Гештальт-лекторий

Лекция из Гештальт-Лектория:

31. Филипенко Владимир. О детско-родительских отношениях в воспитании девочки. Большой Белорусский интенсив. 2015.

О тексте

Данный текст является «сырой» транскрибированной версией данного аудио. Создан с использованием автоматизированных инструментов расшифровки, поэтому возможны неточности и ошибки. Текст предназначен исключительно для общего ознакомления с содержанием аудиозаписи и не заменяет оригинальное выступление. Обработанную с помощью ИИ лекцию вы можете прочитать по ссылке

Вторая какая-то с кем теория развития помните о раннем, она действительно фундаментальная, то есть третья теория развития Эриксона, она говорит, что у меня тоже есть какая-то своя теория развития. Ну давайте, наверное, сначала самого попробуем начать, что происходит с ребенком, когда он рождается, какие у него потребности ведущие, что в этом случае делает мама и папа и так далее. Ну, наверное, самое главное, что отличает нас от животного мира, это то, что когда рождается ребенок у человека, он нуждается в очень большой защите, помощи, заботе и так далее. Ну то есть практически он выжить самостоятельно не может. И ведущим психологическим феноменом, на мой взгляд, который должен в идеале сформироваться вот в эти первые месяцы или первый год жизни, на мой взгляд, это понятие такого бессознательного доверия к миру. Вот доверие для меня здесь ключевое слово. Что я имею в виду под этим? Вот сейчас мы все с вами здесь сидим и мы, ну, не паранояльны. Есть такое понятие психиатрии, паранойя. Ну, подозрительность, напряженность, да, когда человек постоянно ждет, что что-то может произойти, что может причинить ему вред. И вот сейчас мы здесь сидим и, в общем, мы не в паранойи. Ну то есть мы не боимся, что сейчас стул под нами рухнет или здесь какая-нибудь шишка на голову упадет, да, или вдруг американцы решат все-таки на эту красную кнопку нажать, да, и вообще ничего не будет и так далее. То есть у нас есть вот это базовое доверие к миру. В том плане, что если совсем договорить эзотерическим языком, что если просить, стучать, как в Библии написано, да, нам откроется, да, стучите и вам откроется, да, просите, там, и вам дадут и так далее. И надо понимать, что это, конечно, иллюзия. Ну, если называть вещи своими именами и выйти из какой-то религиозной концепции, то миру, в общем, до нас никакого дела нет. Но жить в этой ситуации, осознавая каждую минуту постоянно, что миру до нас нет никакого дела и что мир вообще это совокупность случайностей, как говорят эксцентралисты, абсурд, и в любой момент все что угодно может произойти, невыносимо, просто психологически невыносимо. Вот. И тогда как бы перед человеком стоит выбор. Или жить под этим осознаванием абсурда и что все происходящее не имеет никакой цели и рано или поздно все это закончится, ну что-то другое начнется, но это точно закончится, там, и страшная эта мысль, что мы все умрем, ну, в общем, какого-то веселья в жизни не добавляет. Хотя, как говорят философы, в частности Мамардашвили, о том, что когда вы доходите до предела трагизма, то там появляется веселье. Поэтому он обозначает некую такую конечную точку в развитии человека, философа, как трагическое веселье. Мне это очень нравится. Чем-то похоже на английский юмор. Но, разумеется, это знание этому маленькому ребенку, оно, в общем, абсолютно не надо. Вот. И для ребенка очень важно, чтобы он пребывал вот в этом мире иллюзий. Ну, какой он? Ну, что, то, что, в принципе, в сказках описано, что весь мир черно-белый, есть добро, есть зло, и нет никаких полутона, что зло всегда будет наказано, так? А добро всегда восторжествует, так? Что есть справедливость, что если ты будешь себя вести хорошо, слушаться маму с папой, там, не воровать, не драться, то тебя как-то вознаградят за это и так далее. То есть вот такой вот мир иллюзий. А мы, как взрослые люди, конечно, уже понимаем, что ни о какой справедливости речи быть не может, что, в общем, можно себя вести хорошо, но это не факт, что в ответ по отношению к тебе люди себя поведут тоже таким же образом и так далее и тому подобное. И тогда возникает вопрос, а кто же формирует эту базовую матрицу, ну, мы можем так сказать, да, или базовую иллюзию у ребенка? Ну, конечно, мама. Это очевидно. И у мальчиков, и у девочек. В таком случае мама может сформировать это базовое доверие, потому что в психотерапии называют это как базовое доверие. В том случае, если мама достаточно поддержана. Поддержана я имею в виду родными, близкими, собственной мамой, мужем и так далее. То есть, как говорил Винникот, что, ну, вы знаете, невозможно быть идеальной мамой, да, можно быть только достаточно хорошей мамой. И что-то специально делать для того, чтобы быть хорошей мамой, если мама поддержана, не надо. То есть, мама сама все знает, что нужно делать, потому что ей ее инстинкты это подсказывает, но только ей нужно для этого достаточно сил, возможности отдыхать и так далее и тому подобное. Как у ребенка формируется эта потребность? Ну, как минимум там две. Первая – это элементарная, простая, это биологическая потребность, да, то есть потребность быть сытом, одетом, обутом там и так далее, не мокрым. А вторая, не менее важная потребность, то, что описывал Болби, и много книг на этот счет есть, и у нас здесь они продавались, это потребность привязанности. То есть, это очень важный момент. То есть, ребенок, кроме удовлетворения своих собственных физиологических потребностей, у него есть эта психологическая потребность привязанности в тепле и так далее и тому подобное. И в какой-то момент психоанализ кардинально изменил свою точку зрения. Фрейд считал, что одна из ведущих потребностей у ребенка – это сексуальная, да, биологическая, ну, собственно, в сути своей. А после опытов Болби, теория объективных отношений, психоанализ немножко акцентно менялся. И сейчас считается, что ведущая потребность, если говорить о психологической, это, конечно, потребность привязанности. Что каждый ребенок нуждается, чтобы его гладили и так далее и тому подобное, обнимали, прижимали, целовали. Вот если две эти потребности удовлетворяются, то есть ребенок сыт и купается в нежности, в любви, то как раз у него и формируется вот это базовое доверие к миру. И обратная сторона этой медали заключается в том, что мало того, что у него формируется ощущение, что мир окей, мама ему еще улыбается и при этом говорит слова «какой ты у меня хороший», «какой ты у меня красивый», «ты самый лучший» и так далее и тому подобное. И у ребенка формируется не менее важная вещь – это образ себя. То есть положительный образ себя. То, что называется в психоанализе стать я-зеркало. Когда ребенок, как же можно сказать, на кончиках пальцев абсолютно бессознательно вдруг присваивает себе или у него формируется образ себя, то что мы называем функцией персоналитет, представление о себе как о чем-то хорошем. И оно, еще раз подчеркиваю, тоже абсолютно бессознательно. То есть вот эти две первые матрицы «мир окей» и «я окей» формируются абсолютно бессознательно. Что происходит, если у мамы недостаточно сил, энергии или ребенок слишком голодный? Так тоже иногда аналитики говорят. То тогда формируется то, что мы называем базовый дефект или базисный дефект. И вы начинаете работать с клиентом, если вы уже в роли терапевта выступаете, и встречаетесь с человеком, который в классической литературе описывается как пограничная личность. Это человек, который не очень хорошо идентифицирует, какой он, который не очень хорошо может сказать, какой у меня характер. И в контакте с этим человеком вы постоянно ощущаете, что он напряжен. То есть он все время ждет какого-то подвоха, что что-то произойдет. И большое количество времени психотерапия уходит на то, чтобы сформировать вот это базовое доверие. В нашей среде, в гештальтистской, мы обычно таких клиентов называем аналитические клиенты. Понимая, что это формирование базового доверия может занять и год, и два и так далее. И терапевты говорят обычно о том, что я не