Гештальт-лекторий

Лекция из Гештальт-Лектория:

26. Павлов Константин. Ситуация человека в современном мире. 2015.

О тексте

Данный текст является «сырой» транскрибированной версией данного аудио. Создан с использованием автоматизированных инструментов расшифровки, поэтому возможны неточности и ошибки. Текст предназначен исключительно для общего ознакомления с содержанием аудиозаписи и не заменяет оригинальное выступление. Обработанную с помощью ИИ лекцию вы можете прочитать по ссылке

26. Павлов Константин. Ситуация человека в современном мире. 2015.

А меня мои человеки, клиенты, с которыми я работаю, просят, можно мы займемся у тебя? Они обычно большие, всякие важные люди, начальники работают в организациях. И поэтому, пожалуйста, не взыщите, если я буду говорить так, что вы будете заметяться. Это так мне природно, а кроме того, я считаю, что это полезно, а кроме того, многим нравится. Если вам совсем немного туго, поднимите руку, что давайте быстрее. Я может быть истреблю. Хорошо? Как это все? Я сейчас буду по поводу говорить. Говори, говорю, что быстрее становится. А у меня карманы-то зашиты? Жена-то зашила? А, ну ничего, есть карманы. Работает? Да. Я с собой. Не я сам, я не знаю. Все, я не буду сюда говорить, буду говорить куда-то. Слышно? О, супер, вот, да, теперь я слышу себя. Все, это тоже важно. В прошлом году я выступал здесь коротко, и начал говорить о том, что считаю важным вообще в организациях для людей. И стал Марк Розин говорит вообще, а вы с кем работаете? Вы работаете с людьми или с организацией? Я опешил. Я привык был думать, что организации это люди, а потом я задумался, понял, это не вопрос ошибка, а это вопрос методологии. И мы с Марком договорились, я очень рад. Сегодня я постараюсь говорить как будто бы организации это фон для людей. Как будто бы люди суть, люди человек. Это вот то, на что мы смотрим, и что является фокусом нашего внимания сегодня. Конечно, это огромный вызов, такой доклад делать, ситуации человека в современном мире. Я должен быть, не знаю, Махатма Ганди, чтобы иметь право так вызывать. Я не знаю кто, Расул Гамзатов, кто-то очень великит. Не Обама. В общем, философ. Это философская тема для меня, она до методологическая и тем более до инструментальная. И в то же время, коллеги, я хотел бы надеяться, чтобы после того, как я буду для вас говорить, у вас внутри зашевелятся ваши очень практические какие-то штуки, которые вы делаете, которые кормят вас, кормят ваши семьи, дают вам здоровье, дают вам радость, чтобы эти штучки маленькие, очень практические, совершенно прикладные, прагматические, чтобы, может быть, они увиделись вам немножечко с другой точки зрения. Потому что для меня сейчас аудитория — это каждый вы отдельный человек. Потому что я понимаю, что малая ситуация для нас, собравшихся здесь сейчас, это человеки на перуатунке. Разные фокусы в гештальт методологии и в теории системы, которые коллеги мои будут здесь тоже много, я думаю, делать и рассказывать, очень важно, что мы можем выбирать уровень рассматривания системы. И здесь вот этот многослойный пирог, о котором вы, конечно, уже знаете, можно смотреть так вот внутри органно, можно смотреть на уровень организма, можно смотреть выше. Мы будем смотреть на ситуацию человека в современном мире. И я не знаю, дошли ли до вас анонсы, анонс выступления, есть он где-то в программе, кто-то читал его, потому что я его писал. Но, о, его никто не читал, это здорово. Потому что это позволяет мне шире играть. Я написал анонс и ужаснулся пафосу анонса. Я позволю себе зачитать его для вас, чтобы вы поняли, насколько мой доклад будет не об этом. Я пишу вот в таком напряжении и перепугай, еду к Марку, надо что-то медленное сделать, но чтобы доперло и чтобы прозвучало. Пишу, пафос неразрывности, пафос, первое слово, неразрывности, наиболее полно отраженный в основных положениях теории поля в социальных системах Курта Левина, предлагает нам рассматривать в качестве объекта наших практик именно ситуацию системы клиента. Вот не клиента, не системы, а ситуацию системы клиента. И система клиента это составная такая штука. Я сейчас об этом поговорю. Это очень странный способ думать. Но этим уж не заканчивается. Я продолжаю. Подобная перспектива сложна для восприятия неподготовленного человека. Это я вас утешаю и одновременно пугаю. Не является классической в культуре общества потребления. Это я угрожаю и мой ответ санкция. Так как не носит подчеркнутой инструментальной направленности. Это я вам объясняю. От меня мульти и техники ждать неправильно. Надо их самому породить и им возрадоваться, если вы поняли все то, о чем я сейчас расскажу. Однако смеюсь утверждать, это я так скромничаю, типа, что теория поля один из базисов современного гештальт подхода является наиболее мощным основанием. Чувствуете уровень пафоса? Не просто наиболее мощным основанием, для системы практик, вот угрожаю, продолжаю угрожать, катализирующих внутренние ресурсы организации и индивидуальных клиентов. То есть напоминаю о том, что клиентам все равно придется делать все самим. Сегодня ехал ночью в поезде с человеком, который воплощает практики эффективного управления. Мы быстро поняли наши различия. Понимаете, да, кто смеется, я думаю, вы понимаете. То есть от меня ждать ответа, он говорит, ну что это ты пришел, дал советы. Я говорю, да ни в коем случае, чтобы я давал советы взрослым людям. Не дождетесь никогда. Твердо, а дальше назидание такое, твердое знание основ теории поля позволяет избежать имманентных, это ух я слов богатый использую, имманентных методологических ошибок, присущих другим социально ориентированным школам. Это я вот коллегам так вот. Применение принципов теории поля позволяет спланировать и разработать наиболее экономичный и точный вариант работы в целях повышения качества жизни клиента. Об этом придется подробнее. О том, какие главные философские методологические и практические вызовы современного мира формирует поле нашей практики с позиции гештальт-подхода к развитию и реконструкции качества жизни, будет посвящен мой доклад. А вы вот и скажете, был ли он этому посвящен. Потому что когда я стал писать, что я хочу сказать, я подумал, это вообще как там бьет? Как там бьет? Но сейчас увидим как. Марк еще велел, говорит, давай этим, расскажи про случай конкретный. Вот как оно в современном мире происходит. Потому что мне кажется это очень важно. Я не сторонник кейсов, из которых пытаются сделать выводы общие. Вот я хочу, чтобы вы понимали отношения. Такое бывает. Мы имеем опыт успешных практик. Это меня вводит в транс и ступор. Стойте, но да, они где-то успешные. Я пришел в организацию, мне говорят, да у нас уже были все тут тренеры, все гуру были. Мы знаем опыт слияния сингапурских банков. Они работают в телекоммуникациях. Я говорю, ну и как помогло? Нет, конечно. Причем уровень вот этого уверенности, он сохраняется. Я говорю, зачем вы тогда мне это сказали? И вот здесь начинается работа. Потому что люди впали тоже в транс ответный. Ничего себе, что за борзота. Зачем вы мне это сказали? Ну вот я начну, наверное, все-таки не с философии. Потому что если я начну с философии, вот с пафоса неразрывности, то это я рискую будет очень тяжело сразу. Я лучше с такого применения. Я пишу себе, вот ночью вчера, после 11 часов индивидуального консультирования всяких руководителей, пишу, человек древнее животное не изменился за 30 тысяч лет. Вы знаете, волосы на груди растут у лучших самцов. Аппендикс у нас есть. Все такое прочее, плоскостопие, потому что надо бы в общем правильно ходить, а мы неправильно ходим. А пишу, ситуация меняется с ускорением. С Наташей разговаривали за завтраком. Ну конечно, вы понимаете, сохранить легкость тонна в той ситуации, которая сейчас происходит. Мне что говорит мой клиент? Говорит, недавно проверяли воздушную тревогу, звук этот. Так говорит, впервые я услышал это всерьез. Такое мерзкое ощущение. Ее же, говорит, каждый год проверяют. Я же теперь вспомнила, что каждый год эту долбанную воздушную тревогу проверяют. Первый год было мерзко в животе. Я говорю, та же фигня. Понимаете, о чем я? Что с Наташей обсуждаем? Я спрашиваю, Наташа, как для тебя этот год? Она говорит, еще быстрее стало. Правда же? Было быстро. Казалось, уже быстрее невозможно. Остановится еще быстрее. И это, я не знаю, главный ли, но у нас в Бештальте принято считать, что первое, что идет на экран, является, вероятно, близким к главному. То есть у меня Он может оплатить консультацию, имеет свой уже статус, имеет привычный круг понимающих друзей. И поменять все это страшный вызов, потому что это не катастрофическая ситуация. Когда человек беженец, в его дом попала бомба, очень легко поменять все, потому что нечего, нужно все делать по-другому. А когда ты там, не знаю, третий человек сверху в министерстве и делаешь ненавистную работу