Гештальт-лекторий

Лекция из Гештальт-Лектория:

51. Хломов Данила. Динамическая концепция личности. Невротический вектор. Хабаровск. 2015.

О тексте

Данный текст является «сырой» транскрибированной версией данного аудио. Создан с использованием автоматизированных инструментов расшифровки, поэтому возможны неточности и ошибки. Текст предназначен исключительно для общего ознакомления с содержанием аудиозаписи и не заменяет оригинальное выступление. Обработанную с помощью ИИ лекцию вы можете прочитать по ссылке

51. Хломов Данила. Динамическая концепция личности. Невротический вектор. Хабаровск. 2015.

Вначале естественным способом является какой-то внешний формы деятельности. И в этом смысле, соответственно, получается, что как бы в течение жизни ребенка, буквально с момента рождения или может быть до рождения, пожалуйста, там вот есть разные взгляды, но наблюдать-то проще после рождения. Поэтому после рождения точно. Постепенно проходит ребенок определенные этапы. Ну и вот первый этап был так, ну как бы это сказать, так романтично, но так жестко романтично, был обозначен у меланикляйн как шизоидно-параноидный. Ну как бы утрировано, но речь идет именно об этом. Речь идет об ужасе, и речь идет о генерализованных реакциях. То есть когда у нас реакция ужаса, в общем, может немножко притормаживаться, тогда она становится тревогой. Ну неопределенной разлитой тревогой. И в этом смысле, если ребенок может находиться в тревоге какое-то время, то это значит следующий этап. Потому что это тот самый период, в который может быть что-то усвоено, что-то организовано. Но что важного у разлитой этой самой тревоги и ужаса, это одно и то же. То есть и там, и там нет объекта, которого боятся. Как только объект появляется, это становится страхом. И когда у нас страх, то это все равно вариант привязанности. То есть на самом деле страхи возникают на более позднем этапе. А на том этапе, который относится к шизоидно-параноидному, собственно, страхов-то не возникает. В этом смысле, если у человека формируются страхи, то это хороший признак. То есть это означает, что он находится как бы на более высокой ступени по сравнению с тем, кто просто в таком вот или в разлитой тревоге, или в ужасе пребывает. А вот то, что касается следующего этапа развития, и как бы в первый этап развития, я, ну как младенец, должен обучиться расширять вот эти зоны, когда я могу что-то обнаружить, заметить и вообще сознательно что-то отрегулировать. То есть как бы результатом вот этого первого этапа является выработка некоторого терпения. То есть когда, в общем, ну мне уже нехорошо возникает какое-то беспокойство, и я не понимаю, что это. Но я еще какое-то время его терплю и не перехожу вот к этому судорожному отреагированию. Ну вот к этому поведению ужаса. То есть когда, соответственно, реакция является такой генерализованной судорожной реакцией. Потому что именно в этот промежуток, ну собственно, возникает сознание. Понятно, когда у нас идет судорожное отреагирование, сознания нет. Когда мы находимся в нирване удовольствия, то же сознания нет, потому что оно ни к чему. Ну вообще стоит напомнить, что психика – это просто приспособительный механизм, который позволил очень сильно расширить ареал обитания вот этого животного под названием человек. То есть просто это нормальный приспособительный механизм, ничего больше. Не надо мистифицировать, что это ради каких-то высоких целей создано. Да нет, это создано ради того, чтобы данная обезьяна вот могла жить, я не знаю, за полярным кругом. Ну и вообще в разных условиях совершенно. Вот. И в этом смысле очень важный момент – это выработка вот этого как бы состояния терпения. Того состояния, которое в гештальтерапии было обозначено как источник творческого приспособления, возможности творческого приспособления. Состояние предразвичия. Ну потому что когда я уже что-то узнал и чего-то добиваюсь, куда-то двигаюсь, то в общем дальше это ну спланированные механические действия, и в этом смысле там нет творчества. Пока я еще совсем ничего не заметил, и вообще у меня нет сознания, то понятно, это тоже не творчество. А творчество – это как раз тот процесс, когда фигуры не очень ясные, когда мы можем увидеть как-то и так, и так, использовать одним способом или другим. И для этого нужно с одной стороны терпение, возможность