Гештальт-лекторий

Лекция из Гештальт-Лектория:

107. Моховиков Александр. Повереннова Алла. Об идентичности. Интенсив Одиссея гештальта. 2012.

О тексте

Данный текст является «сырой» транскрибированной версией данного аудио. Создан с использованием автоматизированных инструментов расшифровки, поэтому возможны неточности и ошибки. Текст предназначен исключительно для общего ознакомления с содержанием аудиозаписи и не заменяет оригинальное выступление. Обработанную с помощью ИИ лекцию вы можете прочитать по ссылке

107. Моховиков Александр. Повереннова Алла. Об идентичности. Интенсив Одиссея гештальта. 2012.

Доброе утро. Сегодняшнюю лекцию мы будем читать вдвоем, я и Алла, и, собственно, такая парная лекция, она будет связана с темой лекции. А тема лекции – это про идентичность. Ну, поскольку как минимум идентичности много, она бывает мужской и женской, то вот, соответственно, я буду представлять мужскую идентичность, а Алла будет представлять женскую идентичность. Ну, и чего-то я буду говорить про мужскую, а Алла будет говорить про женскую. Поэтому вот мы таким спевшимся дуэтом, соответственно. Да. Ну, а поскольку, понятное дело, вчера была вечеринка, и сейчас приходится сюда собирать по кускам, то вот, собственно, эти драгоценные куски и есть некоторые части нашей идентичности, которые мы собираем, теряем, находим, прибываем в вечном поиске, в ответенном вопрос, кто я, ну и так далее, и так далее. То есть это достаточно такой сложный путь. Поэтому вот поговорим про то, что такое идентичность. Почему в гештальтерапии возникает вопрос про идентичность? Он возникает в силу того, что процесс взаимодействия организма и окружающей среды, то есть этот самый контакт, кто-то, соответственно, осуществляет. И хотя говорится, что гештальтерапия – это терапия глагола, но, в общем, глаголы без существительных не существуют. И когда я в фазе, собственно, контактирования начинаю выбирать объект, который максимально удовлетворяет мою потребность, и, скажем, я хочу одного, другого или третьего, то вот это вот хочу связано с тем, кто, собственно, хочет. Что это за человек, что это за личность, что это за я, что за идентичность, кому принадлежит та или иная потребность. Потому что потребностей не так много, а вот, соответственно, личностей, идентичностей, которые удовлетворяют их этих потребностей, их, соответственно, достаточно много. И вот, собственно, от того, как я воспринимаю себя, ну и зависит во многом удовлетворение тех или иных моих обычных потребностей или метапотребностей. Если определить идентичность, то идентичность состоит из двух достаточно больших частей. Это из такой когнитивной части, то есть знаний о себе и понимании себя, что, в общем, традиционно описывается в классической психологии и хорошо известно. И второй компонент идентичности – это переживание себя. То есть второй компонент идентичности для нас, как для гештальтерапевтов, является очень важным. В этом смысле сегодняшняя лекция продолжает три предыдущих, и мы тоже будем говорить о переживании. Итак, идентичность – это как и что я знаю о себе и как я переживаю себя. Если мы определяли переживание как осознавание некоторого эмоционального состояния, как события жизни, то идентичность связана с представлением о себе, как об авторе своей жизни. Можно сказать, что достаточно длительный путь развития у человека от нуля до периода приобретения идентичности – это путь, в результате которого я начинаю писать свою жизнь, я становлюсь автором своей жизни. Это достаточно сложный процесс, потому что до меня существует не только ребенку или подростку, но даже и взрослому человеку. Потому что идентичность – это реализация своей принадлежности к различным частям достаточно большого многомерного социума. И, соответственно, вначале авторами являются родители, потом на авторство начинает претендовать школа, потом авторами стремятся стать профессиональные гуру, потом авторами моей жизни хотят