за ту компенсацию, которая тебе идет, в это время с отсутствующими рамками, нормами, правилами и системой границ, что делает твою работу очень сомнительно эффективной, то все это для человека, который еще и умный, становится очень сложным испытанием, потому что есть масса факторов, которые удерживают в этой ситуации. И вот этими динамиками сил, которые мы рассматриваем или так подходим, я обычно рассказываю людям, что нужно консультанту научиться рисовать большую точку. Это для консультантов профессионально важный навык. Если ты умеешь рисовать большую точку, ты уже почти состоялся как консультант. И дальше можно рисовать динамическую ситуацию сил. Эта сила к изменениям, эта сила, которая удерживают в той же ситуации. Очень часто эти силы практически равны между собой по модуле. И мы, конечно, занимаемся тем, что помогаем людям рассмотреть эту ситуацию, изучить ее, послушать глубоко. Я говорил о том, что уровень обесчувствования на этой скорости, в этой системе координат, которую погрузили в себя люди, его, наверное, даже трудно себе представить. Вот те люди, которые занимаются телесными практиками, а есть в зале те, кто телесные практики исполняют, Паша Больдер еще есть, да? Да, да, да. Вы, конечно же, знаете и коллеги, убитьте этих людей и посмотрите, как они живут. Посмотрите, они подняли руки сейчас. Как они двигаются, эти люди. Посмотрите на них. Может, они двигаются как уроды, и не надо дальше у них учиться. А может, они хорошо двигаются, и там это привлекательно. Тоже интересно, как человек сам себя осознает. Вот часто это совпадает, по крайней мере, интерес. В общем, мир в его современных формах, западный, я сейчас буду говорить в большей степени, хотя восточный мир здесь стремительно приближается к этим критериям моих наблюдений, предлагает как один из стандартов обесчувствования. Это очень интересный вызов, очень сложный вызов. И человек на уровне индивида сам может принять решение, я хочу этот вызов изучить для себя. И может быть, я захочу измениться, может быть, я захочу лучше себя слышать. Почему важно слышать тело? Это не то, что я какой-то там, не знаю, сладострастный, какой-то такой специальный консультант, который почему-то телом так заинтересовался с бухты барахты. Очень просто. Потому что я знаю основы психофизиологии, потому что я знаю о том, как живут эмоции, потому что я знаю, что все эмоции отражаются на уровне тела. А зачем мне знать про эмоции? А про эмоции, пожалуйста, вот здесь вынесите на раскопки ваши знания о так называемом эмоциональном интеллекте. Я знаю, что сейчас многие люди этим занимаются. Попробуйте услышать то, что я говорю, как просто. Кристианин пришел и разговаривает про эмоции. Это очень мало имеет отношения к разговору про эмоциональный интеллект. Вот просто отдельная глава. Почему эмоции важны в моем понимании? Потому что эмоции помогают нам найти дорогу к потребностям. Есть желания человека и потребности. Вы различаете эти вещи, коллеги? Кто различает уверенно? Есть. О, много людей. Очень хорошо. А вот здесь почему-то больше. Или я сюда плохо смотрел? Вы как-то не различаете потребности и желания? Вы смеетесь, да? Потребности – это то, что на самом деле надо. Мне надо там, не знаю, пища какая-то съесть с утра, чтобы я просто мог двигаться, зеленый чай, чтобы я мог там немножко ускоряться. А желания? Я могу очень вкусной еды хотеть. Это очень красиво и в сопровождении балета специфического. Это желание, это не потребность. Не то, что на самом деле нужно. Так вот, эмоции напоминают гораздо... Да понимаете, да? Можно красивый завтрак себе оборудовать. Но я этого даже боюсь желать. А потребности – они важны, потому что если человек долго живет, не уважая свои потребности, они успешно, совершенно не сентиментально выбивают почву из-под ног. Я вот сколько езжу на пиры и на предыдущие всякие форумы, я всегда пугаю людей эпидемией соматизированных расстройств. Не знаю, сколько вы с этим сталкиваетесь, но это сейчас уже даже неинтересно говорить, потому что больше половины моих клиентов, чем важнее руководитель, тем чаще он уже доработался до того, что у него что-то в теле отказало. Отказало напрочь. Паническое расстройство – это самое малое, что сейчас отказывают. Сейчас уже идут конкретно с сердцем, с легкими, с почками, все что угодно. Системные заболевания соединительной ткани. Люди доживаются в ситуации, где они не удовлетворяют свои потребности настолько, что