Гештальт-лекторий

Лекция из Гештальт-Лектория:

46. Андрющенко Денис. Теория поля Курта Левина. 2014.

О тексте

Данный текст является «сырой» транскрибированной версией данного аудио. Создан с использованием автоматизированных инструментов расшифровки, поэтому возможны неточности и ошибки. Текст предназначен исключительно для общего ознакомления с содержанием аудиозаписи и не заменяет оригинальное выступление. Обработанную с помощью ИИ лекцию вы можете прочитать по ссылке

46. Андрющенко Денис. Теория поля Курта Левина. 2014.

Доклад потом вопросы? Хорошо. Мне рад, что приходится прийти, потому что мы запланировали здесь 9 семинаров по теории поля, поэтому у меня уже есть некоторое разрешение не торопиться и излагать немного то, что знаю, то, что могу. Спасибо. Значит, для меня теория поля одновременно и просто, и сложно. Сначала, как можно упростить теорию поля? Ее можно свести к трем базовым тезисам. Первый тезис очень простой, что влияние ситуации на человека на самом деле объективно гораздо более сильно, чем мы себе представляем, когда пытаемся объяснить его поведение, чувства. Например, когда я сюда бежал, я вспомнил как раз один эксперимент, проводившийся с целью проиллюстрировать, скажем так, власть ситуации, могущество поля ситуации. Это когда начинающих священников, идущих на свою первую проповедь по программе о добром самаритяне, о том, что нужно давать милостыню, ставили две группы в совершенно разные условия. В одной группе говорили цигель-цигель, труля-ля, вы уже опаздываете. Время, вот буквально сейчас вы уже опаздываете на свою проповедь. Вторую группу говорили, ну что ж, время у вас еще есть, ну вот как я. Потом неправильно, потому время у меня еще есть. И вы можете идти спокойно. И дальше на пути и тех и других возникала ситуация, когда в некотором ограниченном проходе падает человек, не бомжеватого вида, не алкогольного вида, совершенно нормальный, интеллигентный человек падает, забегает ему плохо. И дальше посчитывался процент людей, процент начинающих священников, которые пришли на помощь. В первой и второй группе. Конечно, поскольку мы уже говорим о теории поля, то не трудно догадаться, что в той группе, где говорили цигель-цигель, количество пришедших на помощь священникам было около 20 процентов. Ужас. А в той группе, в которой говорили, что не спеша, 68, в общем, около 70. То есть вроде небольшое изменение в поле, в ситуации. При том, что люди, у них заранее есть установка, что установка притча о добром самаритяне, установка внутренняя, душевная, вроде такое намерение. Однако, этот эксперимент очень сильно показывает, насколько сильно влияние ситуации. То есть насколько мы иногда можем переоценивать влияние установки. Что нам дает это для терапии? Для терапии это базовый тезис. Потому что когда мы думаем о себе, то мы думаем об обстоятельствах, когда мы пытаемся объяснить свои чувства и поведения. А когда думаем о другом, думаем о его характере, о бессознательном внутренней установке. И очень часто причиной каких-то задержек в терапевтическом развитии, в терапевтических отношениях, работе, оказывается эта самая фундаментальная ошибка атрибуции. Когда мы приписываем клиенту, что он сопротивляется в силу своих каких-то пограничностей, нарциссичностей, невротичности, еще чего-нибудь. А вот я реагирую, я такой хороший, реагирую на его перенос. У меня контакт перенос. Это первый тезис. Первый тезис. Ситуация влияет на поведение других людей гораздо больше, чем мы себе думаем. Также справедливо и обратное, что когда мы думаем о своем собственном поведении, то здесь влияние ситуации гораздо меньше, чем мы считаем. То есть это старая песня об ответственности. Второй тезис, что ситуация влияет не сама по себе, как это думали ранние бихевиалисты, а только как некоторая субъективно пережитая, субъективно осмысленная ситуация, субъективно интерпретированная. То есть первое это власть ситуации, второе это власть субъективной интерпретации, субъективного восприятия этой ситуации. Например, представление о субъективном восприятии