Гештальт-лекторий

Лекция из Гештальт-Лектория:

45. Погодин Игорь. Гештальт-терапия глазами практикующего психотерапевта. Лекция 8.

О тексте

Данный текст является «сырой» транскрибированной версией данного аудио. Создан с использованием автоматизированных инструментов расшифровки, поэтому возможны неточности и ошибки. Текст предназначен исключительно для общего ознакомления с содержанием аудиозаписи и не заменяет оригинальное выступление. Обработанную с помощью ИИ лекцию вы можете прочитать по ссылке

45. Погодин Игорь. Гештальт-терапия глазами практикующего психотерапевта. Лекция 8.

Выбор. Закончится третьяна выбора и мне кажется важным отметить еще одну вещь, про которую я начал говорить до перерыва. Напомню, традиционно принято думать, что мы выбираем свою жизнь. Мы выбираем с кем дружить, мы выбираем кого любить, мы выбираем переживать те или иные чувства. На этом гордом сознании построена вся западная цивилизация нашего нарктистического века, 20-го, 21-го. И недаром именно в эту эпоху стали появляться направления терапии на этом основе. Но так или иначе, выбор занимает какое-то очень важное место. Но выбор, когда я выбираю свою жизнь. Такое гордое сознание, которое делает из нас, ну таких, уверенных в себе людей. Я полагаю, конечно же, что все эти идеи от нашего крупного самовложения. Именно по этой причине идея смирения является едва ли не маргинальной. Вот смиряться это что-то такое, как смиряться с судьбой. Что-то такое противное, мерзкое. Иногда мы даже выносим это за пределы нашего места жизни. Куда-нибудь в монастыри, церкви. Вот там люди сверяются. А мы-то сильные, уверенные в себе. Будем смело смотреть в лицо и делать выбор в своей жизни. Мне кажется, это неспроста. Но думаю, что поддержать свое крупное уязвимое самовложение можно и во всех других способах. Я, например, глубоко убежден, что это иллюзия, что мы выбираем жизнь. Я думаю, что она нас выбирает. Ходить надо на тропе или нет? Испытывать злость или радость? Жизнь нас выбирает. Не мы ее. Это очень важная вещь. Она носит, хочу, чтобы вы понимали, сейчас этот мой текст носит не столько миссионерский, сколько методологический характер. Это правда принципиальный взгляд на тропию совсем другую. Что это означает для нас? Итак, власть, главная претерпевшая принадлежит полю. Помните, я говорил о децентрализации? Она больше не принадлежит, простите за слово, децентрализации. Она уже не принадлежит мне или другому человеку, она принадлежит полю. Когда в процессе тропии мы встречаемся с другим человеком, мы начинаем с ним вместе творить некоторое произведение искусства под названием «Жизнь». Конечно же, чаще всего мы говорим, это моя жизнь, а это твоя жизнь. Но только для того, чтобы как-то договариваться друг с другом. На самом деле все, что с нами происходит, является лишь функцией поля, и выбор также является функцией этого самого поля. Наша собственная витальность, наша собственная помощь тоже там здесь, короче. Витальность, удовольствие от жизни. Вот как говорят, жизнь полной груди, зависит только от того, насколько нам, дальше важно, удастся отдаться тем процессам, которые происходят в поле. Почти как дао. Читал про Наудзе? Дао Наудзе? Похоже, правда? Удивительно. Это очень важная вещь. Очень важно просто отдаться и не мешать полю формировать жизнь вашу. Не мешать. Все остальное получится. Мне кажется иногда, что процесс терапии напоминает создание произведения искусства. Я приводил уже этот этап, да? Когда клиент делает мозог, он приходит и делает мозог. А я смотрю на этот мозог, впечатляюсь и тоже делаю мозог. Ну мозог или там звук создаю какой-то. То есть там какое-то произведение искусства. Ну похоже, живопись. Клиент смотрит на все это и тоже делает мозог. Вот в чем суть диалога модели есть только коротко. Я смотрю и делаю мозог. И эти мозги могут быть либо красивыми, либо нет. Это ощущение тоже элементарное. Оно находится внутри. Это либо красиво, либо нет. Иногда может быть интервенция быть просто такой острой, яркой, гениальной, можно сказать. А смотрите, некрасиво. Понятно, о чем я говорю? Вот так два человека общаются, например. Бывает так, что если суть интервенции терапевта, если интервенция происходит из его сути в этот момент, из его сердца, то, как правило, эта интервенция красива. Она как будто вписывается в общую картину, и сердце работает у наблюдателей. И у него тоже, и у клиента тоже. И клиент становится