есть возможность чего-то достичь. Но я вчера уже упомянул Александра Лоуина, книжку «Нарциссизм». Под заголовок у книжки «Нарциссизм» такой очень интересный. Для меня он был очень емким. Отрицание истинного «я». То есть проблема не в том, что я пытаюсь себя улучшить или как-то развить. Это здоровый нарциссизм. А проблема начинается в тот момент, когда я считаю при этом себя неподходящим, негодящимся. Вот тот, который я сейчас, ну не знаю, например, не знающий в совершенстве языки. Или недостигший ничего в какой-нибудь, не знаю, спортивной такой области. Ну то есть там, не знаю, катаюсь, болтаюсь под парусом, а никогда ничего в соревнованиях никуда не лазил. То есть как бы это я не гожусь. И в этом смысле я ничто в сравнении с теми, кто включается, кто делает. То есть как бы вот это обесценивание отрицания собственного «я», то есть что я не гожусь такой, как я есть, я должен стать другим, быть другим. Лучше, более подготовленным, больше знающим. Вот память у меня не годится, потренировать надо. То есть проблема не в тренировке памяти, а проблема вот в этом отрицании истинного «я». То есть то, что я себя вот в своих истинных размерах, такой, как я есть, не принимаю. И тогда по еще одной метафоре в описании нарциссизма я становлюсь похож на такого стрелка, который как будто нарочно то вверх берет сильно, то вниз. Но никак свою истинную величину не попадает. И тогда работа психотерапевта в том, чтобы постараться все-таки удерживать эту истинную величину человека и как бы именно к Ну, в общем, он прекрасный по всем параметрам. То есть, он успешный, очень успешный бизнесмен. Он себя поддерживает в отличной форме. Он, соответственно, проявляет к ней всячески заботу. Ни разу не сказал ни одного грубого слова. Соответственно, все праздники он дарит подарки. Соответствующее время организует какие-то мероприятия, выходы в ресторан, еще так далее. Организует регулярно хорошие поездки, соответственно, и лучшим образом. То есть, как бы на самом деле в этих отношениях, в общем, для него ее-то не было, да? То есть... Это обязательно только так? Для кого обязательно? Ну вот, что для него его жена, ну типа, была неважна в этих отношениях, а была как образ идеального семейнина. Нарцы замкнут на себя. Цветочек, цветочек. Увидел свое отражение, и все. И вот пробраться, соответственно, вот в эту форму организации опыта, форму организации границ контакта, она называется эготизм. Ну, очень сложно. То есть, в этом смысле как раз, ну как, это человек, который замкнут на себя. Очень сильно. Вот. Ну, поскольку Александр Лоуин, понятно, связан больше с телесной традицией, с райхианской, то там довольно много всего относящегося к проявлениям телесности у нарциссов и так далее. Вот это потому что действительно усиленное внимание к своей форме физической, к своему телу. И опять тут есть вот здоровый уровень, а есть вот этот вот уже клинический, который как бы, ну, остальных отсекает. Вот. Ну, и я уже упоминал, что на самом деле самым большим авторитетом в области нарциссизма является Хайнс Кохут. И вот у него работы в наибольшей степени посвящены нарциссизму. Но, как бы, естественно, те, кто обращают внимание на нарциссизм, они обращают, как бы, отражаясь собственным нарциссизму. Поэтому, ну, это люди, у которых есть особенности. Вот они друг на друга не ссылались, они, значит, ну, в чем-то были вот такие действительно замкнутые сильно на себя и остаются, да, так по книжкам, по всяким материалам. Вот. И Хайнс Кохут поэтому, он как бы настолько сочувствовал вот этой самой трагедии изоляции нарцисса, что был, как бы, просил избегать вот этого слова нарциссизм. И говорил о нарциссе как такой биполярный человек или трагический человек. Ну, потому что, как бы, жизнь нарцисса это действительно трагическая история. Причем чаще всего, да, и реально такая. То есть, это история вот этих взлетов и падений. То есть, она вполне такая драматическая. Про воспитание нарцисса. Если вы хотите сформировать у ребенка клинический