стать политики или еще кто-то. То есть, соответственно, на мое авторство, моей жизни все время кто-то покушается. И в этом смысле достаточно большая часть нашей с вами жизни посвящена тому, что мы отстаиваем свою идентичность. Нам важно ее отстаивать, потому что идентичность – это переживание нашей целостности, нашей непрерывности, нашего соответствия самому себе. Я думаю, что переживание себя, переживание собственной идентичности – это одна из высших форм переживания этой долгой дороги к переживанию. Когда мы начинаем осознавать, повторяю, целостность, неповторимость, непрерывность, уникальность самого себя и, с одной стороны, свое сходство с другими людьми, а с другой стороны, свое отличие от других людей. Раньше, соответственно, это сходство даже, собственно, грамматически легко определялось. Как вы помните, в старославянском языке первая буква была буквой «я». Это буква «аз». И говорили, что «аз есмь». Это была первая буква алфавита, и, в общем, идентичность человека читалась достаточно легко. Потом в результате всяких экспериментов, читаете Быкова, роман «Орфография» очень прекрасный, «я» спряталось и стало, как вы все прекрасно знаем, последней буквой алфавита. Подобные эксперименты над орфографией, буквами, в общем, даром не проходят, потому что каждая буква – это достаточно серьезный интроект. И, соответственно, если «я» прячется и становится последней буквой алфавита, пока до нее дойдешь, соответственно, то и интерес, и ценность собственного «я» достаточно серьезно снижаются. Считается, что достижение, в общем, идентичности человека, то есть осознание и переживание собственной идентичности, это вроде бы, ну, такое однократное действие. В каком смысле? В классификации Эрика Эриксона считается, что, в общем, человек, прожив подростковый возраст, ну, так сказать, теоретически должен достичь, приобрести вот эту самую свою эго-идентичность, то есть неповторимость, тождественность, уникальность, и понять про себя то, чем я, соответственно, отличаюсь от другого человека. А уж потом, как пишет Эриксон, начинается достаточно длительный период жизни человека, то есть вся остальная жизнь, которая, собственно, и должна быть посвящена воплощению этой самой идентичности, которая метафорически состоит в том, что важно родить ребенка, важно посадить дерево, важно написать книгу, что там еще важно, важно, да, построить дом, ну, там, конструировать самые позиции бывают разные, но, в общем, приобретя эту эго-идентичность, мы, соответственно, дальше ее воплощаем в некотором акте постоянного творчества. Если я не имею идентичности, то, соответственно, для меня очень сложно осуществлять ту деятельность, вот это самое творчество или творческое приспособление, которое, собственно, которое и, по сути, является целью моей жизни. Потому что если я не осознаю собственной идентичности, то я оказываюсь, в общем, таким дерьмом в проруби, ну, соответственно, которое качает в разные стороны, в зависимости от того, куда подует ветер или куда, соответственно, пойдет волна. И, соответственно, нахожусь в некоторой конфлюенции, в некотором слиянии с тем, что хочет от меня социум, но не осознаю своих потребностей и не становлюсь автором своей жизни. За меня постоянно книгу моей жизни кто-то пишет. А читать чужие книги, в общем, достаточно сложно. Напыкаюсь на какие-то непонятные обороты, больно становится. Напыкаюсь на какие-то не мои страницы, стыдно становится. Напыкаюсь на какие-то залитые водой страницы, страшно становится. Напыкаюсь на какие-то вырванные кем-то места, горько становится. И таким образом, когда все время читаю или пишу не свою книгу, в общем, постоянно сталкиваюсь с очень сильной болью. И тогда вот эта вот боль, стыд, страх, безысходность становятся достаточно серьезными препятствиями для того, чтобы с идентичностью жить и сделать ее, ну, таким, что ли, краеугольным камнем собственного «я». Думаю, что идентичность в человеке не формируется один