уже психический этот уровень не сработал. Человек не поменял ситуацию, и организм начинает выносить человека. У меня женщина, крупный-крупный руководитель в IT-бизнесе, пришла. Она не может работать там, где кондиционеры. Вы понимаете для айтишника, что это означает? Это прямое приглашение неизвестно куда, в лес, там, где можно в удаленном доступе работать. Ей нужно работать в команде. Они там пишут код какой-то секретный для нефтянки нерусской. Понимаете, да? Жуть какая-то. А она не может там, где кондиционеры. То есть она не может просто ничего, совершенно не может. И мы начинаем изучать ситуацию, потому что это приходит не человек, эта ситуация приходит одной своей частичкой, вот этим человеком. Потому что я понимаю, а направил эту женщину ко мне собственник этой организации. Понимаете? И направил, он же умный, он у меня был клиентом 20 лет назад. Он умный. Он говорит, не хочу от тебя никакого результата, как ты понимаешь. Не хочу, чтобы она осталась в организации. Не хочу, чтобы она ушла. Помоги девочке, если можешь. Ей плохо. Я думаю, что это что-то связано с нашей жизнью организации. Вот так управляемые интервенции в мире, где мы верим, что человек в ситуации это единое целое. Это очень сильно непрогнозируемый мир. Это мир, где ты делаешь усилия, где ты двигаешь ветер, а при этом гора сдвигается. Клиенты очень часто говорят почти шутя. В индустриальном мире, в таком тренинговом сообществе, очень часто, ну важно же, знаете, проясняться, какие ваши ожидания от обучения. Вот мы хотим научиться вам тому. Вы это можете научить? Могу. Как мы узнаем, что вы научились этому? Ну мы ответим на ваши вопросы, мы будем довольны, мы расскажем. Ну то есть, вы понимаете, да, вот эти контрактинговые вещи. Это другой жанр. Потому что на самом деле все иначе. Это опытные тренеры, они вам тоже об этом, конечно же, расскажут. Что по-честному все иначе. Потому что ты был в тренинге, где учили навыку, но самое главное достижение для тебя, если быть честным, может оказаться нечто совершенно другое. Конечно, для красивого тренера, если вам понравился тренер, вы пришли, вы, конечно, в конце скажете, классно, мы научились всему этому. Вы даже постараетесь исполнить правильное движение. Но то, насколько это будет воплощено в организации, знают заказчики. И они же тоже такие же люди. Мы с вами это понимаем, да, как профессионалы изнутри. Мне кажется, здесь важно быть честным. Я так поговорил о том, что тело – это очень интересная такая площадка, на которой разворачиваются важнейшие события. Тело можно чувствовать, и тогда ты будешь приближаться к своим потребностям. И это опасно, потому что это возвращает вот этот вызов человеку. Ну, средний возраст моего клиента, ну, скажем, 45-55, 35-55 лет. Что-то такое, ну, 40 лет. Состоявшиеся люди, у которых очень много есть сил, которые удерживают в этой ситуации. А если ты начинаешь слышать тело, тело тебя начинает тащить в какую-то очень опасную сторону. Мужчины, женщины, вы меня понимаете. Начни всерьез прислушиваться к телу, оно может подтащить совершенно какие-то антисоциальные, непонятно как относящиеся к социальному сторону. И вообще стороны, которые мне не нравятся. Я люблю читать мант Я думаю, смотри-ка, изменился фон, и та же самая фигура приобрела совершенно другое значение. Это очень гештальтийская история. Видите ли, ну вы это знаете, конечно, на разных фонах одна и та же фигура выглядит по-разному. Красный квадрат на черном – это одно, красный квадрат на зеленом – это другое. Мой друг, профессор из Киева, политолог, в мирное время – это одно. Он же сейчас – это совершенно другой человек, который получил инвалидность на Майдане и все деньги перечисляет в пользу антитеррористической организации этой операции АТО. Все свои деньги. И говорит, что если бы не был инвалид, ушел бы добровольцем. Это удивительное событие. Видите ли, я не говорю только о человеке, я говорю о человеке в ситуации вот на неразрывность вязаных. К пафосу неразрывности. Я декларировал пафос неразрывности. Что такое пафос неразрывности? Видите ли, науки фундаментальные к середине 20 века пришли к тому, что очень многого достигли в внимании к одному отдельному человеку. Были созданы динамические концепции того, что происходит внутри у человека. Они были признаны достаточно универсальными и, соответственно, был выработан инструментарий, который позволяет спрогнозировать, что в человеке развивается, какие