нарциссизм, как нужно делать? Как вести себя? Вы тогда должны, как бы, ну, возвращать или даже насильно в него, ну, как бы, включать это вот самое грандиозное я. А каким способом? Ну, например, таким, что давать почти непосильные задачи. Задачи, которые слишком сложны для возраста. Ну, вот, например, одна из вот этой группы таких очень ярких нарциссов, вот одна женщина рассказывала свою историю, что, как бы, поскольку она была, во-первых, старшей, во-вторых, очень, как бы, ну, как разумной, очень такой продвинутой, то, например, в общем, начиная с младшей школы, она возила своего брата младшего сначала в детский садик, потом, значит, в школу, соответственно. Причем она возила, это было в течение часа, то есть автобус с пересадкой на метро и так далее. То есть, вообще-то она выполняла непосильную работу для девочки вот такого вот возраста. Вот. Но, естественно, выполнив эту работу, она ощущала, что она, как бы, не она. То есть, ей, как девочке, это страшно и сложно и так далее. А вот выполнив, она, как бы, получала больший размер, то есть, ну, раздувалась до каких-то вот таких величин, которые больше. То есть, вот если вы, как родители, хотите сформировать у ребенка нарциссизм, то давайте ему очень сложные, почти непосильные такие задачки, с которыми трудно справиться. И вот если справляется, то нормально. Дальше вот это все, там, как это, как в этих романах, там, 15-летний капитан, там, дети капитана Гранта. Вот, пожалуйста, да, мальчишки-больчишки. Хороший путь формирования нарциссизма. Нет, некоторые дураки у них, они не справляются с этими задачами. Вот. То есть, ну, если бы вот эта девочка была дурой и терялась постоянно в городе, еще чего-то, ну, не удалось бы сформировать нарциссизм. Хотя большинство даже теряется, возвращаясь домой из любой точки города. Ну, да, тоже. Так что требуется давать вот какие-то сложные задачи. Как бы оставлять ребенка одного в сложной для него ситуации слишком рано. Ну, как бы в то время, когда еще нет достаточных возможностей для того, чтобы справиться с этой ситуацией. Ну, как такой односторонний, как бы сказать, этот самый... Ну, вот если представить отношения между мамой и ребенком, так как объяснял в свое время один коллега. Вот. Ну, и как бы у нас есть мост, он разводной. И вот, в принципе, подразумевается, что я в любой момент могу обратиться. То есть в любой момент я могу получить какую-то поддержку от мамы. То есть если это вот про, я не знаю, обезьяну и искусственную маму, да, то вот она есть, эта мама. А тут в этой ситуации как бы размыкается с одной стороны мост. Со стороны ребенка-то он остается, а вот мама оставляет в какой-то сложной ситуации с тем, чтобы сделать что-то, ну, почти невыполнимое. И ребенок делает. Но делая это, он получает такую смесь из... Ну, вот из вот этой обиды, связанной с брошенностью в предыдущего фрагмента, да, и удовольствием от того, что достиг чего-то. И, соответственно, компенсацией вот этой обиды является то восхищение, которое он потом получает. И в этом смысле любовь, которую требует нарцисс, это восхищение. Восхищение это просто обида? Да. То есть это то, что запрашивает, что воспринимает нарцисс. И это то, что, например, в ответ на это дает как бы мой нарцисс. Потому что восхищается-то кто? Моя вот эта же часть и восхищается. Если, например, клиент мне рассказывает какую-то историю, которая должна у меня вызвать восхищение, он обращается вот к моей нарциссической части. И в ответ, значит, соответственно, ну, для того, чтобы поддержать контакт, ну, я могу дать и такой ответ. Только это у нас, ну, не работа на изменение, не работа на продвижение, а работа просто на поддержание отношений. То есть, в общем, немного того, чего он требует, мне нужно давать все равно. Потому что если я буду слишком жестко фрустрировать, совсем уж не давать то, что запрашивает человек, то очень велика вероятность прерывания наших отношений. Но, как бы, всегда нужно быть чуть меньше, чтобы этот вот голод в отношении