ситуации дает нам много возможностей в объяснении таких, скажем так, непростых для терапии феноменов, как беспомощность, или таких непростых феноменов, как устойчивое и рациональное поведение, например, детско-родительская терапия, когда родители устойчиво, совершенно невзирая на всякие увещевания медиков, не дают детям витамины или еще что-нибудь, не делают такой простой важный. И третий тезис, наиболее разработанный именно среди терапевтов и тех, кто думает о терапевтической практической работе, это то, что ситуации, которые важны для нас, представляют собой системно напряженные напряжения, некоторые напряженные системы, находящиеся в напряженном равновесии. И иногда бывает, что это напряженное равновесие приводит к тому, что сколько мы усилий не укладываем на одну сторону, у нас оказывается противодействие, равное воздействию. А с другой стороны, малюсенькое изменение какой-то маленькой детали в этой напряженной системе приводит к глобальным, иногда катастрофическим по своему масштабу изменениям. Каждый пример, я могу привести один случай нашей работы с одной семейной парой. В этой семейной паре были проблемы с сексуальными отношениями и с уважением. Это было так сильно завязано на уважение, и они друг друга обвиняли в том, что она его не очень уважает. Она его обвиняла в том, что он не очень ее замечает и вообще любит. И на фоне этого всего такая хроническая усталость и проблемы с сексом. И мы выявили в поле один важный элемент. Это тумбочка. Деньгами в этой семье распоряжалась тумбочка. Он приходил, клал деньги в тумбочку. Она приходила, брала деньги из тумбочки. Она тоже те деньги, которые зарабатывала, клала в тумбочку. То есть тумбочка имела власть над всеми деньгами семьи. Соответственно, над всей благодарностью, властью, теплом, всем, что символизирует деньги, имела власть тумбочка. И этот элемент уравновешивал систему. Но приводил к тому, что в этой системе не было прямой коммуникации, связанной с деньгами, с тем, что, например, он ей дает деньги, она с благодарностью их принимает. Когда была тумбочка из поля удалена, то отношения существенно улучшились, причем за очень короткий срок. Хотя вроде бы какое-то очень малюсенькое воздействие. Теперь попробую расшифровать все эти три тезиса. Итак, три тезиса. Очень простой. Первый тезис, что ситуация влияет на других людей гораздо больше, чем мы себе думаем. И об этом надо помнить. Особенно на месте терапевта. Второе, что ситуация всегда, это всегда субъективно осмысленное, субъективно пережитое ситуация. И третье, это что эта ситуация всегда субъективно напряженная ситуация. И мы можем создавать каналы в этих системах напряжения для того, чтобы была возможность изменений, иногда достаточно серьезных, за короткий срок. Итак, вернемся к первому тезису. Как можно этот тезис преподавать, как можно регистрировать эту важную часть? Первое, это просто за счет нескольких супервизорских упражнений. Что я имею ввиду? Например, клиент, условный клиент, выходит и рассказывает про какие-то свои трудности, про какой-то свой запрос. А дальше группе, всей группе, предлагается задавать тому, кто в позиции клиента, вопросы. И при этом про себя отвечать. Какой категории относятся мои вопросы? Я адресуюсь скорее к ситуации, как ее понимает человек в своих вопросах. Или я адресуюсь к некоторым его внутренним качествам, установкам, мотивам. И мы смотрим, насколько мне легко задавать вопросы, проясняющие субъективно переживаемую человеком ситуацию, а насколько мне легко задавать вопросы, относящиеся к характерологии. Потому что мне кажется, что как раз вот такое же увлечение характерологическими теориями, структурно-аналитическими теориями и стать терапией, часто очень, по крайней мере, мой собственный терапевтический супервизорский опыт утверждает меня, что происходит при возникновении трудностей прояснить ситуацию, когда мы перестаем понимать, как устроена жизнь человека, как устроены его поля. Или, например, такие упражнения. А потом, извините, а потом клиент, тот, кто был в позиции клиента, дает