оттормозить вот эти какие-то генерализованные реакции, и с другой стороны возможность хоть немножко управлять процессом. Ну не надо обольщаться, управлять совсем немножко, потому что понятно, что основная масса того, что происходит телесно, это никак не регулируется. То есть просто если мы сравним деятельность, там, не знаю, активность гладкой мускулатуры поперечно-полосатой, то у нас это будет на порядок больше в гладкой мускулатуре. То есть большинство всего, что происходит короче у нас, мы не осознаем, а это без шансов. Вот. Но все-таки немножко есть вот эта зона, когда хоть что-то можно осознать. Вот. И дальше как бы вершиной вот этого развития является обнаружение другого и обнаружение того, что между мной и другим может возникнуть ну какое-то изначальное, первоначальное, минимальное вот это вот взаимное осознавание. То есть это комплекс оживления. Почему про него так много говорят? Потому что вот эта вот реакция ребенка на лицо человека, ну или на рисунок, который обозначается, она вроде является такой, с одной стороны, врожденной, импринтинговой, а с другой стороны, в общем, формирующей вот эту вот связь и как бы переходом в следующую стадию. А в следующей стадии нам предстоит справляться с необходимостью другого человека. С тем, что мне как младенцу для моего благополучия нужен другой, как выясняется. А этот другой не всегда оказывается рядом. И тогда мне нужно продолжать развивать вот это терпение, подавляя, соответственно, вот это отреагирование, которое может меня разрушить, разрушить наши отношения. В любом случае разрушить мой, собственно, вот этот же диалог, потому что я к нему буду не способен, находясь вот в таком аффективном отреагирующем состоянии. И в этом смысле моей задачей, как задачей младенца, является вот расширить вот эту возможность. То есть все-таки для того, чтобы между нами диалог вот этот состоялся. Для того, чтобы эту возможность расширить, мне нужно подавить свою активность. В пользу внимания. Ну, понятное дело, что если я двигаюсь, и, ну, скажем, если мышцы напряжены, то, собственно, органы чувств работают хуже. Вот. Если я двигаюсь, то я тоже чувствую меньше. То есть для того, чтобы мне чувствовать, в общем, мне нужно подавлять активность. Что такое подавление другими словами? Это депрессия. И поэтому эта фаза в развитии ребенка, вот опять-таки в этой утрированной манере такой теории объектных отношений, она была обозначена как фаза депрессивная. То есть это депрессивный этап развития. То есть о том, когда я уже достаточно цельный, чтобы желать, ну, контакта, связи с другим человеком, очень важным для меня. Но и с другой стороны, как бы испытывать переживание потери при отсутствии другого. И как-то с этой потерей справляться. Вот. Если я обучаюсь с этой потерей справляться, то тогда этот период я прохожу хорошо вполне. Если я не обучаюсь, то есть, ну, обучаюсь справляться, ну, каким-то очень примитивным способом, ну, например, просто отвлекаясь, не замечая еще чего-то, то вот это самое голодный такой дракончик, который желает контактов с кем-то, он у меня всегда на готове. И вот он всегда готов вцепиться в кого-нибудь. В кого-нибудь или во что-нибудь. А дальше, соответственно, как распознать вот эти реакции? Ну, у вас же бывают такие ситуации, когда кто-то вам позвонил, и вы никак не можете закончить разговор. Ну, скорее всего, этот человек находится в пограничном таком состоянии. Или, в принципе, склонен ко всяким пограничным реакциям. То есть, зацепился, а отцепиться вы не можете. Ну, вот уже вроде и хочется отцепиться, а никак не получается. Ну, точно такие же реакции у себя бывают. И можно на себя начинать сердиться за то, что я вот боюсь отцепиться, и как-то на эту тему переживаю. Вот. То есть, в этом смысле, то, что касается второй фазы, самое главное здесь, это вот такая прилипчивость, привязанность, привязывание к чему угодно, привязывание, зависание. Ну, то есть, вроде и не нужно было куда-то идти, но как бы пригласили, зацепился, и тащусь следом за компанией. Вот работает этот механизм. Вот. Вроде бы и не хотел там, ну, не знаю, что-то есть. Вот. Но когда пришел, ну, вроде заодно, ну, и как бы подключаюсь, подчиняюсь, присоединяюсь, сливаюсь. То есть, тогда, когда вот эта потребность в том, чтобы привязываться, привязанность вот эта, она является прилипчивостью, она