более красивым. А если в этот момент клиент останавливает свою жизнь, перестает быть чувствительным к полю, и делает интервенцию, потому что считает нужным ее сделать, происходит что-то вроде. Это может быть ярко, это может быть похоже на что-то важное, значимое, такое шоу некоторое даже. Это может быть и даже какое-то сознание клиента. А смотрите на это, и что-то сердце подсказывает, что это не так красиво. Вы знаете, как делают новый камень, а потом круглый, из кирпичей, круглый камень. Бах! Между ними дырки какие-то. Попробуйте спросить в этот момент человека, который положил этот камень, который сделал интервенцию, была ли она от сердца? Как правило, вы слышите, нет. Она была от тревоги, от попыток остановить жизнь. Мне кажется, что то, что мы делаем в жизни, успешность этого определяется того, насколько мы чувствительны к тем процессам, которые происходят. Творческий процесс также происходит. Например, великие открытия появлялись именно в тот момент, когда появлялся человек, готовый их принять. У Поттера была идея, помните, я рассказывал об этом, что есть, собственно, надуманное мнение людей, но где есть истина. Это игровой проект. Есть у Поттера, помните, да? Есть такой мир, в котором мы, соответственно, живем, и там есть реальные люди, реальные кошки, реальные пещеры, реальные горы человека. А это лишь тень вещей. А на самом деле, где-то есть мир истинный, где есть доброта, где есть идея кошачьей истины. Не отдельная кошка, а идея кошачьей истины. Слово «добрый»? Ещё кто может в какой-то момент открыть своё сердце и уловить это? Так вот, мне кажется, что терапия и жизнь в целом заключается в том, чтобы не мешать ей жить вас. Слушай, ну, как вы это понимаете, правда, давать жизнь истиной, не поощряющей, но по крайней мере, насилию в этом случае. Может быть, стоит сопротивляться? Всегда. Ну, как-то в жизни. Некоторые про жизнь не любят. На самом деле, когда происходит в жизни насилие, ну, с которым мы, конечно же, сталкиваемся всю жизнь, то в этом смысле это уже избегание способа, уже избегание жизни со стороны того человека, который является этим насильником, например. И в этом смысле мне кажется, что то, про что я говорю, не является руководством действия. Ну, типа, что бы вы с вами ни делали, не сопротивляйтесь. Ещё раз повторюсь, мой текст носит методологический характер, а не инструктивный. Это не пробовать. Подставьте ещё, да? Ну, типа, бьют её вас по правой, подставьте левую. Не об этом речь идёт. Не о конкретных действиях, которые вы совершаете в жизни, а тем жизненным интенциям, которые появляются. Если у вас в этот момент, это как раз противоречие, если у вас в этот момент появляется телесная интенция дать зубы, это решение принимается за вас поле. Следуйте ему. Словно и заключается лишь в том, когда мы предаём себя в этот момент. Понимаете, в чём разница? То есть смирение не в том смысле, что мы покорно принимаем, ну, как, насилие со стороны проведения. Не о проведении идёт речь, а о том, что мы являемся некоторыми агентами поля, и эти интенции поля мы чувствуем в нашем сердце. Если мы будем честными перед собой, то, в общем, мы будем здоровыми. Именно поэтому, когда я говорил в первый день, что, собственно, есть ли у вас право ударить женщину, ударить ребёнка? Есть ли это право? Речь не идёт о действии, которое совершается. А есть ли у вас это право, и есть ли возможность выбрать это? Если есть возможность выбрать, мы свободны. Если нет, вы работали. Поэтому в этом смысле, если ваша интенция связана с защитой, почему нет? Это прекрасно. Дай-ка мне их зубы, иногда приносят большую радость в жизни. Иногда очень честно. Вот. Понятно вот эта разница, да? Что жизнь выбирает нас. Всё, что нужно делать, вы не мешайте. Помните, я говорил уже там, есть один человек, есть другой человек, есть там сколько сейчас, 8 миллиардов, не сколько нас живёт на этой планете? 