обратную связь, какие из вопросов его больше продвигают в его осознавание, в его понимание, в его развитии, в его самочувствии. И мы тоже смотрим, какие вопросы его больше продвигают. Те, которые относятся к его внутренним каким-то качествам, или те, которые относятся к тому, в каком поле, в какой ситуации он существует. Следующий такой момент. Это как раз то, что нам может дать в обучении истать терапией вот эта вот теория поля, то есть понимание поведения, переживания и успехов человека через поле. Известны эксперименты по обучению. В нескольких университетах на основе разных предметов проводили математики, физики, биологии, социальных наук проводили эксперименты, где студентам, тоже контрольная экспериментальная группа, в экспериментальной группе студентов прос И стабильность групп, если будем внимательны к тому, как объясняются успехи и неудачи в освоении теории практики гештальтерапии, особенно на протяжении первого-второго года обучения. Например, самой успешной группой в одном из экспериментов, самый впечатляющий результат был группе, где студентам, поучившимся полгода, спросили написать эссе. И это эссе было таким. Это как некоторое напутствие или инструкция для студентов, вновь поступающих. С чем им придется столкнуться, что может им помешать в учебе. Исходя из своего субъективного опыта. И что им может помочь в учебе. Не то, как просто, каково мне учиться, а с каким прицелом. То есть, это тоже некоторая интервенция, направленная на то, чтобы немножечко сместить вот это внутреннее понимание ситуации с какого-то отнесения к своим внутренним качествам, к рассмотрению образа жизни, того, как устроено поле. Ну и, конечно же, то же самое это касается терапии. То есть, в терапии мы можем нередко попадать в какие-то сложные моменты, когда адресуемся к внутренним качествам клиента, не до конца разобравшись в том, как устроена его жизненная ситуация, как устроено его восприятие этой ситуации. И типичным как раз таким моментом, о котором часто говорят теоретики гестальтерапии, например, Жан-Мари Рабин, про то, что преждевременное отнесение какого-либо чувства к клиенту или терапевту тормозит и замораживает отношения. Теперь перейдем к следующему тезису. Значит, про власть ситуации рассказал, следующий тезис – это чуть-чуть больше про субъективное восприятие и про важность этого тоже субъективизма. Кажется, вроде бы терапевтам нечего об этом говорить. Кажется, что мы все прекрасно понимаем значимость того, как человек воспринимает ситуацию. Однако, когда обращаемся к практическим вопросам, то становится достаточно очевидна некоторая наша склонность к бытовому мышлению. То есть, опять же, мышление о том, что на человека влияют какие-то такие общепонятные вещи, а не некоторое его внутреннее осмысление того, что происходит. Ну, например, когда есть задача в 4-5 классах школы, к школьному фипологу обращаются вот с запросом – как бы сделать так, чтобы они сорили меньше? Чтобы меньше мусорили? Ну, что нужно сделать? И как бы… Что делает психолог? Гештальт, терапевт, два с половиной года обучения – нормально. Он создает некоторую программу воздействия. Он предлагает, сам выходит и предлагает детям рассказывать про то, как важно, чтобы в классе было чистота. Как это значимо, как много труда в это вкладывают уборщицы. И как вообще плохо сорить. Какие плохие те дети, которые сорят. И создают плакатики. Ничего это не дает, естественно. Не сорите, а не сорите. Или вот эти чудные по своей наивности надписи в туалете, что не надо бросать в туалет бумажки и всякие разные другие гигиенические продукты. Ни фига это ничего не дает. Даже если делать очень большими, тречащими буквами. Что мы можем сделать здесь, понимая, что важна скорее субъективная интерпретация ситуации, а не, скажем так, сила стимула. То есть, как мы можем проинтерпретировать теоретически этот момент, когда люди пытаются громче и больше уговаривать, размещать больше надписей. Вот, например, при включенном кондиционере, пожалуйста, закрывайте дверь. При этом, это написано на закрытой