является такой вот основной. Вот это вот то, что касается пограничного. То есть, в общем, если при шизоидности очень кто-то. То есть вот это вот желание присутствия кого-то, оно очень важно. И поэтому качество личности здесь оказывается вот эта нуждаемость, зависимость, беспомощность, переживание, что а как же я без этого человека справлюсь, а как же я буду там. Ну и таким образом получается, что вот внутренний объект, который, ну про который вчера я говорил несколько слов, вот про шизоидные внутренние объекты, он имеет другие характеристики. Вот если в одном случае это вот пожирающий или сожранный, да, шизоидная такая структура, то вот во втором случае он с пограничным расщеплением. Вчера я говорил о шизоидном расщеплении, то есть о расщеплении таком, когда просто одно отдельно от другого. Как говорят, где имение, где вода. Ну то есть много разных отдельных процессов, которые происходят. И они как бы сосуществуют, и иной раз поразительно, как человек не замечает, что то, что он делает, это вот какие-то противоположные вещи. Ну тем не менее. А то, что касается пограничного расщепления, это расщепление на хороший, плохой. Ну вообще в теории объектных отношений там много вещей гораздо сложнее. Потому что там есть вот это понятие отрицательного объекта, то есть отсутствующий объект, который маркируется как плохой объект. То есть отсутствующая мама, это плохая мама в тот момент, когда мне нужно. То есть это не реальное отсутствие, а это как бы плохое качество. И вот это плохое качество, оно выводится как некая вторая часть, другая сторона этого же объекта, как бы оборотная. И задачкой все время является от этой оборотной стороны как-то отделаться, куда-то ее спроектировать с одной стороны. С другой стороны, эту негативную часть постоянно нужно искать, обнаруживать. И в этом смысле как бы погранично организованный человек, он постоянно ищет, где враги. Потому что это помогает как-то структурировать жизнь. То есть наши, не наши, вот это хорошее, это плохое, еще что-то. Вот это деление, это пограничная основа просто. С тем, что один из полюсов, понятное дело, вытесняется. То есть если мы вместе, то ну конечно, ты во всем прав. Ну даже если не прав. Ну потому что мы вместе. И в этом смысле погранично организованный человек как бы все время готов принести реальность в угоду привязанности, в угоду зависимости. То есть и в общем согласен на любые искажения за то, чтобы быть вот как-то вместе. Ну а понятно, врагам приписываются все негативные качества, все хорошо. Именно поэтому я всегда недостаточно хороший. А достаточно хорош кто-то другой, к кому я привязываюсь. Достаточно хорошая это присутствующая мама. И мать здесь получается тогда у нас нянчащая, балующая, вообще очень хорошая такая. И бросающая, отсутствующая периодически. То есть как бы усиливающая этот контраст. Мне трудно иметь свое отдельное мнение или составлять отдельное мнение. Об этом мне проще уточнить у кого-то. Кого я уважаю, с кем сливаюсь. А как мне нужно говорить, как мне нужно думать. То есть вот это вот пограничная такая вещь. И в общем, ну это и основная проблема такая при пограничности. Это иметь поддерживать умение у человека, ну и право его на свое суждение, и иметь отдельное суждение. Потому что в принципе, в общем коллективистическая культура такая, которая была в свое время просто идейно соответствующая духу. Ну вообще надо сказать, что очень старому славянскому, который потом был использован и вот в советское время, и в общем коммунистическому духу, связанному с коллективной ответственностью. Когда самое главное была принадлежность коллективу, это специально воспитывалось. То есть когда соответственно какие-то меры порицания, например в школах там, ну вот применялись не к отдельному человеку, а как бы к группе целиком. То есть коллективная ответственность, да. Это же термин очень специфический, он только здесь встречался, как такая воспитательная мера. То есть в этом смысле та культура, которая долгое время у нас взращивалась, это была такая культура пограничная во многом. Ну у нее есть плюсы, у нее есть минусы, то есть она позволяет в общем и вправду выживать группе людей в такой довольно агрессивной среде. Она, например, культивирует подвиги. Ну потому что, соответственно, подвиг это какое-то действие во имя вот этой группы людей. И