очень хорошо понимаю, зачем ко мне человек ходит. То есть мы вроде никаких проблем не решаем, а тем не менее он ходит и ходит. И тогда самое главное, что происходит между ними, это не столько то, про что они говорят, сколько то, какие отношения формируются в процессе их работы. И по сути дела терапевт выполняет функцию, которую не выполнила тогда мать. Он надежный, доступный, предсказуемый и стабильный. Вот в принципе так можно сказать. Поэтому обычно Возвращая доверие. И в то же время вторая функция помогает пережить, что мама уже не придет. И то, и то. Ну давайте дальше. Про девочек, про мальчиков. Там пути немножко расходятся потом. Про девочек? Ну давайте про девочек. Что происходит дальше? Если это базовое доверие сформировано, то ребенок начинает постепенно дифференцировать свой пол. Девочки девочек, мальчики дифференцировать себя как мальчиков. И в этом месте их линия развития, как правило, одинакова. То есть и мальчики, и девочки очень близки к мамам. Ну естественно, да? И по сути дела мальчики и девочки идентифицируются с поведением, со стилем взаимодействия материнским. Отсюда я долго не мог понять, почему такие мальчики хорошие в 4-5-6 лет. Видели, да? Просто зайки. Беленькие челочки у них такие. Они ласковые, нежные. Говорят, мамочка, как я тебя люблю, любименькая моя. Послушные такие. Хорошие, хорошие. А почему? А потому что у них как раз такой феминный способ взаимодействия. Они по сути дела с мамой идентифицировались. И в этом отношении судьба мальчика более сложна, потому что потом ему нужно менять свою дифференциацию. Половая остается, а психологическую приходится менять. А девочкам ее менять не надо. Что происходит с девочкой? Ближайшая зона развития девочки в этом смысле это способ найти взаимодействие с девочками. И в этом отношении первая девочка и самая близкая девочка, которая является в ее поле, это, конечно, мама. И девочка что начинает делать? Девочка начинает копировать маму. Одевает ее туфельки на каблуках, смотрит ее одежду, примеривает и так далее и тому подобное. И самый главный вопрос, который важен для девочки с точки зрения выполнения ее биологической функции, это красивая ли я? Можно бы так сказать? Привлекательная ли я? Мне кажется, что у мальчиков в гораздо большей степени важная функция это что я умею делать. А у девочки красивая ли я? И первый человек, которому она задает этот вопрос, это мама. То есть мне кажется, что любая девочка рано или поздно приходит к маме и задает этот сакраментальный вопрос. Мамочка, а я красивая? И здесь начинается очень любопытная вещь. Когда маме задают этот вопрос, хочет этого мама или не хочет, осознает она этого или не осознает, но в эту секунду, если уж совсем говорить так, в эту долю секунды мама, наверное, возможно, впервые встречается с собственным возрастом. Ну вот, с осознаванием, что ее какой-то фертильный возраст будет уменьшаться все больше и больше, ее красота будет, ну как бы идти скорее по нисходящей, а у девочки, у этого ребенка все наоборот. Фертильный возраст начинается, и она будет с каждым годом становиться все красивее, красивее, красивее. И в зависимости от того, как мама для себя внутренне решает эту дистинциальную сложность, ну дистинциально я имею в виду слово существование, то есть сложность, через которую мы все проходим, то есть проблема возраста, по сути. Вы уж простите меня, но есть такая пословица, что бавин век недолог. Ну то есть это гораздо серьезнее проблема в жизни женщины, чем в жизни мужчины, но проблема возраста, ну и как многие женщины говорят, что я люблю на группе, спрашивал, с чего ваше утро начинается? Женщина говорит, что с подсчета морщинок и так далее. То есть в зависимости от того, как мама решает эту дилемму, таков будет и ответ. Идеальный ответ, на мой взгляд, идеальный ответ, если мама говорит девочке, да, мало того, что ты красивая, а ты еще и красивее меня. Вот на мой взгляд это идеальный ответ, ну который в общем соответствует, как правило, реальности. Если же мама свой