проявления какой-то любви, в том числе любви к себе, к другим, чтобы у нас оставалась энергия, ну, то есть фрустрировать одну форму для того, чтобы в другой форме осуществлялся обмен. Если ему задавать спортивное задание, он их выполняет, мы ему говорим, ты что, приглядай ребенку, он говорит, я знаю, не могла бы шутиться, что это же совсем буквально. Нет, почему? Это воспитывается еще одна часть, которая тоже есть у нарцисса, которая является вот этим самым таким избегаемым неприятным болезненным ощущением. Стыд, поскольку я не соответствую, поскольку вот грязный и так далее, вот, ну. Ну, во-первых, если речь идет о ребенке таком соображающимся с способностями, то он и сам оценивает, что круто поступил. Вот даже если и в этом смысле, поскольку он это уже сделал без мамы, которая вот вынудила его делать это таким образом, и без папы, то, соответственно, он готов уже их и отбросить, отказываться от контакта. То есть, я сам справлюсь, это вы тут недостойные какие-то, непонимающие. То есть, это может привести к разрыву отношений с той стороны, то есть, мост с той стороны тоже может быть поднят, и тогда уже туда не попасть. Рано или поздно он поднимается. То есть, в этом смысле нарцисс, он как раз тот, кто у кого этот мост поднят и не опускается в отношении с родителями. И они либо И чем похожи, да, и похожи, и отличаются нарцисс и шизоид? Как бы и тот, и другой, вот, одиноки. Но шизоид одинок посредством того, что он защищается от сближения с другими, вот, а нарцисс защищается скорее от того, что другие могут его бросить от повторения вот этой ситуации. Он надежно от этого защитился. Но в принципе внутри у нарцисса есть вот это желание обнаружить другого. И поэтому как раз они приходят в терапию настойчиво так, потому что, в общем, ну, этот другой должен быть особенным. Он должен быть такой же прекрасный, как нарцисс. Не хуже. А тут все какие-то мелкие людишки, с которыми даже и, ну, как-то зазорно, в общем, иметь дело. Да, но при этом он страдает от того, что не вступает в контакт. А шизоид нет, наоборот, ну, все отлично. Вот. Я один, как прекрасно. Вот. И там нет мысли о том, чтобы, ну, о каком-то великом другом, которого можно найти, о великой любви, о грандиозных успехах там с теми, о славе. То есть, чтобы другие люди обратили на меня в доминирующую. Боже мой. Вот. Как это? Ну, пример такого хорошего как раз второго уровня шизоида, то есть это уже шизотипическое расстройство личности, это вот, соответственно, ну, как мне кажется, и, собственно, по описанию очень подходит. Да я думаю, что он бы и сам не стал против этого возражать. Это вот математик Перельман. То есть для которого, соответственно, вот это награждение чем-то, слава, не просто не нужны, а опасны, ужасны. Ну, то есть вот это вот то, что относится к шизоидам. А для нарцисса наоборот, он ради этого, в общем-то, и двигается, ради этого он и пытается делать. И поэтому для него триумф – это когда другие признают и выражают восхищение, которое ему нужно. Но при этом, при выраженном восхищении, у меня получается как бы несбалансированное питание такое. То есть тип того, что других витаминов для жизни необходимых я не получаю, потому что то, что касается разных форм любви, вот это как бы разные витамины, они нужны все три формы. И если первую форму, то есть ту, которая связана с обменом шизоидным, нарцисс может получать, ну, внимание, нежность, вот как-то осторожность, вот эту форму. А то вторую форму, форму, связанную с тем, чтобы пожалеть, ну, категорически нет. Чувство жалости? Ну, что вы, я не жалкий человек. Ну, встречаясь с яростью, с негодованием. И остается как бы на таком голодном пайке, то есть который, например, там, я не знаю, ну, недостаточно для такого полноценного гармоничного развития души. И в этом смысле душа, ну, как бы у нарцисса она так постоянно страдает. Ну, не знаю, как вот цинга, да, недостаток витамина С. Вот так вот душа нарцисса, то есть как бы… Да. Да. Получается, да, что дефицит именно оттуда. Вот