как бы когда, как это, общественные интересы выше личных и так далее, и так далее. То есть это просто то, что поддерживалось всячески. Если шизоидность это более индивидуалистическое такое направление, но оно не по-настоящему еще индивидуалистическое, то есть это попытка появиться, попытка стать собой, то вот пограничное вот это направление это попытка к чему-то примкнуть, с чем-то связаться, стать каким-то таким же как другие и так далее, слиться. И поэтому избегаемый опыт, который самый страшный, это покинутость. То есть боится быть оставленным, брошенным, нарушает дистанцию в сторону сближения. Вот если такое возникает, ну скажем, если мы работаем там с ребенком-аутистом, да, и обнаруживаем, что он не теряется, да, все-таки, а на самом деле как-то следует. Значит все в порядке, значит у него уже следующий механизм-то работает, значит он не такой уж аутист и с ним можно справиться. А настоящий аутист, вы его не удерживаете, он ушел и ушел. У него нет вот этой вот привязки. И в этом смысле тогда вам приходится за двоих работать вот с таким ребенком или с таким взрослым, с тем, чтобы удерживать его в слиянии, потому что, ну в отношениях, потому что просто он сам делать не будет действий. Вот. А здесь то, что касается человека с зависимостью, то он будет нарушать дистанцию в сторону сближения. Будет как бы требовать так, чтобы ну обязательно вы созванивались там все время. Вот. Вот, ну не знаю, каждый день, чтобы быть в курсе где, что, как. Вот. Стремиться удержаться в слиянии, заканчивает предложение за другого, продолжает разговор, когда разговор должен закончиться, ну и так далее. Много-много-много всяких таких примет. Подстраивается по голосу к тому человеку, с которым разговаривает. Вот это же все набор вот именно такой пограничный. И поэтому основные эмоции, которые пугают, это подавленность, депрессия и переживание вины. Чувство вины, оно здесь постоянно. Потому что чувство вины вообще можно уделить отдельное. Здесь несколько слов еще сказать. Вина, ведь она заменяет отношения. То есть, когда мне не хватает отношения от человека, то в общем если я чувствую себя виноватым по отношению этого человека и винюсь, то как бы я общаюсь с его фантомом. Ну то есть в этот момент я переживаю чувство свою привязанность по отношению к этому человеку. И в этом смысле чувство вины, оно говорит о том, что у нас вот, соответственно, пограничная часть испытывает такой голод. Вот. Основные сопротивления, ну да, понятное дело, интроекция и конфлюенция. Ну интроекция каких-то идей, убеждений, хоть какой-то части от другого. В надежде, что удастся этого другого привязать, разделив с ним какие-то, ну идеи, планы, действия, еще что-то. Вот за счет этого мы привязываемся. И поэтому отношения с другими, понятное дело, зависимые от других. Вот. Ну поведение в терапии, это отреагирование в разных формах. В первую очередь эмоциональное отреагирование, попытка вот эмоционального присоединения. То есть в этом отношении попытки так эмоционально прилипнуть к другому, посочувствовать. Очень хорошее для пограничного человека это обнаружение каких-то гадов, врагов. Вот, ну, я нахожу твоих врагов, и вот вместе мы начинаем там злиться как бы на них. Вот в этом можем слиться, в этом чувстве. То есть вот это вот пограничное отреагирование. Вот. Ну и значит, а что нужно делать терапевту, терапевтическая установка? Оставлять место для собственной жизни клиента. Это самое главное. То есть обозначать, что это вот, ну, это вот одни суждения одного человека, это другие. Вот у меня есть какие-то мои. А у тебя-то какие? Что сам думаешь? То есть поддерживать вот эту вот автономию, самостоятельность. Поддержка собственных суждений и автономии. И позиция тогда у терапевта должна быть не такая мягкая, как при работе с шизоидными, а наоборот, жесткая, твердая, конфронтирующая. Потому что здесь конфронтация просто необходима. Потому что без конфронтации невозможно отлепить от себя. Вот действительно хорошо вот такого прилипавшего пограничника. Вот. И в этом смысле поддерживать автономность А во-второй тут приходится отдаваться, потому что ну как бы вот это вот прилипание, оно требует определенной работы, чтобы вот отодвинуть от себя. То есть это в общем достаточно такая серьезная работа. У тех людей, которые имеют как бы, опять-таки это метафора такая