возраст не принимает, или пытается каким-то образом с ним бороться, то тогда мы, как психотерапевты, слышим массу историй. Каких? Ну истории, когда мама пыталась из девочки сделать не очень красивую девочку. Ну как? Очень просто. Наряды не покупала, стригла коротко, что еще делают мамы? Откармливают, ругают, если в зеркало смотришь, что ты здесь ходишь раздетая, да? Что еще? Ну как правило, вот я не знаю, в основном стригут, да. Да, одевает? Да, да, да. Ну и так далее, и тому подобное. То есть в этот момент у девочки не формируется следующая, ну такая базовая матрица, в том плане, что я могу быть красивой, я могу быть привлекательной, и при этом я могу сотрудничать с женщинами. То есть по сути дела она сразу входит в поле конкуренции с женщинами. То есть эта вот маленькая девочка как бы не получает этого базового доверия от женщин. И в дальнейшем это может выражаться в очень разных вещах, скорее всего. Она или станет синим чулком, да? Ну такая библиотекарша, вот. Или гиперкомпенсаторно начнет раннюю половую жизнь со всеми вытекающими отсюда последствиями. Ну типа, ах так, мама, ну тогда ты посмотришь, какая я. И так далее. Вот. Как это представлено у нас в психотерапии? Очень просто. Если вы приходите к психотерапевту женщине, и вы женщина, и если у вас эта задача развития не выполнена, то хотите вы этого или не хотите вы этого, но вы начнете потихонечку, коварно своего психотерапевта, ну как бы проверять. Вот. Указывая ему на его недостатки. Ну то есть по сути мстя матери. И тонко ему намекая, что вообще-то ты постарше, и многие возможности в твоей жизни уже исчерпаны, а я помладше, и у меня все впереди. И если терапевт достаточно мудрая женщина, то ее задача будет заключаться в том, чтобы дифференцировать, ну действительно, в чем ее преимущество по сравнению рядом, по сравнению с вами, а в чем ваши конкурентные преимущества в этой ситуации. И терапевт тоже столкнется с этой проблемой возраста, и если она достаточно хорошо с ней обходится, то ваша терапия закончится сотрудничеством. Ну то есть признанием того, что в той ситуации, в которой вы оказались, у каждой из вас есть свои конкурентные преимущества. И терапевт это проживет, переживет и признает. И вы просто увидите в ее глазах, женщина-терапевт, я говорю про женщин, что она вами любуется. И я думаю, что это самый главный итог терапии, это то большее, что может сделать для вас терапевт. А слова это уже как бы повторные. То есть получается, что если вы женщина воспитывает девочку, то основная проблема воспитания будет заключаться в признании собственного возраста и умелом и правильном обхождении с ним. Пожалуйста, вопросы. Если мама в глазах девочки не привлекательная, а я даже не припомню в своей практике, что когда-то я с этим встречался. Мне кажется, что если мама в контакте в базовой этой фазе, то мама не может быть непривлекательной, какая бы она ни выглядела. Значит, что-то произошло, она за что-то ей мстит. Не может быть. Мама всегда красивая, если все хорошо. Про мальчика расскажете? Еще про девочек. Два девочки обсуждают, кто красивее. Мама говорит, что она красивее, а девочка отвечает, что она не может быть красивее. Да, девочка говорит, что она красивее. Ну вот это как раз есть история про иллюзии. Конечно, когда мама говорит, что ты самая красивая в этом мире, и что ты красивее меня там и так далее, то рано или поздно, и то же самое, когда мама говорит ребенку, что мир справедливый, рано или поздно, когда мы выходим в реальность, мы сталкиваемся, что это не всегда так. И что мы самые красивые, это правда, но не для всех. Мы самые красивые для кого-то одного. Для того мужчины, который эту женщину полюбит, и действительно она для него будет самая красивая в мире. И как раз задачкой заключается в том, что поддержка мамы в этом случае позволяет ребенку столкнуться с этой реальностью, в которой она, правда, не самая красивая. Понимаешь, в чем дело? А так получается, что если в социуме ей будут говорить, что ты не красивая, да еще мама