те, кто пограничники, они как бы в плохих отношениях. Да. То есть они наоборот не одинокие никогда. Теряются, да. Ну, это не одиночество. Если я потерян, то я не одинок. Слияние. Ну, да, да. Но это в какой-то степени это противоположность одиночества, скорее растворение такое в другом, в интересах другого, в эмоциях другого, вот, присоединение к другому. Это сейчас, да, мы про пограничников несколько слов. То есть, ну, да. Ну, так давайте к нарциссу тогда. Хорошо. Качество личности нарцисса – это грандиозность или ничтожество. Такое качество личности, как эгоцентризм, соответственно, эготизм, форма сопротивления, вот это вот то, что касается качества личности. Внутренний объект – это либо грандиозный такой всемогущий или непосильный, такой неподъемный, невозможно ничего сделать. И мать тогда, она действует как всемогущая внутренняя часть, то есть как бы… Ну, если вот про шизоида он съеден мамой и как бы хочет ее съесть, да, вот это была метафора, то нарцисс, он как бы отобрал у мамы силу. Вот. То есть в этом смысле мама, она такая у него обессиленная. Как бы он забрал себе всю силу, все вот это всемогущество. Вот. Незавершенные задачи развития. Это та сложная незавершенная задача развития, с которой приходится встречаться, ну, в основном у всех людей, которые потом становятся психотерапевтами, хорошими, нормально работающими, а именно эмпатическая индивидуализация, это задачка, которую требуется доделать. Потому что, как правило, те, кто двигаются в психотерапевты, все равно с достаточно развитым нарциссизмом люди. Вот. И им точно эготизм, точно попытка контролировать, понять все про себя, это как бы как некоторая цель. Естественно, эта цель в какой-то момент оказывается чрезмерной и непосильной. Вот. И, соответственно, дальше нужно развивать вот эту эмпатическую индивидуализацию. То есть, каким образом одновременно сочувствовать другому, но сочувствовать не тем способом, который сочувствует пограничник, сливаясь. Вот. И так уж сопереживая. А сочувствовать, но при этом оставаться собой. Ну, то есть, как осуществлять эмоциональный обмен из автономной позиции. То есть, как понимать, что если ко мне приходят клиенты, говорят о том, что у него там болит голова, то вообще-то это не моя голова болит. Но я могу этому посочувствовать. Но это не означает, что «ой, у нас голова болит». Как же мы с этим будем обходиться? Вот. Избегаемый опыт. Вот здесь в книжке и во многих книжках, растиражировано во многих местах, ошибка была. Вот здесь она исправлена в этой табличке. А именно для шизоида избегаемый опыт – это уничтожение, а для нарцисса – унижение. Это другое. А было уничтожение тоже. И там и там уничтожение. Кстати, в книжке напечатано, по-моему, там и там уничтожение. А на самом деле избегаемый опыт для нарцисса – это унижение. И опять-таки, то, с чем я сталкиваюсь периодически, когда я говорю о здоровом унижении, то у людей нарциссические части реагируют. Как же так? Как может быть здоровое унижение? Я говорю, ну вообще-то оно вполне может быть. То есть, если я ребенок разогнался и бегу к столу, а мне говорят, вот иди помой руки. Ну вообще остановили мой порыв. Мне сказали, что я тут не самый главный и что вообще для того, чтобы делать, нужно руки помыть сначала, прежде чем за стол садиться. Или когда я пытаюсь тоже, как ребенок, в какой-то момент, ну не знаю, справиться с чем-то, что является более сложным, то есть, ну, например, там, я не знаю, разобрать швейную машинку, то мне говорят, ну нет, ты еще до этого не дорос. И убирают это от меня. Унижение? Ну да. Но это унижение абсолютно здоровое и адекватное, потому что в своем воображении я не понял про слой размер. Я как бы вознесся, я решил, что я вот это могу, что я вот такой супер и так далее. И вот тут нужна какая-то здоровая корректива. То есть, как бы, ну как в каком-то анекдоте, да, ну, таком, про публичный дом, что вот насчет наставницы там, такого супервизора, да, в отношении. То есть, когда молодые там вскакивают в эту