двери. Обратите внимание. Не рядом с дверью, когда можно дверь открыть. Если дверь открыта, то эта надпись не видна. То есть, вот типичный пример некоторой ситуационной наивности и следования не теории поля, а обычной наивной теории. Да, да, да, да. Такой линейный детерминизм. Что мы можем сделать, чтобы дети меньше старели? Во-первых, можем просто начать говорить детям про то, какие они аккуратные. Особенно тем, которые бросают мусор в корзину. Во-вторых, мы можем говорить о том, как прекрасно и замечательно быть аккуратным. И как показывают эксперименты, тоже с хорошей контрольной группой, со случайным двойным слепым методом, в тех классах, где происходит такое когнитивное переобучение, то есть детям помогают осмыслить ситуацию так, что в классе чисто, потому что я аккуратный. Это приводит к тому, что большая часть, около 90 процентов мусора оказывается в корзине, а не на полу. В той группе, где просто кричащие надписи, ситуация тоже неплохая, 40 процентов мусора в корзине, остальное на полу. То есть в тех ситуациях, где детей просто уговаривают, в контрольной группе, там все наоборот. Что-то 60 с чем-то процентов мусора, даже больше, около 70 процентов мусора на полу, а остальное в корзине. Может быть, какой-то последний момент про напряженные системы. Буквально пару слов про напряженные системы. Здесь для меня главным в теории поля, в смысле теории поля, является понятие канального фактора или канала. Вы знаете, что есть, например, лужа в песке. Если бы взяли, прокопали каналчик, вода по нему побежала, дальше стала торить, торить, торить, и все, вся вода ушла. И как раз в Америке было в свое время такой закон о долине реки Миссисипи. Если вы видите человека с лопатой, то можно стрелять без предупреждения на поражение. Почему? Потому что там такая почва песчаная, и любой маленький канальчик, открытый себе на огород, меняет русло реки в дельте. И то же самое мы видим часто в семейных системах, в организационных системах, что создавая дополнительное напряжение, мы ни к чему не приводим. Но находя маленький канальчик, мы можем дать большое положительное изменение. Пример. Надо, чтобы студенты ходили на вакцинацию. Простой канальчик. Просто всем раздать маленькую карту студенческого городка с путем до вакцинационного пункта, увеличивая количество приходящих на вакцинацию до 60%. Или вот в группе все молчат, пока кто-то один не заговорит. Возник канал. Или никто не уступает женщинам и старушкам место. Потому что все думают, почему я? Вот пускай вот этот бугай вступит место. Но если кто-то встает, неважно, особенно в ситуации неопределенности, кто-то делает первое действие, сразу же все начинают тоже уступать. Все сразу становятся хорошими. Вот, пожалуй, пришлось, ну не все, но значительное число. Вот, пожалуй, какие-то основные вещи, что я рассказываю студентам про теорию поля для начала. Хорошо. Пускай тогда сейчас как раз есть вопросы, потому что мы сказали. Минут 15 мы, наверное, берем, потом уже поговорим о дискуссии. Кому интересно, что-то уточнить. Я бы хотела предложить такой общий вопрос. Какой бы ты дал определение понятию поля? Субъективно воспринимаемая, эмоционально напряженная система обстоятельств, фактов, объясняющих поведение и самочувствие человека. Можно еще раз? Напряженная, помнишь, действительно напряженная? Субъективно воспринимаемая, эмоционально напряженная система фактов, обстоятельств, объясняющие, условливающие поведение и состояние человека. Вот типичный, позвольте себе маленький пример принести. Вот маленькие дети 2-3 лет, даже с 1,5 до 3 лет, очень полевые существа, потому что в их поле еще слова не существуют как напряженные магниты. Что такое поле? Это напряженные магниты, которые нас притягивают и отказывают. Вот слова в поле ребенка еще не существуют как эти магниты. И вот мама с двойняшками, 1,5 лет. Значит, один с двойняшек бежит по дороге, а там машина едет. И видно, что если сейчас дальше так продолжится, то машина его точно собьет. И тут мама делает совершенно вещь неожиданную для меня, потрясающую. Она