с папой будут добавлять, ну что тогда ребенку-то вообще деваться некуда, хоть вешайся, да? То есть вот то, что вы описываете, это и есть норма. Для этого и нужна поддержка мамы. Ну, аналитики тоже это описывают. Вот мне кажется, что здесь вопрос в том, что если, Папа является лицом противоположного пола, и это первый человек, на котором девочка пытается понять... Давайте сейчас подождем, проедет. Про мальчиков? А про мальчиков надо дальше, потом с самого начала тоже. Девочка пытается понять, а как ей взаимодействовать с противоположным полом? А как ей взаимодействовать с мальчиками? А что делать? А как привлекать их внимание? Как кокетничать? И так далее и тому подобное. И первой фигурой, на которой она тренируется, является папа. Как я и говорил, первая фигура, на которой девочка оттачивает коготки, это папа. Что начинают делать девочки в этой ситуации? Мамы, которые уже воспитали подростков девочек, они хорошо это знают. Девочки начинают как-то себя папе показывать, демонстрировать. Они могут бегать по комнате, где лежит, случайно забывать закрыть дверь в ванную. Они могут садиться к папе на колени. Они могут ложить свои ноги к папе длинные и так далее и тому подобное. Я однажды ехал в поезде, где ехала девочка, она лет 15-16. И папа достаточно молодой, я думаю, ему было до 40. Я сначала думал, что это возлюбленные, а потом уже понял, что это папа девочка с отцом. И удивлением, конечно, мое было неимоверное, что только она не делала. То есть со стороны это правда смотрелось как заигрывание, кокетничание и так далее. А это всего лишь было взаимодействие, в котором девочка пытается понять, если говорить таким образным языком, на что папа включается. И в идеале что должно происходить? Папа действительно должен включиться. То есть папа должен поймать себя на мысли, что проходя мимо ванной, в которую приоткрыта дверь, а неплохо было бы заглянуть туда и посмотреть. И хотим мы этого или не хотим? Это так. Почему? По одной простой причине, что это же полкопия мамы. А раз он любит маму, то хочешь или не хочешь, какая-то часть остается и любви к этой дочери. И папа должен сделать очень важную работу. Внутреннюю, психологическую, которая опять же связана, на мой взгляд, с взрослением. Опять же с признанием собственного возраста. С признанием того, что этот ребенок и все дети этого возраста, женского пола, или по-другому сказать, все женщины примерно в этом возрасте и так далее, являются уже не объектом его внимания. Другими словами, его поезд ушел. Поэтому он должен захотеть взглянуть, это очень важно, я потом объясню почему, остановить себя, испытать по этому поводу стыд, прожить его и пройти дальше. А вот когда он уже выйдет из ванной и скажет, ну ты красивая, конечно, и так далее. То есть, другими словами, меня всегда поражало психологотерапия, когда я был помоложе, что приходит молодая девушка, и рано или поздно, если мы работаем, психотерапевтически, она начинает меня соблазнять. И я, конечно, в силу своих особенностей, думаю, что и любой мужчина, относил все это на то, что я такой красивый, умный, ни одна женщина не может удержаться, которая пришла ко мне в терапию, чтобы не влюбиться в меня. Я никогда не забуду, я работал в Москве с Машей Андреевой, мне было 40-42, наверное, и мы с ней про возраст говорили, и я как-то выхожу после группы, а там молодые девушки были в группе. Я говорю, ну вот смотри, Машка, вот ты говоришь, что уже все, типа мой век закончен, а вон девчонки-то как на меня внимание обращают. А Маша говорит, да Володь, сто лет ты им нужен, ты переходный объект просто, и не более того, они на тебя тренируются. Я говорю, да нет, нет, ты что, я еще такой, и так далее. Поэтому, конечно, очень важно, чтобы терапевт понимал, что какие бы знаки внимания девушка или женщина, клиентка, в его адрес не уделяла, что это всего лишь способ пройти вот эту фазу в развитии. А фаза заключается в следующем, что терапевт действительно, реально мужчина, я имею в виду, я не люблю это слово возбудился, но