раз. Мы с идентичностью, вот с этой самой, с переживанием того, что чего-то в нашей целостности не хватает, в чем-то она не тождественна, в чем-то она и не прерывна, в чем-то она распалась, нам приходится сталкиваться неоднократно. И к эго-идентичности мы приходим не только в результате преодоления подросткового кризиса, когда отвечаем на вопросы «Кто я?», «Зачем я живу?», «Кем мне быть?», «С кем мне дружить?», «Как мне организовать семейную жизнь?». Если я отвечаю на эти вопросы, я прохожу, наверное, скорее только, ну, какую-то, наверное, первичную идентичность. А дальше, собственно, когда подростковый кризис преодолен, мы, наверное, сталкиваемся еще с несколькими периодами, когда приходится заново отстраивать это самое мировоззрение, собственно, заново отстраивать собственную целостность, собственную неповторимость и собственную уникальность. И эти периоды хорошо известны под названием так называемых э То, чем я занимаюсь, это уже стало частью меня, или я пока только подражаю кому-то и нахожусь в некоторой растерянности по поводу того, будет это частью моей жизни или не будет это частью моей жизни. Потому что, наверное, вы обратили внимание, что практически во всех группах, независимо от вашего опыта быть клиентами, терапевтами, все больше и больше происходит одна и та же ситуация. Когда вы обнаруживаете, что вообще-то в группе находятся люди разного пола, когда вы замечаете, что у вас возникают какие-то сильные переживания по этому поводу, вам хочется приблизиться к другому человеку. И дальше вдруг происходит интересная ситуация. Вы либо останавливаете этот порыв, либо делаете что-то такое, что делали уже очень много раз, и это не приносило того желаемого результата. Вы остаетесь голодными. Голодными, расстроенными, остаетесь в одиночестве, встречи не происходят. Вот как этот процесс связан с формированием нашей идентичности? Саша уже сказала о том, что этот процесс, я абсолютно с этим согласна, такой процесс распознавания себя. И он, правда, многоэтапный. И, наверное, начну, так как я женщина, с описания того, как это происходит в женском мире. Бытует мнение, что мы от рождения, просто благодаря природе, сразу понимаем свою такую сексуальную половую принадлежность. Ну так, с того момента, когда начинаем исследовать свое тело, замечаем некоторые отличия, и в этот момент, о чудо, вроде и приходит ясность. Я девочка, или я мальчик, обнаруживая у себя некоторые отличия. И вроде такая биологическая идея, что на этом дальше можно и успокоиться, организм сделает свою работу. В общем, все произойдет, и будет нам счастье. Но мы же такие очень подпорченные психическими процессами зверюшки, поэтому у нас так, естественно, это все не проистекает. И, конечно же, узнаем мы о своей принадлежности к тому или иному полу через тех людей, которые, в общем, оказываются первыми нашими проводниками. Я глубоко убеждена, что в женский мир девочку сопровождает мама, а в мужской мир мальчика сопровождает отец. Это разное сопровождение, я об этом потом скажу. Девочка, мама обучает, что ли, девочку такому искусству быть женщиной. Папа готовит мальчика к тому, чтобы он достаточно окреп для того, чтобы прийти потом в мужское племя и выдержать мужскую инициацию, которую ему устраивает племя таких же, как он, мужское племя. И, конечно, это идеально, если в этой ситуации мама в свое время, ну, хорошо сама встретилась со своими признаками женственности, умеет быть женщиной, ей нравится это, и ей есть что передать своей дочери. Да и папа, в общем, не застрял на какой-нибудь конкурентной фазе со всем белым светом, и на мальчика не смотрит с глазами, как на подрастающего врага такого, молодого самца, который обязательно придет и выгонит его с территории. А когда у папы есть возможность, появление интереса в выращивании себя подобного. Это идеальная ситуация. Все мы с вами понимаем, что, к сожалению, мы искажены разными аспектами жизни, и это бывает крайне редко. И