неаккуратная, но я просто сейчас буду неаккуратной, ладно метафора, потому что просто уровень разный, да, и я могу идти вот в теоретические описания очень подробно, но боюсь, что тогда мы начнем вдвоем только общаться. Ну, может быть не вдвоем, но там в двадцатиром, а двадцать человек будут совершенно ну так, как это, отдыхать. Вот. Вот, поэтому я так перехожу все время в область таких еще тоже метафор. Ну и вот такая неаккуратная метафора, но мне понравилась в какое-то время. Это про такую раскормленную потребность зависимости. То есть, когда человек, у который испытывает вот эту потребность в том, чтобы избыточно привязываться, все-таки ему удается быть настолько ловким и настолько как бы, ну, организованным соответствующим образом, чтобы привязываться, прилипать. Вот. И, в общем, его как бы эта потребность все время подкрепляется. Ну, как я не знаю, как вот там человек с избыточным чувством голода, например, там обеспечивает себе хорошо нахождение там пищи, да, и начинает постепенно обжираться. Дальше происходит условно то, что у него желудок растягивается, и дальше для того, чтобы ему почувствовать себя сытым, ему нужно съесть больше. Его организм все это настроено на то, чтобы этого было больше. Вот точно такая же метафора про потребность привязанности, потребность зависимости. Вот это происходит, соответственно, с химической зависимостью. И поэтому для того, чтобы работать вместе с этим человеком, ну, лучше всего работают те же химические зависимости, но переставшие употреблять. Потому что у них тоже вот этот желудок по привязанности зависимости такой. Он очень большой, раскормленный, им тоже много надо. То есть, поэтому вот разные системы, в которых поддерживается, ну, та же 12-шаговая система, она поэтому такая успешная, что там поддерживается она за счет людей с такими же особенностями. Потому что для человека без таких особенностей это получается, ну, слишком обременительно, слишком разрушительно, вызывает там гораздо больше неприятных каких-то переживаний сложных. Вот. Ну и здесь в этом смысле пограничная. Ну, вначале, когда, собственно, это было в каком же году-то? В 93-м, что ли, или в 94-м, когда я вот эту схему первый раз встретил, пытался адаптировать, я писал даже невротическое в скобках пограничное. Потому что в советской классификации подобное поведение скорее было обозначалось как невротическое. Вот. То есть ближе к этому. Но на самом деле вот в оригинале было Borderline, то есть как раз пограничное. И дальше. Вот это вот дикая путаница, это то место, на котором все время буксует, оно меня ужасно раздражает, но вот это как вот дорога, по которой едешь-едешь, тут раз, грязь такая, вот обязательно в этом месте. Вот она и в этом месте есть. Потому что с одной стороны пограничная, это когда у нас, ну вот есть малая психиатрия, неврозы, все так спокойно, да? Есть большая психиатрия, вот, где психозы, и тоже все понятно. А между ними пограничная. Да, абсолютно другое. От слова тоже самое. Вот. О, это хорошая вещь, химическое вещество. Ну просто как бы в шуточной форме, но это все описано. Ну, очень много плюсов. Очень много плюсов. Ну, скажем, такое описание формирования, ну, перехода из отказа от созависимости в сторону зависимости. Вот. Это, например, следующая картина. Вот у нас есть такая, ну, стандартная абстрактная семья. Папа, который пьет, мама, которая, соответственно, зависит от того, выпил папа или не выпил. И ребенок, который зависит от мамы. И в этом смысле настроение мамы, поведение мамы для ребенка очень важно. Вот только регулируется оно не им. А регулируется оно, пришел папа у нас трезвый или пьяный. И в зависимости от этого мои отношения с мамой такие или такие. Вот что такое созависимость. То есть, когда я завишу от кого-то еще. Ну, например, созависимость это когда, скажем, ну, женщина выходит замуж, а муж зависит от своей мамы. И, в общем, то, что ему делать, куда передвигаться, все какие-то решения, в общем, зависит от того, как мама посмотрела, сказала и так далее. Все, она оказалась в положении созависимости. Да, понятно. То есть, у нас есть, собственно, зависимый и есть зависящий от него. Вот это вот созависимость. И вот дальше, соответственно, этот сынок растет, растет, растет, растет, и в какой-то момент находит выход из положения. Ну, папа же нашел. И папа зависит