динамики подлежат. И что необходимо делать для того, чтобы получить необходимый желаемый результат. Все это как будто принадлежало одному отдельному человеку. У меня есть учебник, который в нашем курсе Гештальта. Мы рекомендуем студентам. Это учебник психодинамическая диагностика психоаналитической Нэнси МакВильямс. Великолепный учебник, который клинический, который описывает некоторые типологические характеристики, а как они развиваются одного человека. Однако уже в то время было замечено, что эти законы прекрасные, внятные, логичные, красивые, метапсихологичные. Они не всегда работают. Или более того, они работают по-разному в разных условиях. Но как делает ученый? Хороший ученый, который верит в свою теорию. Он немножечко строит эксперимент так, чтобы получить в результате того, что он верил вначале. Но это известное исследование. Когда эффективность метода изучают представители одной школы, его школа самая эффективная. Представитель другой школы изучает ту же эффективность, получается, ну вот как не измерять, получается, что его школа самая эффективная. Это вот известная дело. И тогда Кутльвин обратил внимание на то, что нельзя рассматривать отдельного человека, потому что он просто не может жить отдельно от ситуации, отдельно от среды. Метафора здесь простая. Человек без воздуха, его невозможно помыслить, потому что нельзя его функционирование рассматривать отдельно от воздуха. Он существует только в том случае, если обменивается кислородом и углекислым газом с окружающей средой. В широком смысле слова, социальный контекст и социальная ситуация столь же очевидно неразрывны. То есть изучать отдельного человека в ситуации – это изначально грубо ошибаться, потому что один и тот же человек, который нам кажется одним и тем же, он не только действует в разных ситуациях по-разному, но более того, он сам себе не принадлежит. Вот это то, о чем я говорю, что мы очень часто удовлетворяем не наши потребности, а не ведомочие потребности, и даже не персонифицированные потребности, а мы являемся кусочками стружки, которые в магнитном поле ориентируются совершенно специфическим образом, в соответствии с дугами магнитными. Ну вы знаете этот эксперимент, да? Эти магнитики сами по себе, они в общем-то выглядят как живые и подвижные, но на самом деле они управляются некоторыми силами, которые существуют отдельно от них. Этот ток течет по проводам, а магнитики ершаются, понимаете, да? И рассматривать свободу воли магнитиков и изучать их поведение в зависимости от того, как они расположены на листе бумаги, не учитывая то, что рядом может проходить ток, это обречь себя на просто неизбежную ошибку. Соответственно, мы заранее полагаем, что ситуация живет вместе с нашим клиентом, и это делает нашу методологию очень сложной. То есть я не могу сравнивать клиентов друг с другом, это еще один вызов. Я тут перейду... Сколько я времени уже говорю? Семь минут. Семь минут? Как всегда. Это было 38 минут назад. Это чудовищно, как я быстро. Ударяюще быстро. Обещал бы, не обманул. Снова ситуация, например. Не я, это ситуация. Ну, несколько еще таких моментов, как человек живет в этом мире. Несколько простых вещей, которые вы легко запомните, легко сопоставите со своим опытом, вообще скажете, я это знал, Павлова зачем-то повторил. Непонятно вообще, зачем. Только в голове застряло. Вы сказали, что это чрезвые качества, где мы начинаем, а я отвлеклась. Я отвлекся. В гештальте говорят, я выбрал важное. Теперь вы знаете про гештальт, правда, да? Я не могу отвлечься, потому что я все время двигаюсь в направлении главного. Если я не сказал о чем-то, это не было специально. Но я верю в это. Вот телеснивание – это одно из важных качеств. Я сейчас не хочу углубляться. Рефлексирование – это другое важное качество. И оно не равно рефлексированию общеизвестного понимания слова. Экспериментирование. Я хотел говорить об экспериментировании, вернуться, вспоминая Павлика. Что экспериментирование страшно трудно, потому что страшно трудно выбрать малый, исполнимый масштаб эксперимента. Люди хотят как? Чай похудеть. Как похудеть, не сходя с дивана и ничего не делать? Продолжать есть все, что я люблю. Ну, вот так любят люди. Как изменить организацию, чтобы мою финансовую директора, которую я по не скажу каким причинам хочу, чтобы она осталась, не трогать, а все изменилось? Понятно, да? А ведь такие запросы – это не шутки, это реальность. Это