комнату и выскакивают с криками «ужас, ужас, ужас», да, вот, а потом, значит, приходит опытное, ну, выходит через некоторое время и говорит «ну, ужас, но не ужас, ужас, ужас», да. Вот. Вот как бы восстановление нормального размера события без преувеличения, без вот этих самых улетов нарциссических. Нарцисс очень страшно встретится с фактом, что его жизнь и его действия не имеют значения для других. Для нарцисса достаточно такая страшная фраза, собственно, это про то, что незаменимых людей нет. Ну, правда, нет. Тем не менее, все нормально, найдем. Вот. Хочется, чтобы усилия все были значимы нарциссу, а они же не всегда значимы. Ну, да, ты делаешь усилия, все хорошо. Ну, хочешь, делаешь, хочешь, нет. И пугающие эмоции – это чувство стыда и ничтожности. И в этом смысле есть такой гиперкомпенсированный вариант, гиперкомпенсированный нарцисс, который, наоборот, начинает меня фальшиво хвалить. Это с этим встречались, да, тоже. Но хвалить совершенно не искренне, а как бы вот с тем, чтобы поддержать не только собственное ложное я, но и мое ложное я. Ну, потому что для того, чтобы поддержать вот это свое ложное я, ему нужно такое ложное я терапевта. Вот. И моей задачкой является как-то аккуратно с этим обращаться, потому что делает он это, ну, из невыносимости переживания по поводу своего реального размера, по поводу своих реальных возможностей. Поэтому нужно очень осторожно. Вот. Поведение в терапии. Это вот обесценивать, как я сказал, сдерживание, удерживание разговоров в формальных рамках, особенное внимание всяким социальным ритуалам. Вот. Это вот то, что касается нарциссизма. Ну, и терапевтическая установка — это что я должен делать как терапевт. Сохраняя поддержку, показать, как клиент закрыт в грандиозной системе и не верит, что его могут поддержать. То есть, что как бы в результате вот этого действия он свой мостик-то поднял и навсегда его поднял, ожидая только того, кто, ну, может быть, как бы более устойчивым, более надежным, более достойным, тот, кто поддержит его ложное «я». Вот. И в этом смысле, но он как бы все время готов его опустить и уже устал вот ждать, пока кто-то доберется. То есть, в этом смысле там есть вот это желание другого, которого нет в шизоидной ситуации. Вот. И это, собственно, и есть интерпретация нарциссической потребности, потому что нарциссическая потребность — это вот такая потребность в другом, которая сверхкомпенсирована своими успехами, самим собой. То есть, когда я сам для себя могу быть такой вот мамой. Ну, в этом смысле как описание одного из первичных таких моментов формирования нарциссического переживания — это вот, например, когда ребенок там маленький лежит с соской в кровати, вот, там с пустышкой, и, значит, машет руками беспорядочно и случайно, значит, соску вытаскивает изо рта. Ну, что-то непорядок, он обижается, он начинает скрипеть как-то, но мама не приходит. Он терпит, мама не приходит. И, значит, вот в процессе этого шебуршения он эту соску цепляет и назад себе вставляет. И вот дальше очень интересно, потому что физиологически все вроде в порядке, но у него некоторое время сохраняется вот это болезненное, обиженное такое выражение. Потому что, ну, вроде бы он сделал, но чего-то не получил. Чего он не получил? Маму не получил. И это большая потеря на самом деле. Вот. И вот эту потерю он как-то переживает. Но эта потеря остается с ним. Для меня вот эта история про обнаружение у человека вот всех трех частей, она началась с этой таблицы, потому что она примирила какие-то вот эти самые соображения про то, что у нас есть вот одно расстройство, другое, третье. Но ничего так уж чисто в этой области не бывает. То есть и даже действительно у самого отъявленного нарцисса есть и другие части. И возможность и привязываться, и возможность как-то обеспечивать безопасность. Все это есть. И в этом отношении следующим шагом, который был у меня, это было описание вот всей этой ситуации в психологических терминах. То есть описание этого всего как