вот от этого устойчивого вещества, которое лучше, чем вообще мама и так далее. И, значит, фактически он заявляет, как там в свое время, ну, не знаю, как это на столе там у кого-то из американских президентов было, что фишка дальше не идет. То есть, я сам решаю все. И вот в какой-то момент этот вот уже выросший ребенок решает, что, ну, нет, все, теперь вы будете зависеть от того, напился я или нет. Фишка дальше не идет. Я становлюсь вот главным в этой цепочке. Переворот. Понятно? Вот. То есть, то, что касается, конечно, зависимости, это такая борьба зависимости автономия. Ну, и в этом смысле, ну, мы можем, соответственно, припоминать многие направления. Вот я сейчас только как бы на направление, связанное с Кляйн, ссылался, на направление, связанное вот с Кернбергом, Мастерсоном. Ну, например, скажем, к вопросу о той же привязанности автономии, это один из этапов, обозначенный у Эрика Эриксона, например, в развитии человека. Ну, и так далее. То есть, вот эта вот зависимость автономия, это очень такой важный момент. Вот. И тут есть тоже еще такой пункт, который как раз, ну, раз уж, да, все-таки клинический аспект стал важен, который не политкорректный по DSM-4 и так далее. Вот. Статистические данные. Ну, помните, я говорил, что, соответственно, шизофрения и расстройства шизоидного спектра, все вместе взяты, ну, по мере глубины, вот, они все больше к мужчинам имеют отношение. А, соответственно, парапограничные расстройства, 75% женщины. Понятно, да? То есть, как бы по структуре характера, по поведению и так далее, это то, что вот... Нет, это хорошие женщины. Нет, самые разные. Вот. Нет, это статистика, которая приведена была там по США, то есть, ну, тем не менее. Вот. Дальше, еще 70% пациентов с данным расстройством замечены в злоупотреблении алкоголем или наркотиками. Из пограничников, да. То есть, это специфически пограничное. Вот. Ну, по многим параметрам. Ну, помните, обозначил сначала как вот эту депрессивную позицию, да, как это было. Соответственно, ну, ведь для чего у нас наиболее частое применение, скажем, алкоголя? Как антидепрессант, на который, в общем, не требуется специальных рецептов, а можно вот... То есть, антидепрессант, миорелаксант, ну, вообще прекрасная вещь. Вот. Дальше, еще один пункт, который относится к этой же пограничной части. Важным признаком расстройства является суицидное или самоповреждающее поведение. При этом процент завершенных суицидов порядка 8. То есть, 92% якобы попыток суицида, это просто усиленные угрозы в разной форме. А остальное это скорее по случайности. Вот. И в этом смысле все, как правило, основным вот пусковым механизмом, триггером для самоубийств, попыток самоубийств в этой истории являются межличностные ситуации. То есть, кто-то кого-то бросил, и в соответствии со своим представлением, значит, у нас человек с пограничной организацией старается другого наказать. Ну как? Ну так, как он понимает, что другой будет от этого страдать. И в этом смысле вот бывает, что нашла коса на камень. Когда, скажем, человек с пограничной организацией на самом деле связывается с человеком шизоидной организацией. Для которого... Да отвали таким способом, отлично. Как это? Через труп, так через Вот, тогда у нас будет четвертое, это расстройство идентичности, заметная и стойкая неустойчивость образа или чувства «я». То есть неустойчивое представление о себе. Ну, здесь много разных параметров, то есть если мы обратимся к школе индивидуалистической психологии, ну и как бы обратимся к последователям Адлера, Адлеру и так далее, то вообще там речь пойдет о силе «я», то есть о том, что сила «я», вот мерцающая такая. Ну, в общем, по-разному. Вот. Ладно, тогда пятое будет. Импульсивность. Вот есть ли у вас импульсивность, которая проявляется как минимум в двух сферах, которые предполагают причинение себе вреда? Например, трата денег, ну, чрезмерная трата денег временами. Ну так вот раз, не собирался вроде, а что-то и просадил. Вот. Причинение себе вреда. Другое, сексуальное поведение. Ну вот, держался-держался, потом... Да, вообще тяжкие, да, тоже. Вот. Злоупотребление психоактивными веществами. Понятно. Ну вот, значит, так тоже временами выпить как-то. Вот. Нарушение правил дорожного движения. Сюда же. Вот. Ну, едешь-едешь, а все нет как бы места для разворота. Да. Черезмерное переедание. Сюда