тогда, ну, бывают разные путаницы, которые происходят в процессе этого становления. Но первая из путаниц, сразу скажу уже, если в эту сторону пошла, это когда мальчика во взрослый мир вводит мама, а девочку во взрослый мир вводит папа. Причем некоторым мальчикам и девочкам это страшно нравится. Да, но давайте посмотрим, что из этого получается. Как вы думаете, куда может привести мама мальчика? Она его может привести, да, все время внушаемый, что он мальчик, в общем, в женский мир, и научить его быть очень неудобным для женщин. И тогда мужчины, сидящие здесь, наверное, некоторые меня поймут, о чем я говорю. И тогда каждая женская слезинка отзывается в мужском сердце стыдом и виной за весь мужской род. И тогда никакой свободы рядом с женщиной нет. И тогда основная задача мужской жизни – это делать женщинам хорошо. Некоторым женщинам это очень нравится. И тогда появляется, соответственно, некоторый мужчина, так тире паж, который прекрасно интеллигентен, прекрасно образован, который носит прекрасно шлейфы, в общем, прекрасных дам, для которых он, правда, достаточно удобен, ну, а мама, собственно, вот такую мягкость, да, соответственно, мужчине, ну, которого она ввела таким образом в мужской мир, в общем, радуется, не нарадуется. Вот. Девочку поджидает не меньше засады, если мама как-то оказалась не очень способна делиться вот этой женской мудростью со своей подрастающей дочерью. Особенно, знаете ли, вот такая радость маленьких девочек, когда они замечают, что папа как-то к ней относится получше, чем к маме. Он с ней проводит больше времени, любит её, похоже, больше. И вот оно счастье, да, в общем, девочка себя чувствует такой, ну, маленькой хозяйкой большого дома. И всё это очень мило на каком-то этапе, но чревато очень большой сложностью, потому что из такой девочки вырастает женщина для одного единственного мужчины, для своего отца. И ну, куда вырваться за пределы этого порочного круга ей не удаётся. И тогда между любым мужчиной, появляющимся в её жизни, вырастает вот этот образ папы-благословителя, и шансов нет. Этот треугольник оказывается, ну, его очень сложно прервать. Если всё-таки вернуться к женской идентичности в размышлениях с моими коллегами, в моих собственных размышлениях, у меня сложилась какая-то такая картинка того, как женщина распознаёт, что она стала зрелой женщиной. Это, опять-таки, будет касаться переживаний, потому что мне кажется, что доформированная идентичность связана не с какими-то, не столько связана с сознанием про себя, сколько с навыком устойчивым переживать достаточно важные для женщины чувства и с навыком строить отношения в мире. И эти переживания, ну, для меня делятся на такую триаду. Прежде всего, это такой доступ женщины к таким переживаниям, как нежность, жалость, и я надеюсь, что вы понимаете, что я вкладываю слово жалость, вовсе не унизительный эквивалент этого переживания, мне тебя жаль. А жалость, которая тоже идёт от старинного славянского слова жаление, что было равно, в общем, любви, когда мы сердцем, душой можем быть сопричастны к другому человеку, и это импульс, а не, знаете, такое высокомерное поглаживание. И навык проявлять заботу. Это вот первая часть триада. Я сейчас обозначу, а потом вернусь к каждому из них. Второй аспект – это зрелая сексуальность. И это тоже интересный момент, потому что мы по сексуальности говорим очень много, вчера даже на Копустнике много чего про это пели и говорили, но переживаем ли мы это? Как процесс, приносящий нам удовольствие? Чаще всего это такой механистический процесс, который скорее помогает нам выдерживать конкуренцию. Ну и третий аспект – это аспект такого самоуважения и чувства собственного достоинства, которое, в общем, хорошо бы, чтобы у женщины тоже было. Развиваются они, мне кажется, как раз прямо противоположной последовательностью. Потому что чувство собственного достоинства у женщины формируется в том случае, если в той среде, в которой она