6,5? Думал, там что-то побольше. Ну, ладно. Так вот, например, два человека, и контакт, который между Для того, чтобы стабилизировать человечество, время от времени нужно было договариваться о некоторых правилах, по которым жить. Господь Моисеев дал скрижаев, Иисус Христос произнес своего рода проповедь. И по ходу формирования всеобщего объема правил страха, тревоги, ужаса и стыда становилось меньше, потому что теперь понятно, как его избегать. Если я соответствую пунктам морали и правил, то я могу избежать страха быть убитым или быть позоренным, например, или испытывать очень сильное чувство угрызения совести, вины и так далее. То есть источником морали всегда выступает некоторые базовые, ядерные чувства людей, которые договаривались об этом. Мы всегда договариваемся, нет, в хорошей жизни. Вы заметите даже в отношении с другими людьми, если у вас возникает очень много притворных конфликтов, очень сильное чувство, что вы делаете? Садитесь за стол переговоров и скажите, давай договоримся, кто выносит мусор в ведро. Я утребовал немножко, но важно, чтобы вы понимали, что формирование морали всегда инициировано какой-то сильной эмоциональной реакцией, теми самыми чувствами, о которых мы говорим. Если вы откроете тот же ботанический словарь и прочитаете «этика», то там будет ссылочка на мораль. Этика одно, ее определение этики будет «смотри мораль». Нужно перевернуть две странички. И есть второй пункт. Это некоторая философская дисциплина, которая связана с изучением, я не произнесу это многословно, но статья об этике морали можно обнаружить в одном из словов, естественно, в диалектике, на сайтах, о которых я говорил, на том же сайте, в перерывах, как это говорится. Что это система представлений о нормах нравственности, о их вписанности в культуру, о необходимости внутренней системы этой дисциплины научной, философской. Что такое цинизм? Открываем тот же словарь. Цинизм. Учение кинников. Кинников. Это была такая секта. Наверное, небольшая секта людей, которые создавали философскую систему, основанную на нигилизме, как отрицании существующих в тот момент ценностей. То есть, другими словами, цинизм и этика и мораль, с одной стороны цинизм, с другой стороны этика и мораль, понимаются как антонимы. Это противоположные вещи. Одно уничтожает другое. Они антагонистичны и борются друг с другом. Все понятно. В этом мире мы с вами живем. Пока все вроде бы хорошо. А потом, значит, однажды, я как-то очень люблю одного известного метафортернистского социолога, Слава Ложижева. Читал кто-нибудь его? Прекрасный философ, социолог. И он, значит, в одном своем выступлении в Музее Фрейда, он, значит, произнес такой текст, фразу, которая меня тогда сильно зацепила. Он говорит о том, что цинизм, всякая истинная суть цинизма заключается не в нигилизме, не столько в нигилизме, сколько в разоблачении власти, в том числе и власти морали. В разоблачении власти. Он приводит массу примеров, ссылаясь, значит, на действия политиков современных, которые говорят, что это все для людей, для народа. И вот он приводит, что цинизм на самом деле – это разоблачение истинной сути мотива. Понятно? Цинизм – это разоблачение того, что на самом деле движет мною в нашем случае, когда мы договариваемся об этих правилах. Другими словами, что цинизм – это способ достучаться до того страха, который заставляет меня соблюдать те или иные нормы. Или дойти до того переживания сильного стыда, который заставляет меня использовать эти нормы в своей жизни и заставляет использовать окружающих. Цинизм не уничтожает мораль, он ее деконструирует. Знакомы с вами с чем-то? То есть он раскладывает ее. Есть правило и есть мотив этого правила. Таким образом он действительно разрушает как будто бы целостность. Но на самом деле в этом разуме есть два слова, очень разных. Одно слово – это деструкция, разрушение. А другое слово, которое появилось в эпоху постмодерна – деконструкция, разложение на части. То есть мы не уничтожаем, мы просто раскладываем на мотив и форму. И это безобидно, это интересно. Дальше, соответственно, встретимся с одним прекрасным человеком из нарядной уничтожения терапии. Его зовут Жан Блес, директор института в Нанте, уничтоженного института, который по образованию философ и долгое время занимался вопросами этики. И вот когда в таком разговоре мы с ним стали говорить об этике, он сказал тогда интересную фразу, что этика должна всегда быть основана на свободе выбора. Так вот, я хочу представить вашему вниманию вот эту современную идею этики. Этика не противоположна морали, а этика основана на том выборе, о котором я говорил 20 минут назад. Другими словами, если я сталкиваюсь с каким-то пунктом морали, то в нем лежит предписание, и в нем лежит мотив. Если я возвращаю себе свое мужество встретиться и с предписанием, и с мотивом, например, не ударить другого человека, и сильный страх, что меня тоже могут ударить именно этот человек, может ударить, или другие люди, меня