же. Вот. Я не знаю, может быть, да, может это как раз идеалистическое такое. Вот. Понятно, да? Бывает ведь? Бывает. Ага. Слава богу, что следующее не у всех бывает, хотя в общем достаточно часто. Это шестой пункт тогда. Рецидивирующее суицидальное поведение, намеки или угроза самоубийства, акты самоповреждения, причинение себе вреда разным способом там. Вот. Седьмое тогда. Это аффективная неустойчивость. Очень переменное, переменчивое настроение. И, как правило, таким показателем являются определенные периоды дисфории, то есть раздражительности, дисфории, тревоги. Ну, вообще такого вот негативного настроения, плохообъяснимые, обычно продолжающиеся в течение нескольких часов, ну, реже там дней. Вот. Восьмое. Это постоянно испытываемое чувство опустошенности. Девятое. Неадекватные проявления сильного гнева или трудности, связанные с необходимостью контролировать чувство гнева. Например, частые случаи проявления раздражительности. Хорошо. Неадекватные проявления сильного чувства гнева и трудности, связанные с необходимостью контролировать это чувство. Например, частые случаи проявления раздражительности, постоянный гнев, повторяющиеся драки и так далее. Причем человек как-то не замечает то, что это он вообще-то является источником этих действий. Вот в то время, когда я собирал, как-то коллекционировал разных интересных людей из области как раз зависимой среды, ну вот был один такой алкогольный персонаж, ну он алкоголь-наркотический, из такой творческой среды, ну да, сценарист, вот, и как раз в консультации вот этого государственного центра мы с ним там работали, вот, где он рассказывал о том, что вся его жизнь сплошные случайности. Вот. Ну и когда я его спрашивал, ну естественно опрос про органическое состояние, ну какие-то болезни, еще что-то, вот, он, значит, ну я говорю, были какие-то вот травмы черепа там, были какие-то, он говорит, да, было семь тяжелых сотрясений мозга. Вот. Я говорю, ой, как интересно, это вот хобби у вас такое, как это получается? Он говорит, нет, абсолютно чисто случайно, все по-разному совершенно. Вот. Один раз, значит, соответственно, ехал с подружкой там, вот, такой, ну она не умела водить, я решил ее поводить, ну не учел, что, конечно, потому что пьяный сам был тоже, не учел, что гололед, и, значит, въехали в столб, вот одно сотрясение мозга, да, такое. Ну случайность же, ну чисто случайность, что вы. Вот. Другое, значит, это где-то в баре у него там был спор по поводу, не помню, да, по поводу кого-то, в общем, и полез он в драку, в результате получил табуреткой по голове. Ну чисто случайность, то есть он же, ну и так далее, то есть и дальше весь список был вот такой случайности про самоповреждающее поведение, которое там, как бы, ну, включало обязательно какой-то этап алкоголизации, и потом, значит, влезал в какую-нибудь историю, которая приводила к тому, что он, значит, получал по голове. Если все то же самое, но человек осознает, что он все-таки виноват в каких-то случаях? Вообще-то, ну, тогда у него несколько больше шансов подумать, ну, а что же к этому приводит, и попробовать что-то... Если все осознает в начальных, но в небольших участках? Вот, для меня это вот путь эволюции, в котором я опять сейчас нахожусь в том месте, где я не знаю, как правильно. Потому что вначале я думал, что неправильно насильно направлять человека, вот который живет таким способом, ну, осознавая, ну, например, пьет сознательно. Вот, да, вполне осознает, что да, алкоголик, ну, а почему? Никто не живет вечно. Я имею право пить. Вот, социально ничего не нарушаю, да, говорит человек, и все нормально, имеет право. И, в общем, ну, как-то это нехорошо такого человека принудительно куда-то направлять, или вообще как-то вот... Ну, потому что это его стиль жизни, он имеет право вроде так жить, да? Ну, у него это его жизнь, почему нет? Почему мы должны как-то вмешиваться? Вот, был у меня такой период. Потом у меня был такой период, когда я думал, что, ну, вообще-то говоря, у него нет сформированной мотивации, зачем бы ему стоило еще, вот на что еще бы употребить эту жизнь. И тогда получается, что вроде бы мне стоило бы с этим человеком поработать, например, другой, совсем не по поводу того, что пить не надо, а по поводу его мотивации, вообще ради чего, ну, стоит вот так мучиться, вот, и поработать в