росла, превращалась из девочки в подростка, в девушку, ей были рады. Но когда ей привили такое знание, ощущение того, что она имеет право быть в этом мире, она не заняла чье-то место, она не пришла сюда как функция, чтобы доращивать младших братиков и сестричек, она не является таким клеем или копластырем для того, чтобы семья мамы и папы оставалась, в общем, семьей. Ей рады, потому что вот она появилась. И для нее готово место в этом мире, и с ней готовы контактировать. И вот тогда вот это достоинство и гордость, ну какая-то, да, присущая женщине, формируется очень естественным образом. И уважение к тому, что я по достоинству могу чего-то хотеть в этой жизни, могу занимать какое-то место в этой жизни. Дальше следующим этапом как раз развивается сексуальность, понятное дело. И здесь тоже очень важно, как откликалась окружающая среда на первые признаки сексуальности у девочки. В том варианте, который я уже упоминала, ну, например, если с девочкой об этом в основном в семье мог говорить папа, вы понимаете, какая засада поджидает эту парочку на фазе такого уже завершающего этапа в жизни, наверное. В созависимых отношениях мы не можем оставаться живыми, мы становимся очень функциональными. Ну и теперь, соответственно, мужской идентичности, как она формируется и как она, соответственно, выглядит. Если процесс инициации женской идентичности, это процесс индивидуальный, и правда, к нему причастна в основном какая-нибудь там старшая женщина племени, которая обучает девочку всем премудростям, соответственно, связанным с женской идентичностью и того, что с ней связано, то мужская инициация, это, соответственно, в отличие от этого, носит коллективный характер. То есть мужчину готовит к инициации, опять-таки, отец, да, а процесс мужской инициации носит коллективный характер. Я наблюдал на Новой Двине, как раз вот и до сих пор существующий процесс вот такой коллективной инициации нового члена племени, который становится в результате этой инициации полноценным мужчиной. Это, в общем, целый достаточно долгий, несколько часов длящийся ритуал, когда, соответственно, мужчина, ну, не только, ну, как сказать, исследуется на наличие у него там физической выносливости, там, различных свойств или качеств, да, но вот как раз приобретает вот эту самую идентичность принадлежности, ну, соответствующего, к соответствующему племени. И я думаю, если говорить о, вот, в данном случае, как бы, позицию, да, или, ну, противоположность о некоторых основных свойствах зрелой мужественности, то для меня они состоят в следующем. Первое – это признание своего рода. Признание своего рода состоит в том, что зрелый мужчина в состоянии преодолеть свое соперничество, соответственно, с отцом, то есть, соответственно, преодолеть вот этот кризис между сыном и отцом, и осознать принадлежность, соответственно, себя своему мужскому роду. У женского рода не бывает. Есть только, соответственно, мужской род, к которому, соответственно, принадлежат и дети, ну, дети той семьи, соответственно, в которой они рождаются. К сожалению, достаточно часто мы застреваем на этапе вот этого самого, ну, малопродуктивованного конфликта, соответственно, между сыном и отцом, и тогда не можем повзрослеть. Мы тогда отказываемся от своего рода, и, ну, в общем, предпочитаем вроде как бы начать некий новый род. Ну, вот есть такое прекрасное английское изречение self-made man – человек, сделавший самого себя, ну, который, собственно, принадлежит, если я не ошибаюсь, Джеку Лондону, который, ну, так, боровшись с собственным папой, но поролся потом на собственный алкоголизм и суицид, в общем, не победив, соответственно, папу, но и закончив жизнь достаточно печально. Невозможно сделать самого себя. Я могу только опереться на тот мужской род, представителем которого, соответственно, я являюсь. И какими бы ни были отцы, это, соответственно, их важно признать, и вот это признание, соответственно, дается достаточно сложно. Это