могут убить, и сильный стыд, потому что как же я смогу себя после этого уважать, если ударю этого человека, я буду столкнуться с сильным стыдом, и сильная вина, тоже присутствующая, потому что предписания могут быть присутствуют как коктейли чувств. И теперь я становлюсь, это все совершается при помощи цинизма, и я смотрю, есть предписания, есть стыд, есть вина, есть страх. И запомните еще одну вещь. Предписания всегда появляются только в месте, где есть желание. Другими словами, если бы вы никогда не хотели изменить своему мужу, то страх изменить своему мужу не может появиться. Нет источника его. Если вы никогда не хотели ударить ребенка, а думали, что Джозеф Райфман все-таки прав, и многие хотят ударить родителей время от времени, вот этих маленьких паразитов, которые портят всю жизнь, высасывают ваши соки, уходите с работы, теряете карьеру, муж уходит на сторону, а вы все сидите с детьми, то, может, вы, мне кажется, вполне здесь можно показаться возможным. Так вот, в месте предписания всегда есть желание. Сначала появляется желание, а потом стоп-стоп-стоп-стоп-стоп, и из этого желания в результате тех чувств, про которые мы говорим, они насваиваются, и формируются, соответственно, предписания. Что такое этика? Этика – это потрясающее усложнение жизни людей. Когда теперь я осознаю предписание, желание и все эти чувства, которые лежат в основе мотива. И я решу выбрать вот это вместе. И вот тот выбор, который я делаю в этот момент, и за который, конечно же, в полной мере я буду отвечать чисто в своей жизни, и является этикой. Другими словами, этика – это непрекращающийся процесс принятия трудных решений. Понятно? И я постоянно нахожусь в этом процессе. И, конечно же, избавиться от этого можно опять же вернуться в мораль. Слава Богу, все, больше не нужно париться на эту тему, нельзя. Я помню, когда работал с одной молодой девушкой лет 24, у которой был парень, с которым не было секса, по причинам сурового католического воспитания, очень правильного воспитания, они всей семьей ходили в церковь, западная часть Белоруссии, но очень такая католическая, по-настоящему верующая. Они ходили в церковь, находила все время исповедь, и исповедь у католиков так же есть, правда? Так называлась исповедь. Ходила она на исповедь, и, в общем, вела довольно правильный образ жизни. Вот у нее был с молодым человеком, с которым она начала встречаться, и вроде бы с ней как-то все раздалось. То есть они договорились, что до свадьбы никакого секса. Ну, ему вот это подходило, или как бы подходило, не имеет значения. Может, он это искусственно терпел и предвидел секс с вами. Но проблема заключалась в другом, что когда она пришла ко мне, был повод для ее обращения, послушала сильное сексуальное возбуждение, которое она почувствовала в отношении других мужчин. Она пришла в ужасе, я не знаю, что делать. Я начала хотеть других мужчин. И она оказалась в очень сложной ситуации. И когда мы стали говорить, то как раз оказались в зоне и сильного желания, и сильного страха быть отвергнутой своей семь Я никогда не был так умный и никогда не был счастлив так, как сегодня. Вот она жизнь. Хорошо? Кто-то закончил? Закончим. Похоже, готов. Это хороший концепт для нашей лекции. Тем более, что уже начало десятого, девять часов. Я очень благодарен вам за то, что приходили и слушали меня. Мне кажется, что наши встречи для меня лично были тем важнее, чем было больше вашего внимания. И то, что жанр публичных лекций, которым я постарался не воспроизводить прочитанное, а говорить о том, что лежит последние несколько лет в моем сердце, о том, что меня дурит последние годы своей жизни, терапии. И о том, что вы слушали, не пытаясь как-то к этому относиться, и делали, кажется, это с большим уважением. Я очень признателен. Есть такой жанр. Но останется важным, что, может быть, нам удастся интересоваться друг другом, способом думать, которыми друг друга учатся друг друга. Может быть, то, что я называю жизнью, но только обогатится от того, что мы окажемся внимательными и интересующимися друг другом. Вот, большое спасибо вам за внимание. Надеюсь, что наша встреча не последняя, и мы обязательно еще где-нибудь с вами увидимся. Может быть, в рамках походу лекции, может быть, в рамках каких-то других встреч, проектов. Спасибо, до свидания.

Приглашаю присоединиться к моему каналу «Заметки группового терапевта» в Телеграм или MAX

Получить мою
консультацию