динамический цикл контакта. То есть цикл контакта это один из таких краеугольных камней гештальттерапии. То есть что как бы вся жизнь организма, человека построена через контакт с окружающей средой. И организована циклами подхода, отхода. То есть вот эти вот циклы контакта они обеспечиваются определенной энергией. Есть механизмы, которые их нарушают, есть механизмы, которые их продолжают двигать вперед. То есть в этом смысле это похоже на организацию каких-то точных движений. То есть когда у нас для того, чтобы движение было успешным, нужно, чтобы действовали не только мышцы, которые его осуществляют, но не только протагонисты, но и антагонисты, которые будут удерживать от того, чтобы остановить движение в нужной точке и так далее. То есть в этом смысле сопротивление это не что-то вредное, от чего нужно отделаться, а скорее некоторая часть этого процесса. Ну и соответственно тогда на каждый вот этот вот поведенческий акт отпущено определенное количество энергии. И это определенное количество энергии, оно может быть израсходовано, условно говоря, оптимально. То есть оптимально для того, чтобы обеспечить себе безопасность. Такую безопасность не на всю жизнь вообще, но для того, чтобы вот это осуществить действие. Например, если у меня задачей является просто покушать суп, то тогда мне нужно не обеспечивать бессмертие, чтобы покушать суп и безопасность на всю жизнь, а хотя бы сесть в таком месте, где я его не расплескаю, где кто-то его локтем не отодвинет и так далее, обеспечить необходимые все предметы для того, чтобы можно было покушать этот супчик. И это первая часть деятельности. Вторая часть деятельности, мне нужно, чтобы у меня образовалось некоторое ощущение, некоторая интеграция запаха, вкуса и так далее. То есть мне нужно с этим супчиком установить некоторые отношения, то есть разместить его на том расстоянии, чтобы я мог легко его кушать. Обнаружить, посмотреть, а что там в тарелке находится, насколько меня радует запах, все такое. То есть установить отношения с ним. Это вторая фаза, если все идеально. И третья, значит, взял ложку и нормально поел. То есть сначала у нас безопасность, потом привязанность и потом, соответственно, манипулирование. В результате манипулирования цикл у нас заканчивается, и это может быть следующий цикл какой-то. И вот в этом цикле контакта, ну как бы, может быть диспропорции в каждой из частей. То есть я могу либо зависнуть в обеспечении безопасности и, соответственно, до бесконечности обеспечивать безопасность. То есть контролировать происхождение этого супчика с самого начала. То есть так, чтобы я сам его себе приготовил, но при этом, значит, проверил все продукты, все возможное обезопасил и так далее. Соответственно, я могу постараться обезопасить помещение, в котором ем, от всяких воздействий, ну, например, от вредных излучений, оклеив его изнутри фольгой, ну и так далее. Понятно, что я описываю, да? Я описываю картину вот шизофрении. То есть когда у нас вся энергия уходит вот на это действие, она что-то другое остается очень... То есть в этом смысле уже понятно, что речь не идет о том, какой супчик вкусный, и речь не идет о том, как его вот поесть, расположив приборы, салфетки там в каком-то красивом месте, еще чего-то. Про это уже речи нет. То есть как бы все израсходовано вот в этой части. Либо второй вариант, это я вообще безопасность не обеспечиваю. То есть вот там вижу суп, подошел, съел. Возможно, это кто-то другой себе взял. Возможно, что это вызовет... Ну, я не знаю, может быть, были у вас такие случаи, но как бы это вполне... И в этом смысле это тоже такая же психотическая линия поведения. То есть, ну, чем отличается, например, сексуальный маньяк от там человека с нормальной сексуальной ориентацией? Ну, тем, что сексуальный маньяк просто напрямую движется к своей цели. А нормальный вот он там какие-то такие движения осуществляет по дороге. Ну, вот и все. И, соответственно, нарушение вот в первой зоне, они приводят у нас к таким