такой хардкор. Нам сказали, что вы лучше, и финансовая директора не трогать, все изменить. Чтобы ни одна сука не уволилась, простите. Простите, вот такие у меня бывают клиенты. Я их не взял. Я сказал, нельзя так людям. Не знаю, сумасшедший. Я сказал, как изволите. И организации больше нет. Правда, через фритворологу. Мне лично бывший руководитель этой организации говорит, простите, Геннадий Санитарьевич, что-то денег не набрать на вашу клиентскую модель. Давно понял, что хочу переквалифицироваться в горконсультанты, но денег что-то нет. Я еще не ответил, я вот приеду, отвечу что-нибудь. Постараюсь гуманное ответить. Но это из их организации было такое. Мы не верим, что люди могут меняться. Сделайте нам тут все изменения сами. Я говорю, это ваша работа, вы менеджер. А нам говорили лучше. Божество. Еще, реагирование на мир. Но это долго. А пятая? Подойдите ко мне, я вам дам журнал, и там есть статья Павлова. Как я выкрутился. Всем нету слова этого. Можно, да? Да, я закачиваю. Простые вещи я обещал, которые вы согласитесь и поймете. Видите ли, мало опоры на какие-то социально приемлемые нормы сейчас. Ее становится этой опорой все меньше. Вообще все меньше. Уже даже непонятно, ну там шутят, в комедий-клаб уже отражают вообще состояние современного сознания. Шутят, ну что еще сделать для геев, чтобы нас не упрекали в том, что мы не толеранты? Ну что, место уступать в метро? Нет, что еще? Потому что, ну уже все сделано, не понятно. При всем уважении к различиям людей, при всем удивлении к тому, как социум обходится с биологическими нормами, это вообще удивительно. Но так как людям трудно опереться на социальные нормы, трудно опереться на социальные нормы, все можно творить, теперь человек свободен. Вот такое животное, которое сотворение удивительное счастье. Можно творить, отлично, можно, прекрасно. Но тревога порождается. Потому что не существует, что я все могу делать, это что? За всю ответственность же обрести. Об этом все остальные поговорят. Тревога рождается. Тревожное расстройство генерализованное, это очень часто то, с чем мы сталкиваемся сейчас. И люди обходятся с пена гашением привычных способов. Они пьют спиртные дела. Виски обычно 400 на ночь, нормально. И еще по силе. 10 лет по силе и 400 на ночь, и я могу выживать вот из ситуации. Это ре С чем туда подходить и почему, отдельно очень интересная тема, которую стараются обходить, потому что, ну конечно, я хороший, я могу, наверное, делать почти все. Это очень интересный вызов. Одна минута. Да, достаточно совершенно. Достаточно много. Я написал примеры из жизни индивидуальных моих клиентов, как представители разных крупных индустрий. То есть мне хотелось таких, знаете, ну у нас же все понимают, что если крупный, значит, такой хороший клиент, показательный, его нужно уважать. Участники группы спрашивают, а будут в группе люди, у которых доход больше, чем у меня? Понимаете, не улыбайтесь. Это вы не улыбайтесь. Как скажете. Но это жизнь. И вот я написал таких крупных клиентов и понял, что главная их такая практическая сложность, они терпят в то время, когда они хотели бы жить счастливы и легко. Они говорят, как хочется счастливого уголка где-нибудь в тихом месте на природе. И мы даже уже купили на виду участок. И это пришло в тот же миг. Потому что это открылся новый проект. И я теперь проверяю строителей этих домовых, непрофессионалов, которые не знают, как выдержать геометрию. И вот она легкость теряется. Коллеги, чем бы завершить? Вот такой про ситуацию. Ситуация человека в современном мире совершенно не уникальна. В том смысле, что она очень похожа на то, о чем писали древнегреческие театральные творцы. Человек переживает те же коллизии. Потому что то, что близко человеку, не относится к предметам. То, что близко к человеку, относится к отношениям. И к отношениям человека к окружающему миру. А это было всегда и будет, пока есть человек. И при этом вот эта мелкая ряд нашей скорости сейчас, эта мелкая ряд, она, конечно, может разрушить нашу землю. Что Николай Александрович Бердяев вообще предполагал, что непременно случится. И на этом очень сильно похоже. Однако природа и суть человеческой жизни, душевная, от чего зависит счастье и радость человека, это очень не сильно влияет. Такое мое видение на сегодня. Спасибо вам за внимание.

Приглашаю присоединиться к моему каналу «Заметки группового терапевта» в Телеграм или MAX

Получить мою
консультацию