другого не знаю. Ну как бы возбудился в отношении этой женщины, чтобы не обязательно промелькнула мысль, что, господи, да мы же в моем кабинете, здесь же никого нет, да один разочек, ничего страшного. Это же так сладостно нарушать сеттинг, это одни из самых сладостных минут жизни, никто не узнает, и так далее. Отсюда такое количество историй, когда терапевты нарушают сеттинг, помните, фильм Сабина, да, у Юнга. И вот самый главный момент, если же это происходит, то по сути дела это повторная ретравматизация, то есть девочка повторно ретравматизируется, то есть где-то в детстве у нее была какая-то травматизация, ну не знаю, или со стороны отца, и не обязательно это может быть насилие, потому что поверьте мне, девочки вот это возбуждение прочитывают на 5 минут в глазах отца, и если, ну как, не зря же эта пословица, да, смотреть можно, трогать нельзя. Если отец хоть как-то, вот в глазах возбуждения, они ему прощают, это все нормально, но если отец хоть какое-то малейшее действие делает с сексуальной подоплекой, для девочки это травма на всю жизнь. Ну как предательство, да, вот то же самое должно произойти в идеале и с терапевтом. То есть терапевт должен возбудиться и остановиться. И девочка увидит это возбуждение в его глазах, его восхищение, и у нее сформируется представление о себе, как о красивой, умеющей привлекать к себе внимание и так далее. Но при этом смотрите, какая интересная идея в голове, бессознательно будет, что я могу быть красивой, привлекательной, интересной, прекрасной, но при этом я не подвергнусь насилию со стороны мужчин. Вот такая важная иллюзия или матрица, которая должна сформироваться у ребенка. Если же отец каким-то образом не справляется с этим возбуждением, то мы знаем, что папы делают из девочек. Что папы делают из девочек? Некое бесполое существо, да. Начинают на рыбалку с собой таскать, так? В гараж, в мужские виды спорта. Что еще? Говорит, такая-сякая ты разэтакая, ходишь на дискотеке куда-то еще, что ты разоделась, как, прошу прощения, да? Понятно, не буду говорить кто. И так далее, и тому подобное. Ну и опять же, у девочки два варианта, да? То есть или согласиться с отцом, и правда ничего не предпринимать, так и оставаться. Или что-то делать гиперкомпенсаторно, назло отцу. То есть в идеале, если говорить про судьбу девочки, должно сформироваться три вещи, да? Первое, я окей, мир окей. Второе, я красивая, при этом могу сотрудничать с женщинами. И третье, я могу быть красивой, привлекательной, обаятельной, так далее и тому подобное, и при этом не подвергнусь насилию со стороны мужчин. Ну вот вкратце про судьбу женщин. В идеале. Сколько там уже времени? Пожалуйста, вопросы. Мне кажется, вот то, что я описывал последнее, это подростковый возраст. Тогда уже начинают формироваться вторичные половые признаки. Ну здесь одна девочка мне на группе сказала, там очень хороший маркер, когда девочка запрещает папе заходить в ванную и мыть себя. Вот как только это произошло, с этого момента все. То есть начинается эта фаза, эта стадия начинается. Если папа здесь нет? Эту функцию выполняет, как правило, дядя. Вот по моему опыту дяди что-то вытворяют в этом смысле тогда. И понятно, в дяде меньше тормозов. Ну а почему столько насилия, когда приемный отец? Понятно? Потому что девочка тоже начинает на нем проверять. А ему-то что? Запретом на инцест нету. Отсюда все эти истории про то, что виктимология, да, что сама виновата и так далее. Да не виновата она. Так устроен мир. А? Есть мужская фигура всегда. Это тогда тренер какой-то. Вопрос только на какую секцию она попадет. Или она пойдет карате заниматься, или больными танцами. Все равно где-то какую-то мужскую дедушку может быть. Все равно она мужскую фигуру найдет. Но вот по моему опыту часто дяди, как правило. Дедушки в меньшей степени случаются. Все-таки нужен помладший мужчина. Скажите, пожалуйста, а если девочка

Приглашаю присоединиться к моему каналу «Заметки группового терапевта» в Телеграм или MAX

Получить мою
консультацию