правда. Трудный, мучительный, непростой путь. Отцы бывают разными, но других отцов не бывает. Есть только тот отец, который, в общем, породил вас, соответственно, на этот свет. И вот эта беспонтовая борьба с папой, она, соответственно, не только лишает мужчину достаточно большой части его мужественности. Если представить себе, что получается, если все-таки я решаюсь отказаться от этой своей мужской идентичности путем отрицания отца, то эти феномены хорошо известны. Это феномен изгойства, когда, соответственно, я, не знаю, меняю фамилию, меняю имя, там еще какие-то эксперименты осуществляю над собственной мужской идентичностью, превращаюсь в изгоя, обрекаю себя скорее на очень сильную диффузию мужской идентичности. А второе, я думаю, достаточно важное свойство зрелой мужественности, я уже об этом на терапевтической группе своей говорил, это способность плыть против течения. Течение в одну сторону, а я плыву в другую сторону, осознавая то, соответственно, что в данный момент для меня ценно, то, что в данный момент для меня необходимо. А если я начинаю плыть по течению, ну особенно течению, которое мне предоставляют такие сильные женщины, которые окружают меня, то понятное дело я превращаюсь в то, что я сказал, в такого, соответственно, мужчину пожар. Это тоже некоторая замедление в развитии зрелости, когда я становлюсь таким, ну не знаю, дамским будником, женщинам от этого хорошо, а я понятное дело себя и обрекаю на такую постоянную незрелость. И, наверное, третье очень важное свойство зрелой мужественности, зрелого мужчины, это устойчивость. Устойчивость в плане возможности остановиться, обленуться и не поддаваться аффектам. То есть возможность взять для себя некоторый тайм-аут, когда есть возможность обратиться к самому себе, возможность превексировать некоторую ситуацию и только потом принимать то или иное решение. То есть это в известном роде способность противостоять каким-то импульсам, каким-то внезапно поднимающимся желаниям, каким-то аффектам, которые несут. То есть это искусство справляться с аффектами. Многие мужчины одержимы аффектами. Самый знаменитый аффект, который свойственен нам, мужикам, но женщинам тоже в достаточной мере, это, конечно, аффект ревности. Аффект, соответственно, конкуренции, например. Когда конкуренция превращается просто в какое-то жуткое побоище, в результате чего не остается вообще ничего. Это третье свойство как раз позволяет мужчинам находить возможность жить и выживать вместе. Да, в этом месте хочется добавить, что понятно, что мужчина заточен по то, чтобы ходить на войну. Но, вот кажется, зрелость мужчины – это могу ходить на войну, но что очень важно, могу не ходить. Когда этот выбор восстанавливается, то похоже, когда восстанавливается зрелость. Наше время подходит к концу, и то, что мне хочется сказать напоследок, может, Саша, по фразе завершим, это то, что понятно, очень хочется надеяться, что когда мы сейчас разговаривали с вами, возможно, в процессе этого разговора у вас возникали какие-то вопросы или переживания. Ну, знаете, обычные вопросы. И что теперь делать? Ну, хорошо, я это узнал, и чего теперь делать? Ну, точно хочется пожелать вам некоторой смелости делать усилия и идти в ту зону, которую вы обнаруживаете у себя, как не очень известную. Потому что ходить туда, куда вы хорошо знаете, занятие, конечно, более безопасное, но будет водить вас по кругу. Вот, поэтому хочется пожелать вам в этом поиске собственной женственности и мужественности удачи. Хорошего дня. Теперь несколько объявлений от оргкомитета, точнее, от администрации базы. Главный въезд будет открыт на базе с 6 до 22. Выход на пляж будет открыт с 6 тоже до 22. Выход в сторону базы отдыха Каролинка будет с сегодняшнего дня открыт круглосуточно. Въезд-выезд автотранспорта гостей базы Робинзон в ночное время.

Приглашаю присоединиться к моему каналу «Заметки группового терапевта» в Телеграм или MAX

Получить мою
консультацию