вместо того, чтобы начать... она вместо того, чтобы кричать «Ай!», что я уже тысячу раз видел, увеличивает только скорость передвижения, она говорит «Сашенька, Сашенька, иди к мамочке! Иди сюда! Беги скорее к мамочке!» Сашенька впадает в полную пространство, спотыкается, падает, вскакивает, бежит к мамочке. Она не может остаться одного ребенка, второй ребенок, она уже не успевает догнаться. Она делает, значит, поле, длинная дорожка, магнит, который заставляет ее бегать, она создает больший магнит в поле для ребенка. Тогда я получился из этого ответа, получилось еще два вопроса. Ты говоришь, субъективно воспринимаемое. То есть именно воспринимаемое или то, что осознается, и воздействующее, то, что внутри чего находится человек, это тоже поле? То, как осознается. То, что и как осознается, это поле. А то, что не осознается. Здесь как раз мы можем говорить про то, что даже то, что не осознается, тоже имеет какую-то привычную субъективную интерпретацию. Я могу не осознавать, какова моя внутренняя субъективная интерпретация твоего вопроса. Но если моя внутренняя субъективная интерпретация, что ты пытаешься разобраться, что вопросы мне задаются, потому что мое мнение интересно, тогда я отвечаю тебе с интересом, пытаюсь разобраться. Если моя внутренняя, даже неосознанная субъективная интерпретация, что ты пытаешься меня завалить, то мой ответ совсем будет другим. Я имею в виду, что это субъективное восприятие, субъективно воспринимаемое, оно и осознанное, и неосознанное. Тогда, смотри, другой вопрос. Вот вибрация тех машин, которые сейчас проезжают за окном, она является полем, в котором происходит наш разговор? Ну, частью поля, в котором происходит наш разговор? С моей точки зрения, да. И зависит от того, насколько она сильна. Например, если сверху начнут еще сверлить, то тогда нам придется сдвинуться, чтобы слышать друг друга. Если мы начнем это замечать, а если мы не замечаем это? То есть на нас как-то воздействует вибрация, но мы не замечаем. Кот Левин ввел для этого понятие граница субъективного мира. И даже его последователи объясняют шизофрению через это понятие. То есть есть некоторая граница фактов и вещей, которые на меня воздействуют. И у людей относительно здоровых, в смысле без диагноза шизофрения, эта граница гораздо жестче, чем у тех, у кого она гораздо ближе к ядру их поля, того, что осознается, чем у шизофреников, у которых она далеко и очень проницаема. И все что угодно может воздействовать. То есть это дополнительный момент исследования, про это у меня нет четкого мнения. Но я знаю, что это можно исследовать, что у каждого человека эта граница своя. Для кого-то это будет фактор определяющий. Или, например, для тебя. Я сижу дальше от окна, я его вообще не слышу. Можно тогда, не сразу, а потом? Когда рассказывал, ты говорил про такую мелкую фишку, как вентерение, на характерологические вопросы, например, по ситуации. У тебя какого критерия того, что ты называешь или относишь к характеру или части характера? У меня такой вопрос. Все, что определяется в социальной психологии, понятием «аттитюд». То есть некоторая внутренняя установка, мотив, черта, определяющая человека, исходя из присущих ему внутренних свойств. У меня в этом месте не простой вопрос. Ты когда рассказывал, ты говорил про такое мелкую фишку, как вентерение на характерологические вопросы, по ситуации. У тебя какого критерия того, что ты называешь или относишь к характеру или части характера? Я понял. Не только характерологические. Все, что определяется в социальной психологии, понятием «аттитюд». То есть некоторая внутренняя установка, мотив, черта, определяющая человека, исходя из его присущих внутренних свойств. У меня в этом месте не простой вопрос. Если, например, я говорю, что приходит человек, я говорю, что у него есть черта, что он какой-то скудрый. Я же могу предположить, что он живет на протяжении всей своей жизни ситуацией, которая пугает его. И тогда для меня... Я не очень понимаю тогда. Это вопрос языка, как мы это описываем? Или у тебя есть ощущение, что