области мотивации. Потом я думал, что работа в области мотивации тоже немножко нечестное действие, потому что это же я хочу его как-то замотивировать тоже. То есть, мне кажется, что в этой области какого-то хорошего... В общем, там это длинный путь. То так думал, то так, то так, то так, и видел разных людей, по-разному относился к тому, что было. Ну, и понятное дело, что на этом пути и много всяких, ну, как... Ну, и смертей от добрых пожеланий, например, от попыток улучшить ситуацию. Ну, вот, скажем, история, относящаяся к зависимости, которую просто я наблюдал с соседом. Он был старше меня, ну, лет на 5, на 4-5 лет приблизительно. Вот. И, соответственно, ну, переболел в детстве какой-то болезнью, которая довольно сильно его ослабила интеллектуально. И в этом смысле, ну, его уровень такой развития, он был несколько сниженый. Ну, не такой, чтобы совсем до полной беспомощности, ну, как бы вот простые работы там какие-то он выполнял, что-то вполне нормально жил, реагировал, ещё что-то. И пил, понятное дело, тоже. Вот. Но пил он очень аккуратно. Он как бы определил свою норму, вот он эту норму выпивал и, соответственно, как бы потом шёл отдыхать. Вот он там работал где-то в одном месте там, соответственно, дворником. Потом, ну, далеко есть, не удержался, сложно, значит, перешёл поближе куда-то. Ну, в общем, как-то работал более или менее, пил до той поры, пока родственники не решили, что, ну, он же пьяница, его надо вылечить. Вот. И дальше они вот это его поведение, которое его поддерживало, разрушили. То есть для него как раз помещение в этот самый стационар оказалось как бы на самом деле разрушающим вот именно его этот образ потребителя. Вот пьяница. Да, пьяница, дворник нормально. Вот. А в этой ситуации он от потребления такого вот умеренного, регулируемого перешёл, соответственно, к срывам. Вот. Причём он перешёл к срывам, потому что пока он там был в стационаре, он от других там этих самых как-то выучился прятать, хитрить, пользоваться более дешевыми суррогатами, потому что до этого... Он просто по его интеллектуальному уровню, ему самому это не получалось. То за что против, кто подначивает, то есть все там совершенно мутно. Ну пример этой мутной истории, относящейся соответственно к моменту после распада Советского Союза, вот такого тоже искусственного, и соответственно вот какой-то моей этой части наркологической, научной деятельности в области вот этой наркологической, кстати связанной действительно с поддержкой сильно 12-шаговой программы, потому что это такой интересный вирус, который помогает в общем справляться, ну так вирус в кавычках, то есть некий такой психотерапевтический вирус, который внесен просто в социальную среду и самоорганизуется таким способом, интересная программа правда. Вот. По телевизору вдруг значит по первому каналу, еще по ряду каналов идет такая, как бы сказать, реклама здорового образа жизни, точнее про опасности, что вот есть такой вообще злой нехороший наркотик кокаин, который вот так-то-так-то употребляют, который значит соответственно вот очень разрушает и приводит к таким ужасным последствиям. А так вот это крутится на следующем фоне, поскольку я работаю в этой области, фон я знаю, что кокаина-то в стране нет в принципе, купить сейчас на рынке невозможно. И вот в течение предыдущих 10 лет рынок от кокаина очистили, то есть там вот этих поставок не было. И тогда что дальше у меня в моих конспирологических мозгах случается, потому что паранойя это интересный способ развлечения для всякого шизоида. Я думаю, ага, видимо готовится к сбросу большая партия кокаина, либо соответственно прорабатывается какой-то канал поставки. И соответствующие владельцы этого канала дают рекламу, чтобы люди как бы типа готовьтесь ребята, правда так и случилось, так и сработало. И тогда моя конспирологическая часть удовлетворенно потерла себя по животику, все хорошо, правда. Ничего просто так не бывает. А то я что-то не понимал, что это такое происходит. Вот. Ну и то, что касается вот этой агрессивности повторяющихся драк и так далее, это ну понятно, да, собственно посмотрите по поведению и химически зависимых, и соответственно вообще психопатов из этой области, ну все так и есть.

Приглашаю присоединиться к моему каналу «Заметки группового терапевта» в Телеграм или MAX

Получить мою
консультацию