психотическим разрушениям вот этого цикла контакта. Нарушение во второй зоне, они приводят у нас, ну, либо к зависимости от этого объекта или какой-то привязанности к этому объекту чрезмерной. Потому что я тоже могу быть чрезмерно привязан. Пример — патологическая влюбленность. Ну, когда вот на созерцание и слежку за объектом своего вожделения уходят все силы, а на то, чтобы как-то наладить отношения, что-то построить, про это вообще не остается ничего. То же самое из этой же области. Это попытки оздоровиться до бесконечности, ипохондрики здоровья, ипохондрики, вообще все невротические симптомы. Вот все это у нас как раз вот эта часть. И эта часть, она очень неприятная. Я сейчас постараюсь просто очень коротко, но это важная вещь. Мы можем потом к ней, если что, вернуться. Постараюсь коротко изложить. Значит, в течение этого периода есть большое неприятное переживание. То есть, когда я обнаруживаю, что мне что-то нужно, то я одновременно обнаруживаю, что этого у меня еще В этом смысле она с одной стороны избавляет нас от необходимости чего-то достигать, а с другой стороны она избавляет нас от достижений. И вот как бы как быть? У нас могут быть самые разнообразные социопатические проявления, всякие отклонения от того, чего мы хотели добиться. Ну, хотел добиться одного, в последний момент сменил цель, добился чего-то другого. Непонятно, нужно оно или не нужно. Или перевел всю энергию в какую-нибудь ярость против кого-то. Или это все организовал нормальным способом и просто истратив эту энергию на то, чтобы свободно обращаться с объектом, ну достиг, получил то, что нужно, и все в порядке. И закрыл гештальт. Потому что в области гештальтерапии нашей целью является уничтожение гештальтов. Лучше всего это напоминает простую игру с этими пузырьками, которые лопаются. Вот их лопаешь, лопаешь, чтобы их больше не осталось. Вот и все. Третье – это то, что имею достаточную свободу обращения, чтобы то, что мне нужно, употребить, получить, то есть воспользоваться этим. Это здоровый такой цикл контакта. А в том случае, если цикл контакта нарушается, это он больной. И он больной как бы во всем. То есть все циклы контакта у данного человека, например, скажем, у человека с нарциссическим устройством будут немного направлены на неистинное «я», а как бы на вырост. То есть на более грандиозные цели, более грандиозные какие-то достижения, чем они могут быть в данный момент. И это будет во всем. В том, как человек входит, как он говорит. Поэтому, соответственно, то, что я не зачитал в определении ГДС-4, соответственно, одним из таких критериев – это напыщенность. Напыщенность, торжественность, постоянная значимость в движениях, в словах, в мыслях. Попытки думать о чем-то достойном, а недостойным не думать. Попытки обнаружить какие-то отношения, контакты с наиболее значимыми, важными, серьезными людьми, достойными. Ну и так далее. То есть это проявляется во всем. Точно так же, как, например, то, что, наверное, и вы замечали, а уж в клинике так это всегда, что если речь идет о больном шизофрении, то он же во всем иной. То есть он как бы по-иному входит, по-иному говорит. Вот это отличие, это инаковость. Когда речь идет о больных, то все черты, которые есть у обычных людей, они просто заостряются, становятся еще более заметными. И поэтому совершенно неважно, с каким именно циклом контакта мы работаем, с каким циклом контакта я работаю как терапевт. То есть это не про ту задачу, которую человек излагает, а про изложение этой задачи. То есть каким образом строится наш контакт. И в этом смысле каждая сессия – это точно такой же контакт. И моя задача как-то постараться, чтобы то, что происходило между нами, происходило бы здоровым способом. Без безмерных фантазий, без игнорирования безопасности и так далее. То есть в этом смысле сама по себе сессия уже – это вклад в то, чтобы исправить ситуацию.

Приглашаю присоединиться к моему каналу «Заметки группового терапевта» в Телеграм или MAX

Получить мою
консультацию