это не языковой вопрос, а вопрос действительного наличия разницы в объективном мире? Это вопрос не языка, это вопрос того объяснения, которое использует сам клиент и терапевт для поведения. И из этого объяснения вытекают меры, которые мы можем предпринимать для улучшения самочувствия, поведения, личностного благополучия человека. Спасибо. Я сейчас получу последний вопрос. Пока тоже заслушиваю. Какой-то еще вопрос про соответствие индивидуального поля и поля группы. Мы сидим, у нас такое общее поле. У меня есть еще какое-то свое внутреннее. Ты просто про это не говори. Может быть, ты тоже вместе. Групповые нормы, групповые правила, способы контакта привычные в группе составляют поле группы. Например, если вешать в душе, выключайте воду, экономьте воду, перед тем, как намылиться, выключайте душ, ничего не будет. Если будет все время заходить какой-то человек, который это делает, то тогда большинство будет это делать. То есть даже в группе. Если всегда находится кто-то, и это не один и тот же человек, а хотя бы парочка, которые начинают шеринг, то тогда шеринг будет происходить без проблем. Если же установилось такое, что мы уже помним, что всегда шеринг – это что-то ужасное, полчаса помолчи. Или вот про опоздание, например. Если возникает традиция ждать опаздывающих, то каждая следующая трехдневка ведет к тому, что опоздание удлиняется. В то же время, если начинать не ругать никого, не говорить, что у тебя сопротивление, это приводит только к тому, что опоздание еще увеличивается. Ровно из-за теории поля. А если просто начинать вовремя, то те, кто будет приходить опаздывая, будут себя чувствовать очень неудобно. А те, кто приходят вовремя, будут чувствовать себя окей. И тогда это поле будет создавать такую ситуацию, когда большинство не будет опаздывать. 300 раз проверил. Сейчас после вопроса с Полиной, если трудно дифференцировать свой вопрос, я попытаюсь его задать. Мне для этого придется пару слов сказать. Пульт Левин определяет два понятия – полевое и волевое поведение. Понятие воли в кинжетаж-подходе не сильно чтят. Тоже известно, что понятие воли, я не знаю, как ты относишься к этому, просто я хочу сказать маленький пример, к чему я это спрашиваю. Я недавно в Академии практической психологии проводила известную всем игру королевства, которую придумал Данил Холм. Соответственно, перед этим я сказала, давай мы сейчас будем ругаться на политику, правительство и так далее, но сейчас мы увидим следующую вещь, что в этой группе из 40 человек, которая будет 20 часов в половине играть в это королевство, мы создадим все социальные тенденции, которые свойственны нашему времени. Но это только диагностический фактор, это консультирование. Дальше после этого есть некоторая психотерапевтическая антагоника, как же с этим жить. И тогда вывод, ну как бы некоторой впечатленности этой ситуации, должен быть обращен к каждому человеку лично, лично пережить, а как вот взять ответственность. И тогда возникает понятие некоторого ресурса усилия. А меня люди спрашивают, а как же тогда понятие поля и воля? Ну то есть мы вот как бы, не мы такие, жизнь такая, помните, да? Вот как бы не принимаешь на себя некоторые персональные ответственности, делаете личные усилия вопреки, да, вот этому влате ситуации, но становишься этим полизависимым человеком. Как ты относишься к понятию воли в решатель-терапии? И усилия, персонально. Понимаешь, положительно. Потому что для меня это понятие сильно необходимо для объяснения цикла опыта и поля. Значит, первое, воля, сирич, эго, это некоторый фактор в поле, среди многих других, не всегда самый сильный. Но именно потому что мы люди, мы можем выбирать, во что вложить свою волю. И нормальное, мне невротическое функционирование воли, это когда воля и некоторые движения ит, когда воля поддерживает, используется как фактор, поддерживающий какой-то ит-импульс, какой-то импульс положительный, тот импульс в поле, который

Приглашаю присоединиться к моему каналу «Заметки группового терапевта» в Телеграм или MAX

Получить мою
консультацию